Трое в поле, не считая пугала

Звякнувшая над входной дверью «музыка ветра» заставила Эмили вскинуть голову и поспешно нацепить на лицо самую милую улыбку, которую только может изобразить двенадцатилетняя девочка, несколько часов простоявшая за прилавком. Мысленно Эмили уже успела тысячу раз проклясть тот момент, когда решила провести летние каникулы в родном Канзасе, помогая родителям на ферме. Лучше бы она поехала к бабушке в Небраску! Бабушка варила вкуснейший во всей Америке тыквенный суп и рассказывала удивительные истории – старые индейские легенды, от которых бежали мурашки по коже и сладко сосало под ложечкой, а потом было невозможно уснуть. А теперь Эмили приходится жариться под канзасским солнцем, помогая родителям на ферме, и подменять мисс Уэббер в её магазинчике. Но едва она взглянула на вошедших, как улыбка её из натянутой превратилась в искреннюю и дружелюбную, потому что перед прилавком стояли, одинаково весело ухмыляясь, два лучших друга Эмили – Тони и Лео. Вихрастый, черноволосый и черноглазый Тони фанател от своего тёзки – Тони Старка из комиксов «Марвел», Железного Человека, беспрестанно мастерил в отцовском гараже какие-то приборы, которые с печальной периодичностью взрывались, и требовал, чтобы к нему обращались не иначе, как «Железный Тони». Что касается Лео, то он, невысокий, с россыпью веснушек на лице и всклокоченными рыжими волосами, и впрямь был похож на льва – точнее, на маленького непослушного львёнка. Все трое – Тони, Лео и Эмили – родились и выросли в Канзасе, провели всё детство среди кукурузных и пшеничных полей, оставшись неразлучными друзьями и по сей день. Правда, в последнее лето у Эмили было мало возможностей встречаться с ними из-за работы в магазине и на ферме. Поэтому-то она была так рада видеть их – растрёпанных, раскрасневшихся, в футболках и джинсах, заляпанных краской и чем-то, напоминавшим машинное масло. – Привет! – она помахала им правой рукой, левой откидывая с лица густые пшенично-золотистые волосы, влажные от пота и невозможно жаркие. – Привет! – хором откликнулись оба. Лео достал из кармана пакетик со жвачкой, положил одну в рот, а другую протянул Эмили. – Угощайся. – Нет, спасибо, ты же знаешь, я не люблю клубничную, – подняв руки, она пыталась кое-как уложить волосы, чтобы они не липли к шее. – Что это у вас за пятна на одежде? – Наш Дровосек опять взялся за свои эксперименты, – отозвался Лео. Тони хмыкнул, а Эмили улыбнулась. Когда-то давно, будучи ещё совсем маленькими, они играли в страну Оз, и Эмили была Дороти, Тони – Дровосеком, а Лео – Трусливым Львом. Стоптанные кроссовки выполняли роль волшебных туфелек, Тото, верный пёс Эмили, тогда ещё совсем щенок, играл самого себя, и не хватало только Страшилы. Вернее, Страшила был, но вспоминать о нём Эмили не любила. – Мы как раз шли к речке, чтобы помыться, и решили заглянуть к тебе, – сказал Тони. – Сегодня будет потрясающе ясная ночь, и мы с Лео хотим посмотреть на звёзды. Пойдёшь с нами? – Куда? – Эмили сразу насторожилась. Как правило, в их компании все самые безумные идеи приходили в голову Тони. – В кукурузное поле, конечно! Представляешь, постелем куртки, ляжем среди стеблей и будем смотреть в звёздное небо! Я давно собираюсь составить карту созвездий, но всё не было подходящей погоды! – горячо заговорил Тони. Лео громко хлопнул пузырём из жвачки и усмехнулся: – Он в последнее время увлёкся космосом. Наверное, хочет построить космический корабль и свалить с этой планеты. – Я правильно понимаю, что вы собрались идти ночью в поле, одни, не сказав родителям? – Эмили постаралась сделать как можно более строгое лицо. – Ой, только не включай эту свою мисс Я-умная-и-всё-знаю! – взмолился Тони. – Я ни за что не поверю, что городская школа успела превратить тебя в такую зануду. – Я не зануда! – возмутилась Эмили. – Просто... это может быть опасно. – Ну да, по Канзасу маньяки толпами бродят, – хмыкнул Лео. – Очень смешно, – обиженно сказала она. – В темноте можно оступиться, упасть, что-нибудь себе сломать, наткнуться... я не знаю... на подвыпившую компанию, на хищных зверей... – На пугало в поле, – подхватил Тони. – Помнишь, как ты его боялась, когда была маленькая? Кажется, у нас даже был стишок про него. Как же там... А вот, вспомнил! Он раскинул руки в стороны, подражая пугалу, и нараспев, с завываниями, продекламировал: – Раз пришёл в полнолуние в поле – Встретишь там ты убийцу из тьмы. Любопытных ожидает лишь горе, Ну, не стой же на месте – беги! – Дурацкий стишок, – сказала Эмили, пытаясь спрятать за раздражением страх. – Ни ритма, ни рифмы, ни смысла. И кто вообще его сочинил? – Эта история передавалась из уст в уста, – всё тем же заунывным голосом продолжал Тони. – А ещё