Кафе... Любовь... Убьёт или спасёт?

Пустая темень перед глазами. Холод, леденящий изнутри. Нехотя, ты открываешь глаза и смотришь куда-то вдаль, не обращая внимания на то, что находится вокруг тебя. Я проснулась, хотя казалось, не очнусь больше никогда. И вот знаете, то состояние, когда ты хочешь реветь что есть силы, а просто не можешь… Вот это моё состояние сейчас. Я попросту не чувствую ничего. Ни эмоций, не чувств, ни саму себя. Хотя да, меня итак уже нет, ведь вчерашний день попросту утопил меня в пучине боли. Но как бы внутри окончательно не разрывалось сердце, я заметила, что Артёма рядом нет. Понимаю, что нужно встать и поэтому перебарываю всё сопротивление внутри и подымаюсь с кровати, осматривая квартиру, дабы найти пропажу. И забредя на кухню, я вижу Артёма, который сидит облокотившись на стол. Он как-то судорожно дышит и я слышу всхлипы. Тяжёлое дыхание, что идеально можно назвать олицетворением безвыходности. Его можно понять… Костя был его лучшим другом… И кто бы что не говорил, что настоящий мужик не должен плакать, всё это такой идиотизм! Нет, почему мужчина не может показать свои эмоции, если ему и правда это необходимо. Каждому человеку, имеющему такое понятие, как чувства, должно быть знакомо это желание. Просто выплеснуть всю боль, что накопилась за последнее время. — Тём… — Шепчу я, привлекая его внимание. А он, услышав мой голос, резко подскакивает, вытирая на ходу глаза и пытаясь привести себя в порядок. Не хочет, чтобы я видела его в таком состоянии? Как глупо, ведь вчера я выглядела куда хуже, чем он сейчас. — Мередит? Ты чего-то хотела? — Отворачивается он от меня, чтобы спрятать красные от слёз глаза. Господи, почему он так боится показать мне свои эмоции? Я же не покусаю его за то, что ему и правда больно. Но на самом деле, я ощущаю, что ему сейчас нужно. Нужен человек, который сможет помочь и поддержать. Человек, который поймёт. Я подхожу и просто обнимаю его. Именно на этом моменте, он не может сдерживаться. Вновь слышу всхлипы. — Артём… — Вздохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком и я вновь не могу себя контролировать. — Мередит… Ты… Ты прости что приходится всё это видеть… Я просто не могу… — Шептал он, и я чувствовала что ещё немного и вновь появятся слёзы. — Я понимаю… — Тихо сообщаю ему, на что он прижимает меня сильнее. Прямо чувствую всё то, что он сейчас испытывает. Всю ту безысходность и боль, нарастающую в глубине души. — Он… Он был самым родным… Это был друг, человек, который всегда поддержит… Мы… Мы же столько лет были друг для друга опорой… И… И вдруг его не стало… — Да уж… Так непривычно, что с самого утра ты не слышишь этих любимых шуточек, любимых фраз по типу: «Малышка, Принцесса, Солнышко». — Поверь, Я… Я испытываю тоже самое, но я просто не могу плакать… Не знаю почему… Просто не могу… — И понимаю, что слёз правда нет. Будто вчера я их все выплакала. — Такого друга как он больше не найти… Ни с кем я не смогу так открыто рассказать о проблемах и поделиться счастьем… И не послушаю ни от кого историй о том, какую классную мелодию он написал или в какую очередную авантюру вы с ним вляпались. — С горечью улыбнулся он. Ну хотя бы улыбнулся. Хоть и с грустью и болью, но улыбнулся. — А как буду я? Без… Без человека, с которым было так хорошо… Который убил во мне то, что мешало мне жить, который просто изменил меня. С которым я почувствовала себя счастливой… От которого… У меня скоро будет ребёнок. — Понимаю, что внутри сейчас маленькая жизнь. Его жизнь. Человечек, от которого я никогда не избавлюсь и буду беречь всё время, сколько от меня это будет зависеть. — Какой срок? — Вдруг спрашивает Козуб, но не просто с чистым интересом, а с самой настоящей заботой. — Восемь недель… — Собираюсь с мыслями, пытаясь вспомнить заключение врача и выдаю количество недель. Получается, уже второй месяц?! Малышу во мне осталось семь месяцев, прежде чем оказаться на