Ты идиот, Хаширама

***

— Мадары не было сегодня на битве, — тихо молвит Хаширама, сидя за своим рабочим столом, подпирая рукой щеку. Слова были сказаны в пустую, рядом стоявший брат думает совершенно о другом, о своем Учихе.       Тобирама стоит, подпирая собой стену, с расщепленной губой и особо задумчивым выражением лица, значение которого прекрасно известно Хашираме. Вероятно, Изуна попробовал что-то новое в их совместном поединке, то, о чем Тобирама отродясь не слышал и не знал, и этого его злило. Незнание. А сейчас младший Сенджу смотрит сквозь брата узкими глазами, и лишь краем уха вслушиваясь в монолог Ни-сана. — Нет, — подозрительно соглашается он, — Его не было, Ани-чан?       Хаширама скривился, он не уверен, как выразить свои чувства словами, но он там ускоренно бьется в груди. Что-то неустроенное, с острыми краями, он может чувствовать себя под его кожей. Вздохнув, Сенджу продолжает: — Мадара никогда раньше не забывал встречать меня, — тихо говорит Глава Сенджу, — Может быть, он не знал, что я там? — Тобирама недовольный произносит: — То, как вы выбрасываете свою чакру повсюду не возможно не заметить, тем более для такого шиноби как он, — фыркает альбинос смещаясь на стул напротив брата, — Вся Огненная страна знает где вы, когда мы сражаемся с Учихами, аники!       Хаширама поднимает руки в примиряющем жесте, но, конечно, Тобирама заметил натянутую улыбку брата. Старший Сенджу часто забывает, что его младший брат является пожалуй самым лучшим сенсором страны. И от такого выброса чакры, который случается когда они с Мадарой вступают в схватку, у Тобирамы в голове как будто тарелками бьют! Мадара       Шатен вновь впадает в депрессию, опускает руки обратно на стол и погружается с головой в свои и без того не радужные мысли. Мадара всегда встречает его когда их кланы сражаются, так же, как Хаширама идет навстречу Мадаре всякий раз, когда чувствует начало битвы. В этот раз, Мадара не пришел, и сколько бы шатен не искал его среди других мелькающих в красном дыму силуэтов, его нигде не было, и это равносильно измене.       Тобирама тихо фыркает и направляется к открытому окну. На несколько секунд он замирает, будто вслушиваясь. Затем он переводит взгляд в сторону реки, долгое время альбинос молчит стоя к Хашираме спиной, но через миг медленно говорит: — Возможно, он где-то на патруле. Я чувствую его чакру, но она… далеко, — последние слова Тобирама старается произнести уверенно, но он четко уловил колебания в чакре Учихи.       Слова предназначены для утешения, чтобы уйти от беспокойства Хаширамы, и Хаширама ценит эти усилия. Он улыбается своему младшему брату, тем временем, Тобирама встал полубоком к шатену, но продолжал отрывисто смотреть в окно. Старший Сенджу поднимается с насиженного места и медленно подходит к альбиносу, стоя рядом с ним, шатен принялся наблюдать за дивным видом из окна его кабинета. — Спасибо, Тобирама, — мягко говорит Сенджу, потому что знает мнение отото о его чувствах к Мадаре. Он слышал об этом большое количество раз, больше чем мог рассчитывать. И Тобирама все еще хочет проверить место нахождения Мадары, для Ни-сана. Шатен видит это во взгляде красных глаза, преданность своей семье, это очень точно характеризует его брата. Тобираме плевать, что чувствует его аники по отношению к этому черноволосому засранцу, но сделает все чтобы Хаширама был счастлив, даже переступить самого себя, — Я уверен, что ты прав! — Конечно я прав! — растерялся Тобирама сложив руки на груди, и недовольно продолжил, — Где еще этот идиот Учиха? Он слишком силен, чтобы попасть в беду.       До этого спокойно стоящий рядом с братом Хаширама, впал в ступор как гром пораженный. В беде, думает Хаширама. Острые чувства в груди когда он думает об Учихе. Несмотря на причину, несмотря на логику, это чувство… правильно. Мадара действительно в беде, а Хаширама просто получил оповещение.       Это просто чувство. Он улыбается сквозь него, сжимая руку брата, Глава искренне выражает благодарность этим незамысловатым действием. Разворачиваясь, Хаширама уходит.