говорили, что пугало, если у него оторвать пуговицу, найдёт того, кто это сделал, и вырвет ему глаз, чтобы вставить на место пуговицы. – Гадость какая, – с отвращением произнесла Эмили. – И ведь совершенно неправдоподобно. Скажите, кто-нибудь видел пугало, разгуливающее по ночам? Кто-нибудь из подростков пытался забрать у него пуговицу? И кому-нибудь, скажите на милость, вырвали глаза? Всё это пустая страшилка и ничего больше! – А в детстве ты его боялась, – заметил Лео. – Все мы в детстве чего-то боялись. Ты, например, боялся пауков, а Тони – высоты, – ответила Эмили несколько грубее, чем намеревалась. Впрочем, парни на неё не обиделись. – Я и сейчас их боюсь, – усмехнулся Лео. – И не стыжусь в этом признаться. – А я спрыгнул с крыши гаража и вывихнул ногу, но зато перестал бояться высоты, – подхватил Тони. – Так что, если хочешь перебороть свой страх перед пугалом, иди с нами ночью в поле. Мы посмотрим на звёзды, и, может быть, старый Страшила даже подарит тебе свою пуговицу. – Мне родители не разрешат! – воскликнула Эмили. – А им не обязательно знать, – Тони поглядел в окно и вскинулся. – Сюда идёт мисс Уэббер! Думаю, нам не поздоровится, если она увидит, что мы в таком виде стоим посреди её чистенького опрятного магазина. – Словом, помни, что мы тебе сказали, – Лео на прощанье махнул ей рукой, и оба друга вылетели из магазинчика, прежде чем Эмили успела хоть что-то сказать в ответ. Мисс Уэббер, строгая худощавая женщина неопределённого возраста, чьи волосы всегда были заколоты в аккуратный пучок, сжалилась над красной от жары и мокрой от пота Эмили и довольно скоро отпустила её домой. Без приключений добравшись до фермы, девочка уже предвкушала, как примет прохладный душ и выпьет бутылочку кока-колы, но тут её остановила мать и протянула пластиковый контейнер, от которого слабо пахло чем-то мясным. – Отнеси отцу поесть, а мне ещё надо подоить коров. Мама Эмили была достаточно крупной женщиной с громким голосом и решительным характером, поэтому обычно дочь не решалась возразить ей, но тут она осмелилась предложить: – А давай наоборот? Ты отнесёшь папе поесть, а я подою коров. Мать строго посмотрела на неё из-под нахмуренных широких бровей. – В чём дело, Эмили? Ты не хочешь идти в поле? Ты поссорилась с отцом? – Нет-нет, всё нормально! Просто я... просто у меня вдруг живот начало крутить, пока я шла домой, – она попыталась изобразить виноватые щенячьи глазки, но получилось не очень – врала Эмили из рук вон плохо. – Ну-ну, – мать окинула её подозрительным взглядом. – А всё твоя кока-кола и гамбургеры. Кормят вас в школе бог знает чем, а потом проблемы с желудком... Пока живёшь здесь, будешь есть только то, что готовлю я, ясно? – Да, мама. Думаю, живот скоро пройдёт, – покладисто ответила Эмили и направилась в коровник. К тому времени, когда она выдоила Рыжую Звёздочку и Чёрную Тень (имена для коров Эмили придумала сама, чем втайне очень гордилась), руки у неё болели, запястья ломило, но она не обращала внимания на боль – мысли её витали где-то далеко, между маленьким магазинчиком мисс Уэббер и бескрайним кукурузным полем. Там постепенно склонялось к горизонту солнце, превращаясь из ослепительно-белого в золотисто-алое, и высокие, выше человеческого роста, кукурузные стебли из зелёных превращались в чёрные в свете заходящих лучей. Там в гордом одиночестве возвышалось над кукурузой пугало – такое старое, что никто и не помнил, кем оно было поставлено, пугало из старого тряпья, с головой из мешка, набитого соломой, с двумя чёрными пуговицами вместо глаз... а вместо рук у него были зубья от грабель. Эмили помнила всё это очень отчётливо, помнила она и то, как пугало её это нелепое творение человеческих (а человеческих ли?) рук. Несколько раз она просила отца убрать это ужасное пугало, но он отказывался, ведь оно отлично справлялось со своей задачей – над полем очень редко появлялись вороны и другие птицы. Взрослые люди спокойно работали, привыкнув к сшитому из тряпок соседу, подростки придумывали страшные истории про оживающее по ночам пугало, и только Эмили боялась. Она помнила, как однажды в детстве Лео в шутку предложил, мол, пусть Страшилой в их игре будет пугало с кукурузного поля. И тогда она, помнится, разрыдалась от страха, и ничто – ни робкие извинения Лео, ни заботливо протянутый Тони платок, ни розовый язычок Тото, скользивший по её щекам, – долго не могло успокоить её. Но вот наступил вечер. Коровы были подоены, Эмили умылась холодной водой и выпила-таки вредную кока-колу, отец, вернувшийся с поля, приобнял дочь за плечо, ткнувшись колючей щетиной ей в щёку, и Эмили хихикнула. На кухне мать позвякивала тарелками, накладывая ужин. Всё было как обычно, и Эмили почти забыла свои страхи.

