Вкус клубники на губах

Неоновый свет переливается всеми цветами, глубокий бит музыки и лихорадка на танцполе. Сегодня хеллоуин — праздник молодёжи. Детки в костюмах зайчиков и кошечек, кто-то проявил креативность и танцует в маске непривлекательной для обзора. За всей вереницей диванчиков, среди многочисленных кальянчиков и алкоголя не разглядеть разумных лиц. Возле барной стойки обитает контингент постарше, и я не являюсь исключением. Здесь в стопках терпкий бурбон, нет пара от многочисленных вейпов, лишь грубый сигаретный дым, что дерёт глотку, как и горячее содержимое, опрокинутое в один миг из стеклянного сосуда. В этот вечер я всё чаще бросаю взгляд на кайфующую аудиторию танцпола: цветная картинка праздника жизни. Среди этой толпы сложно различить индивидуальность, но меня привлекает густой пар, за которым прячется розовая нимфа. Когда белые паровые облачки рассеиваются, она предстаёт во всей красе: плавные движения, зажатый в пальцах плюшевый мишка; волосы — розовый взрыв, коротенькая бледная юбочка и пастельного тона свитер, — совсем девочка. Но стройные ножки с белыми чулками сводят всю невинность на нет. На лице ни единой мысли — глаза прикрыты, нежная улыбка на матовых губках. Она вновь приближает к губам любимый инструмент, делает затяжку и медленно выдыхает белёсый парок из приоткрытого рта. Это ломает меня окончательно… Кто-то трогает мои чёрные пряди, накручивая их на палец, несёт какую-то чушь. Слишком близко. От незнакомца несёт алкоголем и пошлыми мыслями. Я поворачиваюсь с улыбкой и резко ударяю его в живот. — Тише-тише… — шепчу на ушко и укладываю паренька на столешницу. И вновь смотрю на красивую картинку. Она здесь с подружками, которые выглядят так же инфантильно. Их окружают любители кукол с грязными мыслями, но это девочка будет только моей. Поднимаюсь и достаю из кармана пачку тик-така, внутри пластиковой коробочки уже давно нет безобидного драже. Одна таблетка на язык, и прорываюсь вглубь танцующей толпы. Всё, что нужно — сделать непринуждённый вид и в плавных движениях приблизиться к девочке. В танце я слегка прижимаюсь к ней спиной, поднимая руки и зарываясь в смоленые пряди пальцами с самой милой и невинной улыбкой, она смущённо улыбается в ответ и не отстраняется. Танцуй, милая, танцуй… В какой-то момент мне удаётся обхватить её запястье. Толпа веселится под новый бит, никто не замечает, как я притягиваю нежную бабочку к себе и целую, словно прокалывая её мягкое тельце булавкой. Её мишка падает на пол, я зарываюсь в розовые пряди коготками и углубляю поцелуй, пропихивая таблетку в её тёплый рот. Губы со вкусом клубники. Она пытается меня оттолкнуть, но я не отпускаю, сжимая тонкую талию под кофтой. Малышка давно проглотила препарат, и игра начинается. Я отстраняюсь от неё с улыбкой, мне нравится это чувство — осознание, что я могу сломать чьи-то ангельские крылья, отравить своим ядом и завладеть мечтой… Продолжаю мило улыбаться и тяну её за собой, она не сопротивляется, находит меня привлекательной, но идёт заметно медленней. Приходится сжимать руку сильней, тянуть упорней, не отпускать, — ты уже в моей ловушке. Мы поднимаемся по винтовой лестнице наверх. Никто не замечает пропажи, лишь плюшевый мишка одиноко лежит на танцполе, провожая нас грустным взглядом пластиковых глаз. На втором этаже среди дверей и столиков меня привлекает только балкон. Чёрное ограждение из витых узоров, за которым приличный обзор на яркое месиво людей; дым застилает их, словно туман, — всё в фиолетовых и розовых тонах. Столик возле бежевого диванчика, на который я падаю и усаживаю красавицу на свои колени. — Хочешь пить?.. — спрашиваю, зарываясь в розовые пряди, вдыхая её нежный и приторно-сладкий аромат. Она не отвечает, — в её глазах туманная дымка, на приоткрытых губах тень улыбки. Вряд ли она мне что-то расскажет… Я позволяю себе укусить её в шею, подавляя мерзкое желание причинить