черный кофе и мятные пряники

— В каком смысле ты встречаешься с Котом Нуаром?! — голос Альи взлетел вверх и где-то там и замер, звеня как порванная струна. Маринетт испуганно заозиралась, прикладывая тонкий палец к губам. — Тише, Алья, пожалуйста, — она вздохнула и с размаху села на скамейку, пряча глаза у себя в коленях и старательно не замечая странно обращенный на нее взгляд Адриана Агреста. Сезер резко вдохнула и снова выдохнула, топчась на месте и просто не выдерживая сдержанности и закрытости Маринетт. — В прямом… Смысле. Так вышло. Случайно..? — неуверенно предположила Дюпен-Чен, смущенно выдавливая улыбку. — Случайно, — немного заторможенно повторила Алья. — Случайно? Случайно? — она издала нервный смешок и плюхнулась рядом с Маринетт. — Ну уж нет, подруга, ты можешь случайно забыть учебник, ты можешь случайно заблудиться в городе, ты можешь случайно споткнуться и влететь в парня своей мечты, но ты никак не можешь «случайно» начать встречаться с кем-то, особенно если он — о господи — супергерой! — Алья, не кричи, — умоляюще пробормотала Дюпен-Чен и, все-таки столкнувшись взглядом с Адрианом, спрятала лицо в ладонях, мелко подрагивая. — Ты знаешь, что произошло. Сезер медленно вздохнула, успокаиваясь от одной фразы. Она положила смуглую руку на плечо подруги, успокаивающе сжимая. — Да, знаю. И все-таки… — она помотала головой, не в силах справиться с эмоциями. — Он был таким одиноким, — несчастно сказала Маринетт, пытаясь объяснить и оправдаться. — Таким… разломанным. Как я. Он оказался рядом, и мы разговаривали. А потом… Если я одна и он один, то почему нет? *** — Опять грустишь? — Нуар бесшумной тенью выпрыгнул из темноты ночного Парижа, по-кошачьи устраиваясь рядом на узком балконе. Маринетт вздрогнула и поспешно вытерла пальцами слёзы. — Это неважно. — Да ладно тебе, — Кот шутливо ткнул ее в плечо, но девушке послышались несвойственно ему печальные нотки в вечно насмешливом и самодовольном тоне. — Мне ты можешь рассказать. Кому я тебя выдам? — он ободряюще улыбнулся и с легкой опаской взял ее за руку. Маринетт, пытаясь решиться, молчала, отчаянно кусая немного опухшие губы. Это же был не абы кто, а Нуар — самовлюбленный, раздражающий Нуар, умеющий только размахивать своей палкой и раздражать неуместными комментариями — но сейчас он казался таким тихим и участливым, будто это и не он вовсе. Кот, видя ее сомнения, продолжил сам. — Ну, давай, как зовут того мудака, который тебя отшил? Маринетт потрясенно распахнула рот и глаза, напоминая выброшенную на песок рыбу. — Как?.. — …я узнал? — фыркнул Нуар. — Это просто. От тебя за милю несет разбитым сердцем, принцесса. — И как же пахнет разбитое сердце? — с грустной усмешкой спросила Дюпен-Чен, глядя вниз на пустую улицу, освещенную желтым и блеклым сиянием фонарей. Кот вздохнул и поднялся на ноги, легко балансируя на узких периллах балкона и помогая себе держать равновесие своим шестом. — Наверное, как я, — просто признался он, а потом уже в более привычной манере оскалился, пытаясь сверкнуть задором в зеленых глазах. — Хочешь понюхать? — Осторожнее, Котик, — хмыкнула Маринетт. — Из нас двоих только я твердо стою на ногах. Кот кинул на нее немного непонимающий взгляд и вдруг усмехнулся, наклоняясь вниз к девушке. — Думаешь столкнуть меня? Попробуй, — щурясь с весельем в глазах, буквально потребовал он. Маринетт смутилась, но он настойчиво схватил ее руку и приложил к своей твердой, обтянутой латексом груди. — Давай, принцесса. Ты