***

Они вернулись, когда она уже лежала в постели, откинув одеяло и наполовину погрузившись в мир грёз. Что-то зашуршало под окном, послышалось негромкое ворчание, и что-то мягко ударилось в стекло. Поначалу Эмили решила, что ей всё снится, но удар повторился. Она поднялась, ещё не вполне оправившись от сна, подошла к окну, растворила его и, удивлённо моргая, уставилась вниз – туда, где стояли Тони и Лео. Возле них крутился Тото – бывший щенок и полноправный участник их детских игр, а ныне крупный чёрный лохматый пёс непонятной породы. Он не поднимал шума, так как знал Тони и Лео с детства, но негромкое ворчание служило верным признаком его недовольства. – Вы чего? – Эмили оперлась на подоконник и почувствовала что-то колючее и хрустящее под ладонями. – Вы кинули мне в окно песок? – Это я, – громким шёпотом ответил Тони. – Мы хотели спросить: ты идёшь или нет? – Прямо сейчас? – А когда же ещё? – Но мои родители... – она обернулась и на миг замерла, прислушиваясь. Из соседней комнаты доносился храп отца, перемежающийся лёгким сопением матери. – Они спят! – Ну и хорошо! – Лео чуть повысил голос, и Тото снова заворчал. – Тихо, друг, мы не делаем ничего плохого. Просто идём на небольшую прогулку. Эмили, ты с нами? – Но я... – она снова замерла, вспоминая, как пугало её очертание Страшилы в сумерках. Она ведь давно его не видела – может статься, детский страх покажется пустяком, когда она посмотрит на него сейчас. А звёздное небо так красиво... а Тони днём, в магазине, так смотрел на неё своими блестящими чёрными глазами... Он будет смеяться, если она откажется, и, чего доброго, назовёт её трусихой. Но она не трусиха, нет. Она никому не позволит над собой смеяться. Девочки в городской школе тоже поначалу дразнили её, приехавшую из деревни, но она им всем показала. Она стала лучшей ученицей в классе, а ещё превосходно плавала и научилась здорово играть в баскетбол. А мистер Кейсон, преподававший литературу, при всём классе похвалил её стихи... Она видела уважение в глазах одноклассников, читала его, как раскрытую книгу, и хотела увидеть то же самое в глазах Тони. Эмили стрелой метнулась к кровати, стянула сорочку, быстро натянула трусы, футболку и шорты, застегнула сандалии и мгновение спустя уже грациозно взлетела на подоконник. – Я с вами, – с этими словами она затворила окно и мягко спрыгнула вниз. – Вот это дело! Узнаю нашу Дороти! – воскликнул Лео, но Тони пихнул его в бок и шепнул: – Тише! – Я иду на небольшую ночную прогулку, а ты оставайся здесь и стереги дом, – Эмили потрепала пса по голове и зашагала прочь от дома вместе со своими друзьями. Тото с грустью посмотрел им вслед и провыл тихую тоскливую ноту, а потом побрёл во двор, печально опустив голову.

