Президент студенческого совета - Могами Кёко

      День обещал быть спокойным: кроме работы в отделе заданий больше не было, а съёмки начинались лишь со следующей недели, правда перед этим ещё нужно было побывать на конференции по поводу начала съёмок в фильме и дораме. Одна из них будет в субботу, а вот другая в понедельник. Так что весь день проходил в беготне между этажами и редкими перекусами в отделе, когда не нужно было мчаться в другое агентство, чтобы отдать договор о съёмках или занести забытый сценарий. Однако при этом девушка умудрялась ещё и учить свои реплики, что удавалось, но с трудом.       — «Усуи, не подходи!..» Не так… Ааа… как представлю, что со мной будет играть Тсуруга-сан, так сразу текст забываю… — сокрушалась Кёко, — такими темпами даже Такарада-сан пожалеет, что меня взяли на эту роль… Вот бы здесь сейчас была Моко-сан и дала бы мне какой-нибудь простой, но гениальный совет… Может, позвонить ей?       Актриса полезла в сумочку за телефоном и стала ждать, когда гудки закончатся и раздастся голос подруги. Но сигналы уже несколько раз сменили друг друга, а ответа так и не было. Поняв, что сегодня не её день, девушка отложила телефон и продолжила учить сценарий.

***

      «Так… пыток не было, я был в адекватном и трезвом состоянии, рассуждал здраво и логично, хотя я в этом уже сомневаюсь. Так какой чёрт дёрнул меня согласиться на эти съёмки?! А кто мне говорил, что там будет сниматься и Кёко? Никто. А что она скажет, когда увидит меня в настоящем облике? Мой герой ведь с зелёными глазами и светлыми волосами, которые придётся опять высветлять. Сомневаюсь, что даже с её верой в чудеса и принца-эльфа, она не проведёт параллель между Корном в Киото, Корном на Гуаме и Тсуругой Реном… И вряд ли её ответ будет положительным.» — с такими рассуждениями хотелось схватиться за голову, отказаться от всех съёмок и уединиться в квартире с бутылкой выдержанного напитка с крепостью не менее 40 градусов, а приходилось улыбаться улыбкой, которая вызывает у Кёко сильнейшее желание извиняться, даже если она ни в чём не виновата, и здороваться со знакомыми на съёмках.       Даже Яширо, всюду сопровождавший актёра, не мог понять причину такого поведения друга, хотя смутно догадывался, в чём дело.       — Что дальше, Юки? — переодеваясь в гримёрке, спросил Рен.       — Съёмки в рекламе, а потом интервью на радиостанции, заканчивающееся в полночь, — мимолётно заглянув в блокнот, отрапортовал менеджер, тревожно поглядывая на подопечного.       — Всё в порядке. Поехали, — заметивший тревогу своего менеджера, актёр успокоил помощника. Хотя, даже несмотря на это, каждый остался при своём мнении.       — Рен, я тебе завидую, но сочувствую, — уже в машине заговорил Юки. Парень удивленно покосился на своего пассажира, не отрываясь от наблюдения за дорогой.       — Почему же вы считаете, что я достоин вашей зависти и сочувствия? — иронично спросил водитель.       — Ты же будешь сниматься с Кёко-чан. С любимой девушке в романтичном сериале, наполненном поцелуями и прочим, но… ты же идиот в делах амурных!       — Ну спасибо. Утешил.       Яширо тихонько хмыкнул и решил не сыпать подопечному соль на рану, давая подумать.