хочешь этого, — непонятно зачем уговаривал он, но девушка продолжала колебаться. — Давай. Или я скажу, что парень, который тебя сегодня отшил, не стоит ни единой из пролитых тобой сегодня слез, и скорее всего он просто идиот, который… Она столкнула его двумя руками. На несколько секунд он пропал из поля ее зрения, но в тот момент, когда Маринетт решила глянуть вниз, на асфальт, чтобы убедиться, что у Нуара оставалось хоть что-то из его девяти жизней, он прыгнул на нее откуда-то сверху, легко и непринужденно перехватывая за талию, чтобы девушка не упала. Они замерли в слегка неловкой позе. — Отпустишь меня? — тихо поинтересовалась Дюпен-Чен, но в это же мгновение Кот спросил: — Пойдем погуляем по ночному городу? Она не поняла, как согласилась. *** — Так ты действительно влюблен в Ледибаг? — неловко спросила Маринетт, шагая за Котом по вымощенной брусчаткой улице. Он передернул плечами, будто пытаясь стряхнуть воду, которую, как все кошки, яро ненавидел. — Да, что-то вроде того, принцесса. Но ты не заморачивайся, — Нуар все пытался быть задорным, расслабленным и самоуверенным, — ей все равно нравится кто-то другой. Я переживу. — Наверное, ее можно понять? — неуверенно и смущенно предположила Маринетт. — Говорят же, что сердцу не прикажешь. Парень, который мне нравится, тоже влюблен в кого-то еще, — после паузы добавила она грустно. — Знаешь, вся эта штука из разряда «если не она, то сразу ты». Я без понятия, кто она. — Но тебе же не хочется его понимать, верно? — улыбнулся Нуар. — Тебе просто хочется быть ею, — слишком честно отрезал он, заставляя девушку опустить глаза. — Не думай об этом, Маринетт. Не сейчас. Давай подумаем о том, что тебе завтра в школу, сейчас почти два ночи, а ты не спишь и гуляешь с подозрительными личностями. — Герой Парижа не может быть подозрительной личностью, — она смешливо сморщилась. — И я не думаю, что усну. — Что насчет кофе тогда? — предположил он, сворачивая к круглосуточному ларьку и утягивая ее за собой за руку. — Ты какой любишь? Что-то вроде капучино с карамелью и черникой? — добродушно усмехнулся он, сверкая яркими, слабо светящимися в полумраке глазами. Маринетт фыркнула, и в самом деле отвлекаясь от своих проблем. — Черный, — заявила она. — С корицей. Она не знала, откуда у него средства, чтобы заплатить — а может, он просто пользовался правами героя Парижа и даже не думал платить — но послушно ждала его, пока он не вернулся с двумя пластиковыми стаканчиками кофе и бумажным пакетом, забитым, судя по запаху, чем-то мучным и… — Мятные пряники, — пояснил Кот. — Будешь? Маринетт не доводилось их пробовать раньше, но, кажется, мятные пряники она обожала. *** Он появлялся всегда тихо и неожиданно. Мог просто выпрыгнуть рядом, мог сидеть на балконе и молча ждать ее выхода, мог возникнуть за спиной и закрыть глаза руками, которые сложно было не узнать — много ли людей носят такие перчатки? Казалось, что Нуар считает своим долгом отвлекать ее от грустных мыслей и развлекать, рассказывая дурацкие истории, которые зачастую она и без этого знала, потому что была их непосредственным участником, безостановочно отпуская шутки и принося ей свежий кофе с дурманящим запахом. — Лучший в Париже, принцесса, — говорил он, передавая стаканчик из рук в руки и отвешивая шутливый поклон. (Примерно на вторую неделю Маринетт узнала, что себе он берет латте с клубничным сиропом). (Она еще месяц не могла перестать шутить, что он просто просит кофе, «такой же черный, как