***

В одном Тони оказался прав: ночь действительно была потрясающей. Эмили, за год, проведённый в городе, успела отвыкнуть от невероятной широты деревенских небес и теперь наслаждалась ими, впитывала в себя, как губка воду. Это ночное небо, иссиня-чёрное, усыпанное мириадами звёзд, и бледно-серебристый круг луны, висящий сбоку... Эмили лежала среди примятых стеблей кукурузы между Тони и Лео и смотрела в небо, не отрываясь. Курток было всего две – Эмили не захватила свою, и теперь все трое лежали в тесноте на разостланных куртках, касаясь друг плечами и толкаясь локтями, когда вскидывали руки, чтобы показать на ту или иную звезду. – Вот это Полярная звезда, видите? Она в хвосте Малой Медведицы... – Забавно всё-таки древние придумывали названия созвездиям. Всем же ясно, что у медведей не бывает хвостов! – А вот это Большая Медведица. Кстати, я где-то читал, что индейцы называли её Скунсом! – А вон там Кассиопея... Похожа на «дабл ю», повёрнутую боком и растянутую за ножки! Тони шептал что-то про свою звёздную карту, Лео не то шмыгал носом от холода, не то фыркал от смеха, и только Эмили лежала неподвижно и молчала, потрясённая открывшейся ей картиной. Она вся дрожала – возможно, от холода, возможно, от восхищения. Небо сияло, манило и пело, оно звало её, и ей казалось, что она слышит исходящий от него волшебный перезвон. По телу бежали мурашки, а Эмили лежала и думала, с чем можно сравнить звёзды – с веснушками на лице Лео, со снежинками в чёрных вьющихся волосах Тони, с хлебными крошками, рассыпанными по синей скатерти... Тут она перевела взгляд на луну и вздрогнула, только сейчас осознав, что она видит. – Парни, – дрожащим голосом позвала она. – Сейчас ведь полнолуние, верно? – Через несколько дней, – откликнулся Тони, не отрывая глаз от созвездий. – А что? – полюбопытствовал Лео. Эмили села так резко, что у неё закружилась голова, и оглянулась на пугало. Оно по-прежнему возвышалось посреди поля, огромное и величественное, и она удивилась, как это не заметила его раньше – оно ведь стоит совсем близко от того места, где они легли! Тони и Лео тоже сели и, по примеру Эмили, уставились на пугало. – Оно как будто становится больше с каждым годом, правда? – усмехнулся Лео. Эмили поёжилась – и отнюдь не от холода. – Вот тебе и отличный шанс показать свою смелость, – обратился к ней Тони. – Слабо подойти и оторвать у него пуговицу? – Ещё чего! – возмутилась она, поднимаясь с земли – всякое желание смотреть на звёзды пропало. – Люди старались, делали его, а мы будем рвать его на кусочки? Надо уважать чужой труд! – Сейчас ты говоришь не как Дороти, а как Гермиона Грейнджер, – заметил Лео. – Мисс Я-всё-знаю-лучше-всех. Эмили нахмурилась – она не очень любила Гермиону. Нет, конечно, та была отличной ученицей и хорошим товарищем, но всё-таки она немного зануда и любит умничать. Эмили очень не хотелось быть такой, поэтому она решительно затрясла головой. – И никакая я не Гермиона. Я просто не хочу быть вандалом и не хочу, чтобы нам влетело, если мы сломаем это пугало. Поэтому я отправляюсь домой, – она развернулась и зашагала прочь, надеясь, что друзья последуют за ней. Они последовали, хоть и не сразу. Эмили слышала за спиной шорох и потрескивание, потом раздался лёгкий топот ног, и мимо неё пронёсся Тони. Она посмотрела в его сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как он подлетает к пугалу, подпрыгивает и одним рывком отрывает одну из чёрных пуговиц, заменявших Страшиле глаза. Лео за спиной у Эмили тихо охнул, а Тони уже бежал назад, торжествующе размахивая рукой. – Видели? – он раскрыл ладонь, на которой лежала большая пуговица с четырьмя дырочками. Эмили шарахнулась от неё, как от змеи, и едва не упала. – Зачем ты это сделал? – дрожащим голосом спросила она, переводя взгляд с друга на пугало, словно боясь, что оно вот-вот вылезет из земли и поскачет за ними, зловеще стуча руками-граблями. – Чтобы ты перестала бояться, – ответил Тони. – Ты же видишь, оно стоит на месте, и ничего страшного не случилось. На, возьми! – он протянул ей пуговицу, и на его лице появилась шальная улыбка. – Или боишься? – Н-не боюсь, – выдохнула Эмили, не сводя глаз с пугала. Она, не глядя, протянула руку, и Тони вложил в неё пуговицу, тёплую от того, что он держал её в кулаке. Эмили, вся дрожа, сжала пальцы. – Завтра днём я вернусь и пришью её, – пообещала она не то друзьям, не то пугалу, не то самой себе, и все трое зашагали прочь. Остаток пути они проделали в молчании, настроение у всех было подавленным, к тому же они успели замёрзнуть. Тото возле дома встретил их молча, и это тоже угнетало. Эмили, даже не попрощавшись с друзьями, влезла в окно, сунула пуговицу под подушку и повалилась на кровать, не раздеваясь. «Повезло ещё, что мама с папой не заметила моего отсутствия», – подумала она, прежде чем провалилась в сон – тяжёлый и беспокойный, с кровавой луной, бесконечными стеблями кукурузы и пугалом, которое бродило среди них на одной-единственной ноге.