***

      — Алло, Кёко, ты чего звонила? — раздавшийся в тишине звонок испугал погружённую в свои мысли девушку, но вскоре шум прекратился, поскольку актриса ответила на звонок.       — Моко-сааан, ты моя спасительница! Ты луч света в моей пучине депрессии, — как бы Канаэ не было приятно слышать такие восхваления в свой адрес, она была занята съёмками, а перерыв не мог длиться вечно, так что прервав поток благодарностей (пока незаслуженных), она спросила о причине звонка.       — Моко-сан, как мне играть роль влюблённой правдоподобно, но так, чтобы никто не подумал, что я действительно влюблена? — задала вопрос Кёко. Канаэ задумалась, но режиссёр уже объявлял о начале съёмок, так что времени на задушевные разговоры не было, поэтому брюнетка спросила вот что:       — Давай так: ты когда освободишься?       — В семь, — чуть призадумавшись ответила актриса.       — После работы встречаемся в кафе рядом с агентством, — назначила встречу Канаэ и положила трубку. Кёко же осталось лишь учить слова в свободное время и ждать назначенного подругой часа.       Как только задания для отдела закончились, девушка ждала подругу в небольшом, но уютном кафе, беспокойно поглядывая на часы, висящие на стене напротив столика. Даже обстановка будто располагала к душевным разговорам после тяжёлого трудового дня: зал был разбит на небольшие секции, отделённые друг от друга стенками; два уютных чёрных кожаных диванчика стояли вокруг квадратного столика из светлого дерева, который приятно разбавлял темноту мебели и полумрак, царивший в помещении; маленькие картины животных и растений, органично расположенные на стенах, позволяли зацепиться глазу во время трудных диалогов, а живая музыка, льющаяся с небольшой полукруглой сцены, приятно расслабляла сознание.       В семь с небольшим часов Канаэ подошла к скучающей Кёко и, обнявшись, подруги сели за стол. Подошедшая официантка забрала заказ, и девушки начали разговор.       — Рассказывай, что у тебя не так? — сразу начала брюнетка, пристально смотря на подругу.       — Хэээ… я не знаю, как мне играть, — обессиленно положив голову на руки, сложенные на столе, ответила Кёко. Такой ответ слегка сбил с толку Канаэ, но она решила не отступаться, пока всё не выведает.       — В смысле — не знаешь как играть? Зачем же тогда соглашалась? — Котонами решительно не понимала ситуацию. Она знала, что подруга любит Тсуругу, хотя сама об этом и не догадывается, но её нынешнее поведение говорило об обратном. Хотя, это же Кёко: от неё можно ожидать чего угодно.       — Я не хотееелааа, Моко-чааан, — на завывания стали оглядываться по сторонам немногочисленные посетители, — меня Такарада-сан заставил. Он мне два контракта подсунууул… — девушка хныкала, срываясь на подвывания.       — Так, отставить рёв! — по собственному опыту Канаэ знала, что в такой ситуации на актрису может подействовать лишь пинок (или крик). Когда Кёко успокоилась и смогла внятно говорить, девушка спросила: — Что именно ты не можешь играть?       — Как только представлю, кто играть со мной будет, так сразу текст забываю, а мысли разбегаются, — удручённо вздохнула Могами.       — Ну, это нормально, когда любишь, — словно сама себе пробормотала Канаэ, но чуткие демоны расслышали злополучную фразу и тут же отреагировали.       — Люблю? — полу-отрицающе, полу-неверяще произнесла Кёко.       — Вот видишшшь! А мы тебя предупреждали! — вопили рогатые, крутясь около головы хозяйки. Однако не только они услышали заветные слова: подоспевший отряд ангелочков стал оттеснять напарников, а над головой девушки появилась сияющая аура, в которой летали лепестки роз.       — Ах, как хорошо!       — Неужели мы этого дождались! — радостно причитали они, смотря на шкатулку, на которой осталось лишь два замочка, один из которых еле держался. Демоны же от такой картины поменяли все оттенки, начиная с мертвенно-серого и заканчивая болотно-зелёным.       — Любишь, вот только не признаешься даже сама себе, — вымотано произнесла девушка, зная, что подруга настоит на обратном, но внутренне надеясь, что хотя бы совместные съёмки наметят сдвиг в отношениях пары.       — Вот именно, что люблю, поэтому и пришла к тебе за советом! — на такой ответ от Кёко Канаэ чуть не поперхнулась только что принесённым чаем.       — Ого, неужели ты это поняла?       — Поняла уж, не дура, — «Ну, это смотря с какой стороны поглядеть», — до меня медленно, но доходит, — вздохнула актриса.       — Тогда, подруга, вот тебе мой совет: раз уж ты поняла и приняла свои чувства, то расскажи о них и Тсуруге, — Кёко удивлённо вытаращила глаза, но Котонами невозмутимо продолжала: — даже если он тебе откажет, ты не будешь мучиться неизвестностью и сможешь сделать вид, что съёмки — лишь съёмки.       — Нет, Моко-чан, как может девушка признаваться первой? — снова упёрлась детская сторона самого трудного случая за всю историю отдела «Love Me», — к тому же, я вряд ли смогу делать вид, что ничего не произошло. Скорее всего, я буду убегать, как только завижу Тсуругу-сана и срывать съёмки.       — Ну да, — такой вариант Канаэ упустила, а, зная Кёко, именно так она и станет поступать.       — Хорошо, спасибо за совет, Моко-чан, я подумаю над ним, — Кёко встала, попрощалась с подругой и, заплатив за свой заказ, вышла из кафе. На улице стало ещё прохладнее, поэтому девушка решила не ждать такси или автобус, а проехаться на метро.       Через полчаса она вышла из душного вагона и побрела в «Дарумаю», погружённая в свои мысли. От большого количества фонарей дорога хорошо просматривалась, однако это не могло внести ясности в думы Кёко.       Поплотнее закутывая шарф вокруг шеи, она ускорила шаг, спеша оказаться в тепле. Как только девушка оказалась в ресторанчике, то облегчённо вздохнула — всё-таки одной ходить ночью страшновато. Хозяйка выглянула из зала и поздоровалась с Кёко.       — Оками-сан, вам нужна помощь в зале? Я сейчас переоденусь и присоединюсь, — сказала девушка, расстёгивая пальто.       — Спасибо, Кёко-чан, — улыбнулась женщина, — у нас лишь пара посетителей, так что я сама справлюсь, иди отдыхай.       — Точно? — сейчас девушке как никогда нужно было чем-нибудь заняться, лишь бы не думать о сложившейся ситуации.       — Точно.       — Хорошо. Если что-то понадобится, вы всегда можете меня позвать.       Хозяйка заведения кивнула и вернулась в зал, а актриса поднялась на второй этаж, где была её комната. Она переоделась в домашние штаны и футболку, и тут её взгляд зацепился за недавно купленную книгу сказаний и, раз дел на сегодня у неё нет, то почему бы и не почитать немного?       Удобно устроившись на футоне, девушка перевернула первую страницу…