***

      Ночной ветер прохладный и сильный, редкие порывы путают длинные волосы Хаширамы. Сенджу идет по тихим, немноголюдным дорожкам между домами. Уже после полуночи большая часть клана спит, и только часовые могли видеть проходящего мимо главу клана. Сенджу не мог спать, виной этому могла быть полная луна, висящая тяжело и ярко над густым лесом. Но Хаширама знает, что это узел беспокойства, все еще растущего в его груди. Мадара не встретил его на поле битвы, а этого никогда не происходило ранее.       Хаширама вздыхает, склоняет лицо к темному, усыпанному звездами небу. В полночной тишине он чувствует себя единственным человеком, оставшимся в живых, единственным в столь обширном и пугающем мире. Это пьянило и путало мысли, шатен вдыхает полной грудью.       Впереди вырисовывается могучий лес. За ним находится Накано, а по другую сторону реки — земли Учиха. Легко добраться, и в темноте, под полнолунием, Хаширама не должен быть сильным сенсором, подобным Тобираме, чтобы чувствовать каждый дюйм земли вокруг себя.       Он идет к главным воротам клана. Держит свои шаги устойчивыми, легкими, это не ночь для того, чтобы спешить не неподготовленными в сердце вражеского клана. Беспокойство не покидало его, но, Хаширама за эти годы узнал, что самая разрушительная сила — это та, которая устойчива, неумолима, неизнашиваемая в первом же ударе. Если Мадара в беде, Хаширама должен быть осторожным, преднамеренным: смерть Мадары, особенно если она пришла по его вине, уничтожит все.       Сенджу вздрогнул, в голове мелькнули мысли о возможном мире без Мадары. Хаширама попытался откинуть их куда подальше, он не сможет жить… без Мадары.       Каким-то образом, несмотря на здравый смысл, Хаширама не ожидал найти Тобираму, прислонившегося к краю главных ворот вместо охранника. Альбинос выглядит раздраженным, но всё ещё неподвижный, он встречается взглядом с Хаширамой. Когда он приближается, закатывает глаза и с неохотой говорит: — Чакра Мадары исходит из самого северного леса, недалеко от земель Хагоромо. С ним есть другие шиноби, но я не могу сказать, сколько их или из какого они клана. Это на самом краю моего диапазона, — Хаширама улыбается своему младшему брату, протягивая руку, и Тобирама вздыхает, как будто это испытание, но приближается, позволяет Хашираме обнять его. — Спасибо, — тихо шепчет шатен разрывая объятия. — Не убивай своего идиота, — с нескрываемым смешком произносит Тобирама. Он кладет свою руку на плече брата, его пальцы сжимаются ненадолго, но тут же отпускают ткань косоде. Каждое прощание могло стать последним, этому они научились с детства пользоваться каждым предоставленным судьбой моментом. Боясь, что он может стать для кого-то из них последним. — Позаботьтесь о клане, — говорит Сенджу, хотя, ему это нужно говорить, Тобирама знает, — И не выбирай слишком много битв с Изуной! — на это альбинос только недовольно цокает и закатывает глаза. — Тогда вернись и останови меня, — возражает наследник с ноткой вызова в голосе. Тобирама вытаскивает катану, которую он всё это время нес с собой на поясе-оби, и предлагает Хашираме. Хотя, выражение его лица уже преждевременно говорит, что он знает ответ Хаширамы.       Смеясь, шатен протягивает руку, отталкивая клинок от себя в сторону альбиноса «Мне это не понадобится» — говорит он. Наклон у уголка рта Тобирамы недовольно дергается, но он снова скользит мечом обратно в ножны. Ему очень хочется верить словам брата. — Будьте осторожны, аники! — произносит Тобирама слегка осевшим голосом. Хаширама смотрит на полную луну, плывущую низко над верхушками деревьев, нежное влияние леса на ветру. Он широко улыбается и обещает: «Я буду помнить об этом».       