этом свете. Господи, как это классно. Через такой маленький промежуток времени я смогу увидеть его. — То есть ещё так мало? — Взглянул на меня Артём, после чего опустил взгляд на мой живот и мило улыбнулся. Было так странно наблюдать за его реакцией. Он то переживает, то заботиться, то умиляется. Ей Богу, ещё немного, и я подумаю, что он тоже беременный. — Да… — Отвечаю хриплым и грустным голосом. Жутко болит горло. Наверное, я скоро охрипну. Похоже, простыла… — Тебе абсолютно нельзя нервничать! — Резко и твёрдо сказал парень, взглянув на меня со всей серьёзностью, которая у него сейчас была. — Тут невозможно не нервничать. Знаешь… Я будто потеряла часть души. Часть себя… — Ну вот зачем я это говорю? Делаю и ему, и себе ещё больнее. После этих слов внутри что-то сгорает. Окончательно и безвозвратно. — Я… Я не понимаю… Как это произошло?! Это… Это Курбатов, да? — Вижу, как постепенно Козуб начинает заводиться. Ярость одолевает его всё с большей силой. Кажется, ещё чуть-чуть, и он сам убьёт того, кто это совершил. Ощущение, что если бы до сих пор существовала кровная месть, то он бы обязательно её исполнил, но зачем? Человека, ведь, всё равно не вернуть… — Лёва пытался его спасти. Это какой-то другой придурок… Лёва тут не при чём… — Отставаю своего друга. Он и правда ни в чмё не виноват. Он до последнего пытался спасти Костю. Но сделать этого, увы, не смог… А Артём, услышав это, шокированно посмотрел на меня и я увидела в его взгляде нечто странное. — А… Ты знаешь, что его хотят посадить? Слушание назначили на завтра. — Воскликнул парень, глядя мне прямо в глаза, после чего тут же об этом пожалел, ведь последняя эмоция, которая хоть как-то могла греть душу, превратилась в кристаллы льда, угасла. — Что?! — В этот момент, вторая нить моей жизни, просто обрывалась. Я чувствовала, как моя жизнь уходит куда-то под откос. Свернула не в ту сторону и подводит меня к самому ужасному, что может с собой сделать человек. К сумасшествию, помешательству, а после… К суициду… — Полицейские сказали, что это он стрельнул. — Сказал Козуб, глядя всё ещё ничего не понимающим взглядом. — Это был не он! Не он! — Начинала полыхать злобой и отчаянием я. — Он же ни в чём не виноват! Он пытался его спасти! — Голос переходит на крик. Понимаю, что вновь нарастает истерика, но слёзы по-прежнему не могут появиться. — Я… Я должен сделать один звонок! — быстро произнёс Артём, а после дрожащими руками схватил мобильник и стал набирать чей-то номер. Он отошёл в другую комнату, но я слышала суть разговора. Речь была о Курбатове и суде… Я чувствовала, как последние силы, с помощью которых я стояла, покинули моё тело. Ноги подкосились и я попросту упала на пол. И так, сидя на коленях, я находилась около десяти минут, пока Козуб разговаривал по телефону. Конечно же, когда он вернулся, то тут же взял меня на руки и перенёс на кровать. Он сел рядом и принялся думать, как улучшить моё состояние. Я не ела два дня. У меня было как моральное, так и физическое истощение и Артём очень быстро старался это исправить. — Тём… Если его посадят… Я… Я не знаю… Я… — Шепчу дрожащими губами, испуганно перебирая пальцами волосы. — Тише! Мередит! Спокойно. У него будет лучший в городе адвокат. Я уверен, его оправдают! — Даже вскрикнул Артём, дабы я просто не думала о плохом, ведь, сейчас итак происходит много ужасных вещей. Но его уверенность… Была такой ложной… Не помогли не мои слова, не адвокат… Его посадили и срок совсем не маленький. Но я обязательно сделаю всё, чтобы его выпустили! Хотя что могу сделать я? Связей у меня нет, а связи Артёма не помогли, как бы он не старался вывернуть это дело в мирное, справедливое русло. Но проблема даже не в этом. Она в другом… Он потярял надежду… А я потеряла всё, что у меня было и это чувство с каждой секундой втаптывало меня в землю всё сильнее, заполняя мысли ужасными вещами, которые, в один день, я и правда захотела совершить…