***

      — Скажите, Тсуруга-кун, какие фильмы с вашим участием нам стоит ожидать в ближайшее время? — ведущая радиоэфира выразительно хлопала глазками, чуть ли не раздевая красивого мужчину взглядом.       — В ближайшее время на экранах появятся первые серии дорамы, а также сейчас идёт процесс съёмок фильма, где я играю одну из ролей, — обаятельно улыбнулся мужчина, внутренне сдерживая вздох и маску джентльмена на лице.       — А как у вас на личном фронте? Есть ли дама сердца? — Рен чуть ли не взвыл от досады. Ну почему все интересуются его личной жизнью?!       Но он же актёр! А потому приходилось играть, и играть убедительно.       Взгляд — мечтательная задумчивость, поза — расслабленная рассеянность.       — Есть, и она прекраснее всех на свете, но пока не знает об этом, — нежно сказал мужчина.       — Что ж, тогда остаётся пожелать вам удачи. Надеемся, в скором времени мы узнаем имя вашей избранницы.       — Непременно, — о, лицо женщины в этот момент нужно было видеть.       К счастью, больше казусов не было, и интервью прошло успешно.       Подкинув менеджера до дома (правда выслушав порцию подколок), актёр поехал к себе.       — Неужели я добрался до квартиры, — брюнет устало вздохнул, разулся, снял куртку и прошёл в ванну, где наконец снял линзы, которые порядком надоели ему. Взглянув в зеркало, висящее над раковиной, он в который раз убедился в том, что прошлое идет за ним по пятам. Во взгляде зелёных глаз, на самом их дне, была вселенская тяжесть, словно груз Атланта* опустился на его плечи, и он не в силах пошевелиться под тяжестью неба. Пару раз сморгнув, мужчина разделся и встал под душ, чтобы смыть всю усталость прошедшего дня.       После он вытерся, выжал волосы, вода с которых текла на белый кафель ванной, оставляя там полукруглые капли, надел махровый халат и пошёл в спальню. Ещё один день суматошной работы позади.       Включив телевизор для фона, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящих съёмках, из-за которых он сам не свой, Рен наткнулся на рекламу «Курары» — первая реклама Кёко, которую пустили по телевидению.       Решив не тревожить и без того расшатанные нервы, иначе он бы наплевал на позднее время и позвонил любимой, парень выключил плазму и укутался в кокон на манер Каина, словно надеясь, что так мысли не станут ему мешать, и он сможет нормально выспаться за оставшиеся до утра шесть часов.

***

Тем временем, почти на другом конце Токио

      — Ого. Уже столько времени, — Кёко посмотрела на экран мобильного телефона и ужаснулась времени, которое она потратила на книгу. Обещала же: не более 15 страниц, а умотала на 100 с лишним. Девушка вздохнула, отложила увесистую книгу и, выключив свет, легла под одеяло.       Кёко знала, что интервью семпая недавно закончилось, и он уже должен быть дома, а потому хотела ему позвонить, но как раз то, что он мог быть дома и спать, было преградой для актрисы.       Повернувшись на другой бок, она взяла в руки телефон и подняла крышку раскладушки, поморщившись от света экрана. Привыкнув к освещению, девушка зашла в контакты и долго думала, занеся палец над кнопкой вызова абонента, записанного как «Тсуруга-сан».       Решив, что здоровый сон важнее короткого звонка, а для уставшего семпая ещё и нужнее, девушка захлопнула телефон и положила его на краю одеяла.       Актриса даже и не подозревала, что в просторной квартире мужчина думал над этим же вопросом…

***

      В это время Такарада делал привычную разминку и прислушивался к радио, включенному для фона. Интервью Рена было как всегда в его стиле: кратко, точно, лаконично — чего же ещё ожидать от звезды?       Однако, вопрос ведущей заставил Лори на время замереть:       — А как у вас на личном фронте? Есть ли дама сердца? — «Как у него могут быть дела? Сомневаюсь, что он вообще ответит… наверняка увильнёт от вопроса… Эх, научил на свою голову…»       — Есть, и она прекраснее всех на свете, но пока не знает об этом.       Если бы мужчина сейчас что-нибудь ел, то непременно бы закашлялся.       — Что ж, тогда остаётся пожелать вам удачи. Надеемся, в скором времени мы узнаем имя вашей избранницы.       — Непременно.       «Нда… ха, какую же игру ты затеял, а, Рен? Чувствую, скоро будет очень весело… бедный Яширо» — на лице президента LME появилась хитрая улыбка, не предвещающая актёру ничего хорошего…