боль, едва зажимая нежную кожу зубами. Затем целую эту бархатную поверхность, спускаясь к выступающей тонкой ключице. В ней нет сопротивления, но руки немного вздрагивают. Коготками провожу по мягкой ткани чулка, забираясь под невесомую ткань, оглаживая нежную кожу и царапая до красных следов. Это ей не нравится, — девочка пытается отпихнуть ту руку, которой я сжимаю её рёбра. В ней чувствуется слабость — во мне горит желание. Лёгкая ткань её юбочки дурманит взгляд. Я провожу ладонью вверх по бедру, забираясь под юбку, оглаживая большим пальцем косточку таза. Она запрокидывает голову, с губ срывается болезненный всхлип и нежный шёпот: — Жарко… На моих губах ухмылка. — Так разденься… И малышка сама поднимает край своего свитерка, но я не разрешаю ей снять его полностью. Мимо нас проходят редкие парочки, снизу доносится шум толпы. Я ныряю рукой под плюшевую ткань, нащупывая бюстгальтер, кружевной и тонкий, мгновенно проникаю под чашку, сжимая её нежную грудь, зажимая между пальцев сосок. Ловлю губами её приятный вздох и целую, другой рукой ласково провожу линию меж половых губ. Я хочу почувствовать её нежное тепло, но не спешу, — мне нравится наслаждаться этим видом. Светомузыка переливается на её прядях, губы приоткрываются, глаза закрываются. Всё хорошо, милая, — достаточно просто отдаться моменту и не жалеть ни о чём… Наконец, я опускаю руку под ткань, раздвигая её половые губы, прикасаясь к набухшему небольшому клитору, получая в ответ резкий вздох, она сжимает колени, а я обвожу его пальцем и сильней надавливаю, наблюдая, как она извивается в моих руках. Спускаюсь ниже по горячим интимным складкам. Она возбуждена — во влажной смазке, принимает в себя мой палец, желает прекратить это, наивно сопротивляясь. Но я не проникаю глубоко, лишь медленно двигаю пальцем вверх и вниз, соприкасаясь с возбуждённым клитором и чуть проникая вглубь её желанного тела подушечкой пальца. Эти простые движения раскаляют её, и вместо сопротивления она начинает плавно двигаться навстречу. Я кусаю её шею вновь, сжимая грудь сильнее, сдерживая дурманящий порыв жажды, и ускоряю движенья. Малышка стонет, прогибаясь в спине, запрокидывая голову на моё плечо, нетерпеливо толкается тазом навстречу и сама ускоряет темп. С её сладких губ срываются нежные вздохи. Я целую её, массируя меж двух пальцев клитор, ловлю на коже щеки горячее дыхание и разрываю поцелуй, чтобы возобновить его вновь. Продолжаю двигать пальцами навстречу её чувственным движениям, позволяя ей самой насаживаться на фаланги, привлекая к себе внимание. Мне нравится наблюдать за растлением ангела, за её нетерпением и желанием, которому она уже не может сопротивляться. Её движения становятся резкими и порывистыми, и в одно мгновение с её губ срываются сладкие, громкие стоны. Нажимая на клитор, усиливаю её эйфорию, восхищаясь этим моментом — пиком наслаждения жизни, и в это мгновение жадно впиваюсь в её горло зубами, выпуская клыки. Вкус её крови сладок и мягок. Стоны становятся заметно тише, я сжимаю её сильнее, вытягивая с горячим потоком крови жизнь… Когда она затихает окончательно, я убираю руку, раздвигая пальцы, наблюдая, как тягучая прозрачная смазка тянется меж ними и мгновенно остывает. Облизываю их, умиляясь её сладкому вкусу, и выбираюсь из-под девочки, роняя её на диван. Малышка лежит без движений. Наутро её труп найдут подруги, и из их глоток будут вырываться истеричные рыдания и крики… А сейчас я закуриваю сигарету, опираясь на перила балкончика, наблюдая за беснующей толпой. Терпкий дым обжигает горло, воспоминание о её стонах развеивает скуку. В кармане кожаной куртки вибрирует телефон, убираю волосы в хвост и бросаю прощальный взгляд на девочку. Сейчас её остывающее тело теряет для меня свою привлекательность. Проходя мимо, одёргиваю её юбку и сливаюсь в новом потоке людей. Всё, что мне остаётся теперь — вспоминать вкус клубники на губах.