***

Но на следующий день пришить пуговицу не получилось – Эмили так загрузили в магазине и на ферме, что она и думать забыла про Страшилу. Всё, что произошло вчера, казалось сном, и только следы земли на шортах и пуговица, спрятанная под подушкой, служили доказательством того, что ночная прогулка состоялась на самом деле. С Тони и Лео Эмили в этот день не виделась и, поздно вечером ложась в постель, успела подумать, что звёздное небо всё-таки было прекрасным. «Надо бы поговорить с ними, а то подумают, что я на них обиделась», – сонно подумала она. Разбудил её, как и в прошлый раз, шум под окнами. Слабый свет луны падал в окно, и Эмили смутно видела очертания комнаты. «Опять Тони и Лео там бродят», – подумала она, но что-то в этом звуке заставило её насторожиться. Это были не шаги, а какое-то постукивание, точно кто-то стучал по земле молотком. Эмили ни с того ни с сего вспомнились «Хроники Нарнии» – там в одной из частей герои встретили невидимок, которые были одноногими и перемещались, прыгая на единственной ноге, поэтому об их приближении можно было узнать по звуку, напоминающему стук молотка. Одноногие... Эмили похолодела, вспомнив пугало, распятое на деревянной крестовине. – Это всё глупые детские сказки, – пробормотала она, поднялась с кровати, на цыпочках приблизилась к окну и стала сбоку от него, чтобы её нельзя было увидеть с улицы. За окном было темно, неясно шевелились какие-то тени, а загадочное постукивание смолкло. Эмили перевела дух, решив, что это очередная шутка Тони и Лео, и в этот самый момент гигантская тень закрыла окно, что-то шумно ударилось в стекло, едва не выбив его, и отвратительный скрежет оглушил Эмили. Она упала на пол, зажав рот рукой и едва сдерживая пробивающийся наружу крик ужаса. Что-то тёмное скользило по стеклу, оставляя царапины, омерзительный скрежет не прерывался, и тут к нему добавилось сначала злобное рычание, а потом – оглушительный заливистый лай. Скрежет прервался, тень качнулась и исчезла. – Что за чёрт? – послышался сонный голос отца из соседней комнаты. – Тото, кто там? – Кто-то забрался во двор? – испуганно спросила мать Эмили. – Сиди здесь, сейчас я всё узнаю, – за стеной шуршала ткань, раздавались торопливые шаги, а лай между тем становился всё громче, в то время как постукивание удалялось. Эмили отчаянно хотелось крикнуть: «Папа, не ходи!», но страх сковал её так, что она не могла произнести ни звука. – Предупреждаю, я вооружён! – крикнул отец где-то внизу, а через несколько минут Эмили, осмелившаяся подняться и подойти к окну, увидела его с ружьём в руках. Рядом крутился захлёбывавшийся от лая Тото. – Тихо, Тото! Тихо, я сказал! – отец напряжённо оглядывался. Он склонился над землёй, рассматривая что-то, чертыхнулся, выпрямился и увидел бледное лицо Эмили в окне. – Что за чертовщина! Что с твоим окном, Эмили? Эмили? Ты меня слышишь? – Д-да, – она дрожащими руками отворила окно и попыталась вытереть мокрое от слёз лицо. – Я н-не знаю, папа. Я проснулась от скрежета, п-потом залаял Тото, но я ис-испугалась. А когда я подошла к окну, там уже никого не было, к-кроме тебя и Тото. – Всё в порядке? – в её комнату вбежала мать, кутаясь в просторный старый халат. – Боже, Эмили, что с твоим окном? – Если это шутка, то шутнику не поздоровится, – злобно отозвался отец. – У меня есть ружьё, да и кулаки мои не потеряли своей крепости. Пусть только попробует сунуться – узнает, как портить мои окна и пугать мою дочь! Остаток ночи они провели без сна – отец строил планы по поимке преступника, мать отпаивала Эмили травяным отваром. На следующий день уже вся округа знала, что к ним в дом пытался пробраться вор, вооружённый граблями, но его спугнули Тото и отец. Выплакав все слёзы, Эмили твёрдо решила пойти в поле и пришить пуговицу на место, но её железная воля столкнулась с ещё более железной – волей матери. – Ты никуда не пойдёшь, – заявила та, упершись руками в бока. – По округе бродит какой-то маньяк, а ты одна будешь ходить через кукурузное поле? Да он разрежет тебя на кусочки и закопает прямо там! Эмили сглотнула. – Но я могу позвать Тони и Лео, – слабо возразила она. – Ещё чего! Думаешь, двое подростков одолеют сумасшедшего, да ещё и