его душа», и берет то, что дают в ответ на подобную просьбу). — Ты проводишь со мной так много времени, — как-то сказала она, глядя в глубь мрачноватого парка. — А вдруг в кого-то вселится акума, и ты будешь нужен городу, но твой талисман окажется разряжен? — любопытно и немного задумчиво спросила она, не замечая, что демонстрирует чересчур глубокую посвященность в вопросы супергероики. — Вау, принцесса, — Нуар, в отличие от нее, прекрасно это заметил. — Ты гораздо глубже в теме, чем я думал. Откуда ты знаешь? Маринетт прикусила язык, ругаясь на себя за неумение следить за ним по-нормальному. — Я читала, — быстро сказала она, нервничая. — И я немного общалась с Ледибаг, но тут такое дело, я не должна об этом говорить, поэтому давай просто забудем? — Ты знаешь, кто под маской Ледибаг? — взволнованно спросил Кот. — Нет! Конечно, нет! — поспешно замотала головой Маринетт и отвесила себе мысленный подзатыльник. Кот немного нахмурился, но тут же ободряюще усмехнулся, снова сжимая ее ладонь. — Не беспокойся так, принцесса. Так никаких нервов не хватит. Знаешь и знаешь. Даже хорошо. Мне проще. Я в любом случае рассказал бы, — успокаивающе сказал он, и это почему-то подействовало. — И не волнуйся насчет акумы. Если кто-то и нападет на Париж, тебя я спасти успею. А город подождет. Маринетт положила голову ему на плечо. Ей хотелось ему верить. Ей хотелось позволять себя спасать и не разрываться между ролью обычной девочки-подростка и спасительницы Парижа, а с ним почти получалось обо всем забыть и расслабиться хотя бы на какие-то часы. Когда она была просто Маринетт, а он был Котом Нуаром, супергероем, уверенным и очень сильным, все вставало на свои места и приносило долгожданное спокойствие. Да и сам Кот вел себя будто бы иначе — меньше неуместных комментариев, больше настоящего лица, пусть и все еще скрытого черным полумесяцем маски. Она пила свой кофе, смакуя аромат корицы, и отправляла в рот небольшие сладкие пряники, а рядом сидел кто-то высокий и теплый несмотря на латексный костюм. Ей было нужно это. *** Нуар поцеловал ее настолько неуверенно, будто каждое мгновение спрашивая разрешения, что было никак нельзя обвинить его в неожиданной атаке ее полуоткрытых губ своими. Его тонкие губы были суховатыми и неспешными, но этот поцелуй пробил ее искрами до кончиков пальцев — Маринетт на секунду испугалась, что в это самое странное мгновение вдруг рассыплется серо-синей пылью и развеется слабым парижским ветром по тротуарам, деревьям и крышам. Она ухватилась тонкими пальцами за его гладкие плечи, не зная, как лучше уцепиться, чтобы остаться на этом месте. — Прости меня, — Нуар отвернулся, борясь с желанием вскочить на ноги, а еще лучше — на крышу, лишь бы в это же мгновение исчезнуть. — Просто мы оба влюблены в кого-то и оба одиноки, и так это все выглядит… более честным? — Честным, да, — согласилась Маринетт к его вящему удивлению, думая о том, что если бы со всей симпатией, которую она теперь испытывала к Коту, она в образе Ледибаг согласилась бы быть с ним, то это было бы куда более неправильно. — Ты так непохож на него. Это помогает. — Тогда ты не будешь злиться, если я поцелую тебя снова, принцесса? — ухмыльнулся Кот. Она прижалась к нему сама. *** — Встречаешься с Котом Нуаром, — снова повторила Алья, тупо глядя перед собой. — А ты можешь попросить его, чтобы он попросил Ледибаг, чтобы… — Это неэтично, Алья, — с непривычной твердостью одернула ее Дюпен-Чен. — Он супергерой. Он каждый