Перекрестье миров

Эльф Остогер в панике колотил кулаками хардиевую плиту в тоннеле, внутри которой только что исчез принц Зойерин. Смятение, паника, смертельное отчаяние и полный хаос охватили его. Это было катастрофой. Повернуть время вспять было невозможно. И ни одна деталь не говорила, что принц только что был рядом, кроме выпавшего из его руки фонарика и пары вспыхнувших и погасших в мгновение синеватых искр в момент исчезновения... Как будто никогда его тут и не было. Когда Остогер после полчасового или чуть больше панического рыдания начал осознавать, что делать дальше, первой его мыслью было скорее во всем признаться королю Эвендилу. Это было равносильно смертельному приговору. И эльф понимал, что заслужил его. Владыка Эвендил, едва услышав сообщение Остогера, немедленно вылетел в Эльдиност, и через час уже был на месте во главе своей свиты. Остогер и суд над ним его сейчас интересовали меньше всего. Весть о пропаже единственного горячо любимого сына едва не лишила его рассудка. Супруге своей, нежной королеве Глоредэли, он решил пока обо всем этом не рассказывать; главное - разобраться и убедиться во всем самому. В замке принца давно был переполох. Вся его челядь и придворные стянулись в тоннель, где исчез Зойерин, натащили туда всякой техники и приборов, суетились, спорили, выясняли, обвиняли один другого, кто-то рыдал в истерике. Кто-то молча стояли у стены, тихо роняя слезы. Многие из эльфов и людей, стоящих при Зойерине, помнили про жуткую смерть графа Элоара, строителя этого города. Тоже исчез в аномалии, потом вернулся - часа через 2-3, но вернулся смертельно больным, от чего не оправился и через полгода скончался. Два его ученых до этого случая тоже вернулись назад, и вроде как без последствий - а проверяли их самым тщательным образом. А сколько исследователей вообще не вернулись назад? Чего ждать теперь? Сердцем короля Эвендила овладела смертельная скорбь, едва он взглянул на плиту. Зойерин был его утешением, его любимым сыном. После его рождения, когда Глоредэль едва не погибла в тяжелых родах, медики вообще запретили королевской чете иметь детей - Глоредэль не могла подарить королю второго сына. И даже если предположить, что Зойерин, как граф Элоар, или два его придворных, вдруг чудом вернется, то он, с его данными, вряд ли останется в жмвых, если крепкий и здоровый граф не пережил возвращения... Оставалось только слепо верить в какие-то нелепые надежды... Самые разные мысли смешались в голове Эвендила. Вплоть до того, чтобы казнить ученого эльфа Остогера, а его жену Эленвэ и сына Аэлиндина навеки отправить в изгнание в ту глушь, откуда они когда-то приехали, лишив их всех привилегий, статусов и имущества... Да и саму цитадель Эльдиност король хотел взорвать - чтобы никогда не возвращаться туда, где погиб его любимый сын, и чтобы под обломками города были навсегда спрятаны гибельные аномалии... Чтобы никому туда во все века, что Арда существует, не было хода. Еще через час о пропаже принца Зойерина в подземелье графа знал уже весь город - не смотря на то, что всех репортеров и представителей прессы оттуда выгнали. Люди, эльфы, гномы - все передавали из уст в уста эту страшную весть, а те звонили своим знакомым, родичам, друзьям... Волна паники нарастала. К тому же над городом давно уже собиралась большая гроза. Грозы и ливни в Амрундоре были частым явлением, порой, слишком частым... И к этим явлениям большинство жителей относились вполне естественно. Остогер дал показания: когда они с Зойерином пошли в тоннель, гроза только еще была на подступах и слышались только ее первые, отдаленные раскаты. А сейчас стихия бушевала вовсю, готовая накинуться на городок и сравнять в крошево вместе с горами и водопадами, среди которых он был построен. Король Эвендил приказал звать рабочих, чтобы снести хардиевую плиту, которой был запечатан несколько веков назад вход дальше. Если Зойерин по ту сторону плиты? Но ждать мастеров не пришлось. После сильного, чуть ли не оглушительного хлопка, сопряженного с мощным грозовым разрядом снаружи дворца, раздалась яркая вспышка сине-зеленого цианистого цвета. А когда она погасла, около хардиевой плиты на полу лежал Зойерин - без чувств, в странной одежде, с каким-то нелепым оружием на ремнях, и рядом с ним жалобно стонало омерзительного вида крупное существо. Почти лысое, со слегка покрывавшей его коричневато-бурой шерстью, оно походило на огромную мутировавшую крысу и вызывало страх и отвращение у большинства всех, кто тут находились. Но выражение морды этого существа не было злым или агрессивным. Оно тыкалось в грудь