вооружённого граблями? И кстати, если это всё-таки шутка, не твои ли друзья придумали её? – Мама! – возмущённо воскликнула Эмили. – Ты же знаешь их с пелёнок! Они не способны на такое! Надеюсь, – добавила она гораздо тише. – Ты остаёшься дома и только попробуй сбежать, – строго сказала мать. – Знаю я эти твои ночные вылазки с друзьями. Куда это вы ходили прошлой ночью, хотела бы я знать? – Мы... Мы просто смотрели на звёзды и ничего больше! – на миг в голове Эмили мелькнула безумная мысль – а не рассказать ли матери про Страшилу, но она тут же отмела её – мама наверняка отправит её в больницу, а оттуда уже не сбежишь через окно. Поэтому Эмили склонила голову и тихо произнесла: – Я сделаю так, как ты хочешь, мам. Тони и Лео пришли ближе к вечеру, непривычно бледные и серьёзные, и Эмили рассказала им всю правду – и про странные прыжки, и про гигантскую тень за окном, и про царапины, оставшиеся на стекле. – Если это была ваша шутка, я вас обоих убью, – заявила она, шмыгнув носом. Но, судя по их реакции, оба были потрясены не меньше её. – Неужели ты думаешь, что мы на такое способны? – воскликнул Тони. – Не может быть, – покачал головой Лео. – Я-то всегда думал, что это шутка, а теперь... Всё прямо как у Кинга в «Оно». Впору Клуб Неудачников организовывать... – Меня не выпускают из дома, – Эмили едва сдержала всхлип. – Тони, ты оторвал эту злосчастную пуговицу, так пришей её обратно, я дам её тебе! – Я бы с радостью, – он торопливо оглянулся, – но ведь уже темнеет. Пока я доберусь до кукурузного поля, солнце спрячется, выйдет луна... а сегодня ведь полнолуние. И если поверить хоть на минуту в то, что вся эта история про пугало – правда, то лучше бы нам с ним не встречаться. – Эх, были бы у нас серебряные пули или осиновые колья, – задумчиво протянул Лео. – Можно было бы устроить засаду на пугало – прямо в поле. – Лучше возле дома Эмили, – ответил Тони. – Поле – это территория пугала, там оно властвует над всем, а тут и Тото, и папа Эмили с ружьём... – Да кем вы себя вообразили? – возмутилась она, слушая друзей. – Охотники за привидениями? Корпорация «Тайна»? Тони Джонс и Лео Роджерс? – А что, это весело, – хмыкнул Лео. – Тони будет Фредом, я – Шэгги, Тото – Скуби, ты – Дафной... Только Велмы не хватает. – Это не игра, вы понимаете? – на этот раз она не удержалась и всхлипнула. – Оно бы убило меня, если бы добралось! Этой ночью оно снова придёт и... охх! – Не плачь, Эмили, мы обязательно что-нибудь придумаем! – попытался утешить её Тони. – Попробуй отдать ему пуговицу, вдруг оно за ней приходило? А мы спрячемся и будем следить... – Мой папа идёт! – перебила их Эмили, услышав звук шагов из коровника. – Ну всё, нам пора! – Лео махнул ей рукой, и оба припустили прочь, а Эмили развернулась и поспешно зашагала к дому.

***

В этот вечер все её планы едва не сорвались из-за матери, которая хотела уложить дочь спать в гостиной – так, мол, безопаснее. Эмили с трудом удалось настоять на своей спальне. Лёжа в постели, свернувшись в клубок под одеялом, она вся дрожала, хотя вместо ночной сорочки на ней и были надеты футболка с джинсами. В соседней комнате тихо переговаривались отец с матерью, потом заскрипела кровать и настала тишина. Эмили знала, что родители, скорее всего, устали после трудового дня и быстро уснут, но сон у них чуткий, а у отца к косяку прислонено заряженное ружьё. Кроме того, внизу, под окнами, сторожит верный Тото... От этой мысли ей стало немного поспокойней и даже заклонило в сон. «А может, оно и не придёт», – именно после этой мысли Эмили услышала далёкое, но неумолимо приближающееся постукивание. Собрав всю свою смелость, она вытащила из-под подушки пуговицу, в другую руку взяла портновские ножницы – самое серьёзное оружие, какое у неё было, приблизилась к окну и встала сбоку, как прошлой ночью. Сначала в темноте ничего не было видно, но потом Эмили подняла глаза чуть выше и замерла от ужаса. Оно не то прыгало, не то взлетало над землёй, похожее на диковинную птицу, которой не найти ни в одном учебнике орнитологии, плавно взмахивая просторными рукавами рубахи – Эмили знала, что когда-то она была клетчатой, но теперь выцвела. Деревянный кол глухо ударялся о землю, поля