раз спасает Париж вместе с ней, но вся любовь все равно достается Ледибаг. Тебе не кажется, что это немного… нечестно? Я имею в виду, будь ты на его месте, неужели бы тебя это не задевало? — Ну ты даешь, подруга, — Алья моргнула, будто не веря, что перед ней действительно Маринетт Дюпен-Чен. — А ведь мне всегда казалось, что ты не очень-то уважаешь Нуара. — Многое изменилось. — С этим не поспоришь… — Алья на некоторое время замолкла. — А ты можешь попросить его, чтобы он дал интервью для моего ЛедиБлога? — не выдержала она, заставляя подругу устало засмеяться. Адриан продолжал смотреть на нее, и это вызывало уже не смущение, не стыд, а какое-то подобие досады: да, она та дура, которая так нелепо пыталась признаться ему в любви, да, это была максимально неловкая ситуация в ее жизни, но прошел уже месяц, и даже Хлоя, которая каким-то образом обо всем узнала, перестала быть такой мерзкой в этом отношении, так почему же сам Агрест никак не забудет и не оставит ее в покое? *** — Тикки, я влюбляюсь в него? — испуганно шептала Маринетт, притягивая колени к подбородку. — Тикки, я влюбляюсь в Нуара. Я все испорчу. Я же люблю Адриана, как так может быть, что я не могу без Кота? — Это же хорошо, Маринетт, — непосредственно ответила Божья Коровка, отвратительно не переживая. — Вы с ним все-таки встречаетесь. — Но мы встречались потому, что не были влюблены в друг друга и это нас спасало, Тикки, — в ее голосе сквозило отчаяние. — Как я ему признаюсь в этом? О боже, я никогда ему не признаюсь! Но тогда получится, что я обманываю его, он-то уверен, что мы свободны и я влюблена в кого-то еще! Тикки, я должна признаться! Маринетт все сильнее осознавала, в какую ловушку они себя загнали. Она не могла теперь бросить Нуара, даже если бы Адриан вдруг неожиданно воспылал ответными чувствами: это было бы попросту подло и нечестно, ведь он остался бы совсем один и без шансов на любовь Ледибаг — уж она-то знает. Но если быть с ним как Ледибаг, то кто знает, что он не будет испытывать подобные муки совести, ведь Кот, несмотря на всю свою наглость и порой невыносимость — джентльмен. Они застряли. Что самое страшное, Маринетт не отказалась бы от всего этого, даже если бы ей дали шанс все вернуть. *** — Маринетт, я тут подумал, — Адриан подходит к ней ровно через месяц и еще неделю, перебирая волосы на собственном затылке, — о том, что ты сказала мне тогда. В смысле, о твоем признании. Это было очень смело, и я просто не могу… Перестать… Черт. Маринетт, я ошибался. Я хочу встречаться с тобой. Может, сходим в кино? Вот она, точка невозврата. — Я не могу, — голос Маринетт ломается, но она осознает, что чувствует себя куда увереннее и спокойнее в общении с Агрестом, чем до того, как стала девушкой Кота Нуара. — Адриан, я тебя любила, я очень, Адриан, но я не могу. Я кое с кем встречаюсь. Я пойду сегодня в кино с ним. Он понимающе кивает и уходит со слабым замешательством на лице, а Маринетт кричит внутренне так громко, что могут лопнуть барабанные перепонки. — Что. Ты. Творишь? — шипит на нее Алья, а Дюпен-Чен вдруг смеется от нелепости происходящего и надеется, что не заплачет. Они не видят слабую улыбку Адриана. *** — Знаешь, Кот, ты стал куда менее невыносимым за последний месяц, — будто бы издалека заходит Ледибаг, раскручивая йо-йо. Нуар пожимает плечами, забираясь по стене здания на крышу. — Ты о моих попытках обратить на себя твое внимание? — спрашивает он, уворачиваясь от удара очередного порабощенного