Зойерина, пытаясь привести его в чувство, и очень жалобно попискивало. Эвендил сразу кинулся к сыну, не веря в то, что только что произошло. Отчаяние сменилось столь же бурной радостью и столь же сильной тревогой. Его милый нежный Зой вернулся... Он здесь. Главное, чтобы он не разделил судьбу графа Элоара. Отец бережно приподнял голову сына, не обращая внимания на Скрепку. Тот почти не подавал признаков жизни, был мертвенно бледен, и судя по тому, как он сейчас выглядел, ему крепко досталось там, по Ту Сторону. - Немедленно приготовьте для принца постель, теплую ванну и живо соберите в его покои лучших врачей. Кадора Конахана срочно ко мне! - Приказал Эвендил, осторожно поднимая сына на руки. А затем в упор посмотрел на трясущегося от страха Остогера Амдириэля: - А с тобой у меня отдельный разговор будет. Ты мне объяснишь все... Остогер побледнел. Да, он виноват. Это было его упущение, и он был полностью готов понести наказание. Эвендил слыл справедливым королем, и эльф-ученый полностью решил взять дело на себя. Упросивший его прогуляться к месту аномалии Зойерин и так сам себя наказал... Полагаясь на королевскую справедливость и не веря, что Зойерин выживет, Остогер приготовился к худшему. Но в душе верил: а вдруг все же, вопреки всему, принц выживет? Ведь чудеса бывают, и само то, что он выжил, когда появился на свет, было самым настоящим чудом... - А что делать с этой тварью? - спросил один из эльфов в свите короля, взявший Скрепку на прицел. - Судя по поведению, она друг принца. Пусть останется рядом с ним, - сказал король, но не стал обращать не нее внимания. Все его мысли были сосредоточены на том, чтобы спасти жизнь Зойерина, чудом вернувшегося из аномалии, и находящегося сейчас в зыбком и неопределенном состоянии. Король Эвендил бережно, точно младенца, устроил Зойерина у себя на руках и торопливо понёс его за семенящими вокруг, ахающими и охающими придворными, то и дело норовящими поддержать принца, как-то прикоснуться к нему и помочь королю донести его наверх. Сзади следовал Остогер, переживающий, как и все, за жизнь принца. Зойерина отнесли в особые покои, где он находился в периоды разных недомоганий, и где его уже ждала тёплая ванна с лекарственными солями и целая бригада высокоученых медиков во главе с лордом Кадором Конаханом. - Лорд Кадор, - король обратился к главному доктору, нежно опуская сына на разложенное кресло и помогая освободить его от одежды, чтобы сделать ему ванну, - я не знаю, что с ним. Выживет ли Зойерин? Он весь холодный - как будто из него вышла вся энергия... я не стал приводить его в сознание там, на месте... Все было в такой спешке, в такой боязни навредить ему... - Остается только ждать, Ваше Величество, - ответил Кадор, опуская до сих пор находящегося без сознания юношу в зеленовато-прозрачную воду с целебными душистыми солями. - Сейчас я не могу ничего сказать. Нужно полное глубокое обследование... - Что он сделал с собой... Что он пережил? - причитал король, видя, как сильно исхудал принц, как сильно поблек и что в его лице не осталось ни кровинки. Большие «мешки» под глазами говорили о крайнем переутомлении. Роскошные белокурые волосы были срезаны примерно до плеча - не ровно, скорее, на ходу и забраны в хвост. Эвендил снял с хвоста Зойерина резинку - какую-то абсолютно нелепую, скорее, первую, попавшуюся под руку в том мире, где был принц. Волосы светлой волной рассыпались по его плечам, но того свежего, жемчужного сияния в них почти не было. Весь облик Зойерина говорил, что организм его был на грани полного физического истощения. Удивительно, как только он остался жив при переходе через магнитную аномалию. Зойерина после принятия ванны бережно вытерли, одели в чистую теплую сорочку и уложили в прогретую пуховую постель. Лорд Кадор подключил его к системам жизнеобеспечения и установил датчики для полного обследования состояния. Затем наложил на лоб смоченную в горячем растворе трав салфетку. Он и сам ужасался, видя, в каком состоянии Зойерин. Определенно, жизнь хрупкого принца была в серьезной опасности. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. На поцарапанные, покрытые ссадинами и мозолями руки принца нанесли мазь и перебинтовали, потрескавшуюся тонкую кожу на лице и шее смазали восстанавливающим кремом и оставили в покое, укрыв до подбородка несколькими пуховыми одеялами. Система тестировала состояние его организма, и результаты были не утешительны. Эвендил не отходил от сына, ожидая, когда станет ясен точный результат обследования. Тут же толпились и другие врачи, осторожно прислушиваясь к пиканью приборов и наблюдая за показателями на мониторах. - Он потерял много крови, его организм полностью истощен, жизненная энергия практичес-ки на нуле, - сказал королю Эвендилу лорд Кадор, изучая распечатку с данными обследования Зойерина. - Ощущение такое, что он несколько недель работал на износ. Заметна мышечная атро-фия, вызванная недавней перенагрузкой, сердце перегружено и дает сильные сбои - как только он инфаркта не схватил, но это в теперешнем состоянии принца грозит ему в любой момент. Все системы его организма на грани отказа. И переход через аномалию только усугубил все это. Очнется он или уснет навеки - сейчас на этот вопрос ответ дать может дать только время. И даже если принц Зойерин очнется и выживет, последствия всего пережитого будут еще очень долго преследовать его. Я настоятельно требую оградить принца от всех нагрузок и переживаний. Зная, каков он с рождения, и в каком состоянии сейчас, я не могу гарантировать что он вернется к полноценной жизни вообще. Нужно долгое время для излечения. Долгое время и полный покой. Эвендил не отходил от постели сына. Супруге своей Глоредэли он решил пока ничего не рассказывать, надеясь, что состояние Зойерина стабилизируется и угроза смерти отойдет. И никак не шел из головы страх повторения принцем судьбы графа Элоара. Летописца Остогера он подробно расспросил обо всех подробностях, которые предшество-вали исчезновению Зойерина. Тот без утайки рассказал все подробности, в душе уже давно приго-товившись ответить за случившееся своей головой. Эвендил выслушал и, подумав, решил пока ничего не предпринимать, пока не очнется принц Зойерин. А пока Остогера приказал поместить под домашний арест - до полного прояснения картины. Тот вернулся к себе домой удрученным и потерянным: Зойерин при смерти, и это была всецело его вина. Жене Эленвэ и сыну Аэлиндину он рассказал им всю правду без утайки, и оставалось только просить Всевышнего, чтобы принц выжил... Эленвэ поворчала на него, на его ученые занятия и на то, что слишком многого искал в жизни... Нет бы, жил себе спокойно в маленьком лесном провинциальном городке на окраине Амрундора, и никуда бы не лез... И сына еще подсадил на эту любовь к книжкам и всяким тайнос-тям. А теперь хлебает последствия своих амбиций... Впрочем, оставалось ждать и надеяться... Шли дни, и Остогер не мог успокоиться. Милый нежный Зойерин не должен уйти, как граф Элоар. Он должен жить! Скрепка, кикимора с планеты Земля, постоянно находилась при Зойерине. Оказавшись довольно чистоплотной и дружелюбной, она сумела расположить короля к себе, и тот перестал чураться ее безобразной внешности, разрешив спать в покоях Зойерина на коврике у его кровати. И смотря, как она, сворачиваясь клубком, как обычная крыса, слегка жалобно попискивает, понимал: она сочувствует Зою и потому тоскует. Потому король даже проникся симпатией к этому странному созданию. На вид - отвратительная, страшная и уродливая тварь, крыса-мутант, больше похожая на морготово чудовище, которых он, Эвендил, рубал сотнями в боях... А посмотреть на ее поведение - так иной преданности и у собаки, и у кота не сыскать. И взгляд у нее такой жалобный, и пищит она вовсе не грубо... * * * * Зойерин не знал, сколько пробыл без сознания. Придя в себя, но не открывая глаз, он позвал чуть слышно: - Артём... Амалия... Ульман... Хан... Скрепка... Где ты, Скрепка?.. А Скрепка была уже тут как тут. Услышав еле слышный голосок Зойерина, она сразу же кинулась к нему. Поставила на кровать передние лапы и слегка потерлась головкой о его пижаму, тихо и нежно попискивая. Услышав рядом знакомый писк и приоткрыв глаза, Зойерин увидел свою кикимору. - Скрепка, ты здесь, - Зойерин слегка улыбнулся и погладил кикимору пальчиками по голове. - Хорошая моя. Я рад, что ты здесь... Склонившийся над только что пришедшим в себя сыном король Эвендил мягко провел рукой по его светлым волосам. - Папа... Я так рад тебя видеть. - Зойерин улыбнулся через силу. - Я не надеялся снова тебя увидеть... - Я тоже думал, что навсегда потерял тебя, сынок. Ты почти две недели без сознания пролежал, - ответил ему Эвендил, осторожно сжимая в ладонях его ручку. - Мы все так волнуемся за тебя, и так желаем, чтобы ты поправился... Какая же забавная у тебя крыса, Зойерин. С виду уродливая, но очень дружелюбная. И очень преданная. - Её зовут Скрепка, она кикимора, папа, - сказал Зойерин. - Они водятся в мире, где я побывал. Кикиморы - это детёныши крыс-переростков, которые зовутся стражи. Судя по тому, что у Скрепки выросла шёрстка, она скоро станет стражем. - А кто такие Хан, Ульман, Амалия и Артём? Ты звал