Тобирама закатил глаза, но все же отворил ворота пропуская брата. «Не имейте это ввиду, просто делайте это» предупреждает он, и шатен смеется когда проходит через отверстие. Хаширама не оглядывается назад, ему не нужно; Тобирама быстр, умный и сильный, у него все будет в порядке. Вместо этого, он держит взгляд вперед, его шаги устойчивые. Когда он достигает края деревьев, они смещаются над ним, как приветственные руки, и Хаширама поднимает руку, скрестив стволы деревьев, когда он проходит, чувствует, что искра дрожит от жизни под корой, когда он это делает.       Mokuton — дзюцу, как Суйтон и Фуутон, но это что-то еще. Что-то более громоздкое, более дикое, живое, с краем осознания, которое всегда спит прямо под кожей Хаширамы. Он любит солнечный свет, лунный свет, лето и весну, и сейчас он растет как сок в первый теплый день в году. Хаширама думает и улыбается. Некоторое время он останавливается под наклонным холмом, откидывает сандали и зацепляет их за ветку, продолжает ходить босиком, чтобы почувствовать гул земли под его подошвами. Земля ещё теплая, и с севера тянется тявка, а вот <i>взгляд Хаширамы похож на цветок, обращенный к солнцу.</i>       Он не делает этого немедленно. Хотя, он не мог бы так много думать о некоторых своих действиях, как хотел бы Тобирама, Хаширама не считает себя безрассудным человеком — для этого он слишком сильный. Каждая его атака запланирована, каждая ситуация оценивается. Он знает, что Мадаре нужна помощь, но пока знание ускоряет его шаги, это не приводит его к дикому импульсу.       Селение Учих окружено деревьями, кои находятся в тисках темноты, но это ничуть не мешает сонному покою комплекса Сенджу. Хаширама материализует самое высокое дерево которое примыкает к стенам селения вражеского клана, совершенно беззвучно. Хаширама приседает среди самых высоких ветвей, когда фонари движутся ниже, быстрые фигуры бросаются во тьму. Изуна — главный, кто поймал его взгляд и привлек к своей персоне, носил оборванную и спортивную ленту на своем лице, его рука всё ещё была разбита от нападения Тобирамы этим утром. «Неужто слухи действительно правдивы, и у клана Учиха нет достойных медиков? — ужаснулся Хаширама, наблюдая, как один из предполагаемых «медиков» протирает брюнету лицо, — Или, может быть, просто нет желания так сильно напрягаться на нем; Изуна выглядит так, будто непрерывно тренировался несколько дней.»       Через несколько минут, ещё один знакомый Учиха приближается к компании. Пыльный, усталый, и, возможно даже где-то раненый. Изуна в миг оборачивается к нему и без раздумий задает вопрос: — Хикаку! Ну что, есть что-нибудь? — с надеждой спрашивает младший Учиха. Но названный Хикаку отрицательно качает головой, опровергая всякие надежды Изуны, жалобно скривив рот. — Никаких признаков его присутствия, — осторожно говорит брюнет, — Изуна, если что-то может удержать Мадару… — Учиха не стал договаривать. Младший наследник тяжело вздохнул. Хаширама мгновенно закрывает глаза, выдыхает, как он о думал, что-то случилось. — Я знаю, — устало говорит Изуна, — Объяви клану, что все в порядке, нам не нужна лишняя паника. Остается только надеяться, что Сенджу ничего не предпримут в ближайшие несколько дней пока мы будем решать эту проблему. — Как скажете, — парень кланяется, отступает, но Хаширама не ждет пока он уйдет. Он прыгает с дерева, аккуратно приземляясь, и позволяет водовороту шуншина унести его глубже в деревья, к северу, к дальним краям леса.       На этот раз, Хаширама позволяет его ногам тянуть его в бег, длинные шаги, покрывающие жужжащую землю, мир вокруг него зеленый и растущий, затаив дыхание, когда он движется.

