Память

Оглядываясь назад, я понимаю, что все началось еще тогда, в 60-х. Мой отец был параноиком. Всю свою жизнь он боялся вторжения извне: сначала говорил, что нужно бояться нападения Советского Союза, затем стал утверждать, что мы живем в неспокойное время и не помешает оградиться и от «своих» тоже. Работал он тогда, кажется, начальником строительного управления в Детройте. Как-то вечером мы всей семьей сидели на кухне и ужинали. Отец тогда был особенно неразговорчив и мрачен. Помню, после того, как все встали из-за стола, он подошел, положил руки мне на плечи и спросил: понимаю ли я, что когда его не станет, ответственность за защиту дома и родных станет моей главной обязанностью? Я ответил, что да, понимаю. Тогда он спросил, готов ли я помочь ему построить для нашей семьи самое лучшее убежище, какое только может быть? Еще бы я не согласился, ведь это означало что-то новое, интересное. Каким же я был глупцом. Следующим же утром на нашем заднем дворе закипела деятельность. Используя служебное положение, отец пригнал строительную технику, грузовики с материалами и даже целую бригаду рабочих. Работа началась. И если вы думаете, что, будучи подростком, я не принимал участия в строительстве, то вы глубоко ошибаетесь. Паранойя и навязчивые идеи главенствовали в разуме отца. Не проходило и дня, чтобы я не изучал новые способы укладки камня, различных методов сварки, искусству прокладывания кабелей и прочей чертовой хрени, которая только вредит честным людям. Да, именно хрени. Благодаря урокам отца у меня развилась мудреная болезнь. Ваш психиатр назвал ее «технофобия». Но это не совсем так. Я не боюсь технологий, нет. Они просто мне противны. Все эти кнопки, провода, излучение от экранов. Все это и есть Дьявол. Дед замолчал. Его левая рука подергивалась, глаза уставились в одну точку. — Джордж, подробности вашей жизни — это, конечно, очень захватывающе, но как именно это относится к произошедшему в бункере? По нашим данным, то убежище, что построил ваш отец, и тот бункер, в котором произошла трагедия не могут располагаться в одном месте. Это разные строения. — Ха! Мой отец был ублюдком, да, но не идиотом. Чтобы замести следы, чтобы такие же следаки, как вы двое, не вышли на него после кражи стройматериалов, в планах он указал совершенно иные параметры и месторасположение объекта. Ну это же элементарно, ребята! Неужели вы не проверили данные полувековой давности? — Этим займутся наши сотрудники. Они выяснят, правда ли это. Допустим, это ТОТ САМЫЙ бункер. Предварительные данные указывают, что главная причина затопления всех этажей и того случая с энергосистемой — несоблюдение технических норм и грубое нарушение техники безопасности. Что там произошло, Джордж? — Что произошло? Да я уже устал повторять! Их убил бункер, гребаные технологии! Если бы не этот «умный дом», они все были бы живы… По щеке деда скатилась слеза. — Причем здесь система «умный дом»? Вы пытаетесь нас запутать? Это всего лишь комплекс программ, регулирующих вентиляцию и освещение в том бункере. Интеллектом она не обладает, оставьте эти россказни фантастам! — Там все сразу пошло не так. Никто меня не слушал. Отец говорил мне, что сила технологий — в защите, а не в разрушении. Но люди этого не видят. Они все испортили, испортили, испортили! Дед затрясся на стуле, глаза закатились. Стивен подскочил к нему, ударил по щеке. Никакого эффекта. — Мэйсон! Зови Баксли, этот чертов дед опять за свое! Стоит нам подойти к теме технологий, как старика начинает клинить! Спустя две минуты в комнату вбежал дежурный врач. Закатав рукав Джорджа, он быстро ввел ему два кубика седативных препаратов. Еще через минуту судороги прекратились. — Ну вот, опять ждать, пока он придет в себя. Радует, что провалы в памяти все короче.