их в бреду, когда приходил в себя. - Это мои друзья. Они люди, но стали для меня семьёй, и я им многим обязан. Амалия теперь мне стала сестрёнкой по крови. Я поделился с ней своей кровью. - Как? - поразился Эвендил. - Ты поделился своей кровью с человеком? - Но я должен был это сделать, папа, - объяснил Зойерин. - Это большее, чем я мог отплатить моим друзьям за всё, что они для меня сделали. Амалия с детства болела собачьей чумой - тяжёлой болезнью, излечить которую может лишь переливание крови. По счастливому стечению обстоятельств у нас с ней оказалась одна и та же группа крови. Моя кровь вылечила Амалию от собачьей чумы. Эвендил вздохнул: - Это объясняет твою потерю крови. Ты поступил очень благородно, сынок. Не каждый на твоём месте решится на такой поступок. - Кровь обязательно восстановится. Главное - что Амалия будет жить. Хан говорит, что каждый пожинает то, что посеял: насилие порождает насилие и за смерть платят смертью. Я не хотел, чтобы Амалия умерла, я бы потом всю жизнь корил себя за то, что не спас её и причинил боль тем, кому она дорога - Артёму, Хану и в первую очередь Ульману. Они так её любят - каждый по-своему! Ульман - возлюбленный Амалии. Их любовь - самое светлое, что есть в их мире. Артёму Амалия - сводная сестра, но они любят друг друга, как родные. А Хан - отец Амалии, они и так много лет были в разлуке. Хан научил меня силе Воды - умению останавливать врага и заставлять его уйти при помощи взгляда. Да, папа, я не смогу стать воином, который сражается оружием, но я могу стать воином духа. Я уже научился взглядом останавливать врагов и заставлять их уйти, теперь я должен развить этот дар и понять, в какие моменты он особенно силён. - Но сейчас даже это я тебе не позволю. Вначале ты должен поправиться. Проследишь за этим, Скрепка? Кикимора зарычала, словно хотела ответить «Да, не сомневайтесь». * * * В тот же вечер была решена и судьба ученого Остогера Амдириэля, Хранителя архивов замка. Зойерин спросил о нем, и король рассказал. Зойерин умолял отца простить его, рассказав, что это он упросил Остогера отправиться в тот тоннель. И говорил, сколько позволяло ему состояние, что это путешествие было судьбоносно не только для Земли, но и для Арды на будущее. Он, находясь там, многое понял и уразумел, и возможно, пережитые события станут ключом, чтобы когда-то спасти от чего-то подобного и Амрундор, и Арду. И ведь неспроста граф Элоар приказал выбить надпись на хардиевой плите у входа в аномалию: «Путь будущего не для всякого открывается, а лишь для того, кто достоин его. И лишь умение правильно распорядиться имеющимися ресурсами и знаниями дает правильное осмысление и верное завершение поисков истины». Оказаться достойным будущего пути! Уметь правильно распорядиться имеющимися сейчас и полученными там, За Гранью данными и верно их осмыслить - вот о чем хотел написать граф Элоар. И будущее это каждый миг творится делами, поступками, умением верно распорядиться ситуацией... Зойерин в мире московского Метро осознал это. И благодарить за это нужно было Остогера: не поведай он принцу о тоннеле и не взгрей в его сердце желания пойти туда, не было бы имеющегося осознания бытия, не было бы базы опыта, на котором потом будет строиться жизнь его, Зойерина. Потому принц просил ни в коем случае не наказывать Остогера, но напротив, наградить его, назначив пожизненным лордом-комендантом города Эльдинхора, и чтобы этот титул был наследственным. Ведь именно Остогер привил юному Зойерину любовь к знаниям и мудрости, что может великую пользу принести будущему Арды. Остогер был оправдан. На следующий день король позвал его в покои Зойерина и по просьбе сына собственноручно присвоил ему титул лорда-градоправителя, и велел и в будущем служить своими знаниями принцу и государству. Сему Остогер, естественно, был рад чрезвычайно и понимал, что не только оправдан, но и награжден, в чем была Зоева заслуга. И он принес клятву верности своему принцу, и дружба между ними была сохранена и укреплена. Вещи, которые Зойерин привез с планеты Земля: оружие, одежду, пузырек с таблетками тамошнего производства, король Эвендил прибрал отдельно. Он полагал, что его сыну эти вещи очень памятны и дороги. Если он так глубоко и тепло проникся дружбой с землянами, стало быть, и вещи из их мира для него значат очень многое. Король сложил все в шкаф в кабинете принца - когда Зойерин поднимется на ноги, он сам пристроит эти вещи так, как ему хочется... И Зойерин прослезился, растрогавшись, когда Эвендил сказал ему о том. Действительно, память о мире Земли была для него очень дорога и ценна.