старой шляпы трепетали от ветра, а когда на приближающееся пугало упал лунный свет, зловеще блеснули зубья грабель. Эмили вся сжалась, когда Страшила одним изящным прыжком перемахнул через забор и направился к дому. Двигался он как в замедленной съёмке, и от этого было ещё страшнее. Глаз у пугала не было, вернее, был только один, но Эмили почему-то безошибочно чувствовала, что оно видит её. Трясущимися руками она растворила окно, положила на подоконник пуговицу и проговорила, дрожа, как осиновый лист: – Вот твоя пуговица. Прости, пожалуйста, меня и Тони, а Лео тут вообще не причём. Я могу её пришить... А-а-а! Она закричала, когда деревянная рука пугала, неожиданно приобретя гибкость, распорола воздух прямо перед её лицом. Эмили отшатнулась, не удержала равновесие и грохнулась на пол, больно ударившись локтем, ножницы при этом, разумеется, выпали. Пугало взмыло на подоконник, и жуткие грабли потянулись к голове Эмили. – Нет, нет, пожалуйста! – от ужаса она не могла кричать и только всхлипывала, отползая назад. – Скажи, что я тебе сделала? Я ведь вернула пуговицу, я... Ай! Она чудом увернулась, и ржавые железные зубья распороли одеяло. Разрисованный рот пугала не мог произносить слова, и от его молчания становилось невыносимо жутко. Эмили перекатилась по полу, кинулась к окну, перевалилась через подоконник и упала на землю. Вскочила, кинулась прочь, спотыкаясь на ходу, и только у забора сообразила, что сейчас самое время кричать. Но едва Эмили раскрыла рот, чтобы позвать отца, как что-то ударилось в неё и повалило на землю. – Ты цела? – прохрипел вцепившийся в неё Тони. Она не могла вымолвить ни слова, поэтому молча кивнула. С другой стороны к ней бросился Лео с криком: – Пора сваливать! Сзади послышалось глухое рычание, звук удара, а затем – жалобный стон, от которого у Эмили чуть не разорвалось сердце. Обернувшись, она увидела, что пугало стремительно скачет к ним, а Тото, храбрый верный Тото, лежит на земле в какой-то тёмной луже. – Тото, нет! – она метнулась к псу, но Тони рванул её назад. – Бежим! – Надо позвать на помощь! Тото! Папа! – она увидела, что в окнах зажёгся свет, и в тот же момент Лео сбил её с ног. – БЕГИ! Грабли просвистели над их головами, и все трое понеслись прочь, не разбирая дороги. Под ногами взвивалась дорожная пыль, хрустели ветки, пригибалась трава, сердца бешено бились, в боку у Эмили очень скоро закололо, а сзади неумолимо ухало пугало, прыгая на своей единственной деревянной ноге. «Кто-то же должен выглянуть, увидеть!» – в отчаянии подумала Эмили, и тут у неё подвернулась нога. Ахнув, она упала на землю. Тони и Лео подхватили её, но пугало было совсем рядом. – Оно гонит нас в поле! – задыхаясь, выкрикнул Тони. – Там можно спрятаться! – прокричал в ответ Лео, и все они нырнули в кукурузу. Стебли сминались под ногами, цеплялись за руки, плечи, головы, словно пытаясь задержать их – возможно, они были сообщниками пугала? Эмили не успела додумать эту мысль – впереди неожиданно показался просвет, и все трое выбежали на небольшую поляну – раньше здесь стояло пугало, теперь же оно приближалось сзади, то взмывая над кукурузным полем, то пропадая в нём. – А пошёл ты, Страшила! – крикнул Лео, добавив сложное ругательство. В другое время Эмили обязательно пожурила бы его, сейчас она лишь дёрнула его за руку и шепнула: – Тише! – Оно всё равно нас найдёт! Надо драться! – Лео в отчаянии оглядывался в поисках хоть какого-нибудь оружия. У Эмили закружилась голова, она схватилась за Тони, но не удержала равновесие, и оба они шлёпнулись на землю, при этом из кармана Тони что-то вылетело. Эмили протянула руку и нащупала маленькую картонную коробочку. – Спички! – она встряхнула коробочкой. – У нас есть спички! – Точно, я про них совсем забыл! – Тони стал лихорадочно шарить по карманам. – Но только один коробок, я их все тратил на эксперименты... Господи, пусть их хватит на то, чтобы поджечь это чудовище! «Чудовище» в этот момент вылетело из зарослей кукурузы и приземлилось прямо перед ними. Тони и Лео отпрянули, но тут же кинулись вперёд, чтобы прикрыть Эмили, которая стояла на коленях и возилась с коробком, пытаясь зажечь спичку дрожащими руками. – Эй ты, соломенная