акумой. — Да, кое-что изменилось. Ледибаг не знает, как выразить мысли, но ей очень нужна эта своеобразная проверка — она будет в выигрыше в любом случае, хотя, признаться честно, Маринетт Нуар рядом нужен куда больше, чем Ледибаг. Они побеждают почти в полнейшем молчании, переговариваясь только по делу. Отбивают стандартное «Получилось», очищают город и замирают перед прощанием. — Не хочешь сходить в кино? — спрашивает она с полуулыбкой. — Я не прочь поболтать. — Извини, моя Леди, — хмыкает Нуар, и у нее внутри срывается с ребер увесистый груз. — У меня билеты на ночной сеанс последних «Мстителей», и я хотел бы выспаться перед этим. Пойду со своей девушкой. — Неужели в Париже новая супергероиня? — подыгрывает Ледибаг. — Она просто девушка. Пойми, Ледибаг, я всегда считал тебя идеальной, и это не изменилось, но, — он поджимает губы и будто не может подыскать слова, — но с ней я понял, что есть что-то более важное, чем эта идеальность. *** Они лежали на крыше ночью, только выйдя с сеанса, и целовались под этой огромной Луной, окруженной звездами размером с кулак каждая. Маринетт очень старалась спрятать свои упрямо стекающие на концовке фильма слезы, но Нуар все равно их заметил и старательно ее успокаивал, убеждая, что всех рассыпавшихся вернут, Капитан Марвел прилетит и надерет Таносу зад, а у Паука вообще анонсирован сиквел. Его крепкие объятия и легкие касания губами ее влажных скул и ресниц помогли ей куда сильнее всей его гиковской просвещенности в вопросах Марвел — мальчишка, что с него взять. Работники кинотеатра прекрасно видели, кто был на сеансе — они столпились, прося у Кота автограф и подозрительно косясь на Дюпен-Чен (как странно ощущать себя рядом с ним менее нужной и никому не известной!). Должно быть, слух о девушке Нуара все-таки пойдет по городу, но это уже не их проблема — слухи всегда такие отвратительные. Нуар снова принес им кофе, удивительно вкусный кофе и пакет с мятными пряниками, но Маринетт неловко задела его, когда они начали целоваться, и горячий напиток разлился по крыше с легким шипением пара. Кот прошептал ей не беспокоиться и распустил ее синеватые хвостики, зарываясь пальцами в жёстком латексе в мягкие волосы. Она буквально лежала на нем — верхом на его бедрах, что должно было их смутить, но почему-то не смущало — и сверху вниз смотрела своими васильковыми глазами в его кошачьи, сияющие, зеленые. Целоваться с ним до ноющих губ было так упоительно, и Маринетт была так глупо, так девчоночьи влюблена, как никогда не было с Адрианом. Кофе было жалко. — Зачем мы во все это вляпались? — пробормотала Маринетт, подтягивая колени к груди, опираясь головой о руки и непривычно ощущая под пальцами распущенные густые волосы. — Мы из разных миров, Нуар. — Не понимаю о чем ты, принцесса, — расслабленно ответил он, продолжая лежать на спине на этой ребристой крыше, и совершенно по-кошачьи зевнул, хотя Дюпен-Чен знала, что он прекрасно все понимает. — Твоя лига — супергеройская. Твоя лига — Ледибаг и любовь фанатов, — с грустной задумчивостью сказала она. — Точно не я. Он сел рядом, но промолчал, осторожно заправляя непослушную прядь ее волос. — А моя лига… — она вздохнула, собирая расползающиеся мысли. Он по-доброму улыбнулся. — Моя… — Твоя лига — Адриан? — просто спросил он, насмешливо глядя на ее чуть покрасневшее лицо. Растрепавшиеся темные волосы серебрились бликами в лунном свете. Она хотела кивнуть, улыбаясь смущенно, а потом вдруг поняла. Откуда, черт побери, он-