башка! – закричал Лео что было сил. – Предлагаю условия: Эмили пришивает тебе пуговицу, а ты оставляешь нас в покое. Идёт? В ночной темноте они разглядели, как Страшила отрицательно помотал головой и вновь вскинул руки-грабли, готовясь растерзать их. – Тогда получи! – Эмили метнулась вперёд и изо всех сил швырнула в Страшилу горящую спичку, за ней – другую, третью. Они падали на старую рубаху, на потёртые рваные джинсы, поджигали солому, которой было набито пугало, а оно крутилось на месте, пытаясь сбить с себя пламя. – Это за Тото! – в истерике кричала Эмили. – Это – за меня! Это – за стекло! И больше никакого полнолуния! Никаких убийц из тьмы! – Эмили! – Тони с Лео едва успели оттащить её, когда Страшила неожиданно рухнул, рассыпаясь на части, – полетели в сторону зубья от грабель, покатилась по земле жутко разрисованная голова с одной-единственной чёрной пуговицей на месте глаза, упала пылающая одежда... Густой чёрный дым на миг застелил глаза ребятам, а когда он рассеялся, от злобного духа, бывшего в теле Страшилы, не осталось и следа – лишь обгорелая крестовина, остатки тряпья да железные обломки. Потом Эмили, Тони и Лео, задыхаясь и кашляя, долго топтали догорающее пугало – огонь лишь чудом не перекинулся на кукурузу. Когда они, все чумазые и шатающиеся от усталости, не способные даже перекинуться парой слов, направились домой, уже светало. Отец Эмили встретил их на полпути, не менее уставший и злой. – Кем вы себя вообразили? Детективами? Шерлоками Холмсами? – крикнул он, едва они подошли поближе. – Что вы двое, – он ткнул пальцем в Тони и Лео, – вообще забыли в моём дворе? – Мы хотели выследить преступника, – принялся вдохновенно врать Лео. – Спрятались во дворе, увидели, как он лезет в окно к Эмили, но его спугнул Тото. Он ранил Тото, а потом сбежал, а мы побежали за ним, и Эмили тоже. – Тебе жизнь не дорога? – напустился на неё отец. – Ты должна была сидеть с раненым Тото! Счастье ещё, что рана не слишком глубокая – я перевязал её, и теперь псу ничего не угрожает. – Тото жив! О, папочка! – Эмили, вся в слезах, кинулась отцу на шею, но тот отстранил её. – И что было дальше? Почему вы все как будто с пожара вернулись? – Преступник, наверно, использовал как оружие грабли от пугала, – продолжал Лео. – Потом он сбежал в кукурузное поле и поджёг там пугало – должно быть, чтобы уничтожить улики. Мы, между прочим, потушили пожар до того, как сгорела вся кукуруза! – Это вы будете объяснять шефу полиции, – отрывисто сказал отец. – Идите домой, а то ваши матери, наверно, с ума сходят. Эмили, тебя это тоже касается. – Да-да, конечно! Тото, милый Тото, как ты там? – и Эмили побежала к дому. Через несколько дней, когда полиция так и не смогла отыскать никаких следов загадочного маньяка, кроме царапин на окне да раны на боку Тото (которая, впрочем, успешно заживала), Тони, Лео и Эмили закопали в кукурузном поле всё, что осталось от пугала, включая обе пуговицы и злосчастные грабли. Лео даже произнёс что-то вроде надгробной речи. – Да не восстанет он теперь из праха и не будет бродить по ночам. Аминь, – заключил он и окропил землю водой. – Аминь, – хором откликнулись Тони и Эмили. Из поля они возвращались в грустной задумчивости. Пугало больше не появлялось наяву, но постоянно приходило к Эмили в кошмарах, о чём она и рассказала друзьям. Лео успокаивающе похлопал её по руке. – Если оно вдруг появится снова... или если ещё какая-нибудь чертовщина... мы будем с тобой, Дороти. Мы смогли один раз – значит, сможем и второй. – Вот только я не хочу, чтобы этот второй раз когда-нибудь наступил, – дрожащим голосом сказала Эмили. – Я никогда не думала, что такое может существовать на самом деле. Нет, я боялась пугала, но одно дело – просто бояться детских страшилок, а другое – видеть, как оно летит к твоему дому. Тони приобнял её за плечи. – Зато ты сможешь сказать в школе, что у тебя были потрясные каникулы, – улыбнулся он. – Это уж точно, – и на лице Эмили тоже появилась несмелая улыбка. – Но надеюсь, все следующие каникулы будут поспокойнее. И они зашагали прочь от кукурузного поля с его несмолкающим шелестом и блестящими на солнце зелёными стеблями – прочь, в дома, где их ждали матери и отцы.