***

      Земли клана Хагоромо — это место, где умер Каварама, сгублены их шиноби в союзе с Учиха. Хаширама всегда избегал границы здесь, в голове всё ещё мелькают воспоминания, как тело Каварамы было отброшено назад. Помнит труп шиноби Хагоромо, что он с Мадарой нашли в реке в первый раз, когда встретились, когда дела ещё были проще. Он — шиноби, и он убивал снова и снова, но он не любит останавливаться на смерти. Не любит задерживаться в прошлом, хотя, его связь с Мадарой находится именно там.       Граница касается изгиба Накано, где она встречает предгорья горного хребта, а затем следует по краю гор на восток и запад. Хаширама знает это так же хорошо, как и он сам, с инстинктивным признанием, которое поднимает его с костей. Здесь находится чакра Мадары. Он просыпается по ночам, добирается до него, смотрит на него сто раз в течение дня, и у него нет сенсора, но он воображает, что это немного похоже на то, что он точно знает, где Мадара стоит в каждый момент, когда он обращает к нему внимание. Раньше он был здесь, но теперь…       Немного поодаль есть герб Хагоромо, вырезанный в дереве у края реки. Хаширама недолго думает, прыгает через воду, а затем вверх по склону ближайшего холма. Он вновь настигает густой лес, поднимаясь с краев пастбищ, которые нынче уже заброшены. Хаширама достигает его через мгновение, протягивает руку. Со стонутой дрожью они отвечают, скручиваются, поднимаются, глубоко проникая своими корнями под рыхлую землю. Пещера начинается под ними, широкая и низкая, Хаширама падает на одно колено, прижимает ладони к земле и почти не дышит, пытается что-то нащупать.       Чакра Мадары находится под ним, связанная и приглушенная. Хаширама закрывает глаза от зародившегося в глубине его груди очага гнева, впивается пальцами в землю. Тяжелое, теплое, как живое существо, дышащее под его рукой, и Сенджу называет это чакрой, позволяет ей кровью стекать в воздух, землю и воду. Его чакра с рождения была уникальной, не похожей на чакру его брата Тобирамы или даже родителей, — природная чакра. Тобирама часто сравнивал его с Мудрецом, не имея необходимости заключать контракт. Хаширама никогда не мог вообразить себя самодостаточным, как его в будущем описывал Тобирама. Не может понять и вряд ли поймет, он просто протягивает руку, и весь мир отвечает, деревья дрожат, трава шелестит, земля дрожит. Красивый хаос, тщательно заказанный, и Хаширама никогда не знал ничего другого.       Он касается этой силы, собирает её между руками и сердцем, поднимается, разорвав крышу прямо у пещеры.       Из глубины пещеры доносятся крики шока и страха, но Хаширама делает уверенный шаг вперед. Его разум наготове отдавать приказы, а тело готово атаковать в любую секунду, он начеку. Как только шатен оказывается достаточно далеко от входа, он замечает двенадцать человек лежащих в хаотичном порядке. Все они так или иначе были придавлены массивными валунами, некоторые из них, более прыткие, остались в живых, но в скором времени скончаются от потери крови. Хаширама смотрит в угол пещеры, как он и предполагал, Мадара находился именно там, укрытый сверху древесными побегами. Лозы немного поднимаются по приказу Сенджу, его взгляд тут же направляется к Мадаре. Кожа бледнее обычного, местами порванное черное хаори, глаза черные, без намека на шаринган. Руки связаны за спиной, ноги так же заблокированы от движения тугим узлом. Признаки битвы есть, но Хаширама не видит ничего серьезного — местами расположены уже почти зажившие синяки, пару царапин, из серьезного только разбитая губа. Все это Хашираме под силу исцелить минутной работой. — Мадара? — шатен старается придать голосу максимальное спокойствие, но шутливые нотки все же дают свое, и голос приобретает свой изначальный, облегчающий вид, — Вот ты где. А я задавался вопросом, почему ты дал Тобираме такое удовольствие от битвы без твоего присутствия?       Мадара что-то недовольно мычит, кляп во рту мешает Сенджу разобрать его слова. Но этим он решает заняться позже, когда они выберутся отсюда. Хаширама кладет руку на холодный пол, и в мгновение от бывшей пещеры не остается и следа. А оставшихся шиноби уже ничего не спасет от участи быть раздавленными под многотонными камнями.

***

      На углу Мадары нет следов посягающей флоры, хотя корни сломали камни. Хаширама проскальзывает сквозь прессу деревьев и лоз, когда они растягиваются вокруг него, ступает на обнаженный камень и идет к лежащему Учихе, протягивая руку. Мадара лежит смирно, позволят Хашираме развязать веревки на его руках и ногах. — Ты идиот, Сенджу, — огрызнулся Мадара после того, как кляп вышел на свободу, выражения диких, волосы были разбросаны хаотичной путаницей вокруг его лица, — У тебя нет при себе даже куная, доспехов… ботинков?       Хаширама заливисто смеется, и когда эти мозолистые пальцы находят его лицо, он наклоняется ближе, позволяя Мадаре зарыться руками в его мягкие шелковистые волосы. И отрывисто говорит: — Ты мой соперник. Никто больше не может удерживать тебя от наших совместных поединков! — Учиха подносит руку к скуле и следует линиям лица Хаширамы. Тот дышит часто, он смеется немного грубо, почти злостно, и вновь повторяет — Ты идиот.       Хаширама грустно вздыхает, кивает. Они лежали так ещё около десяти минут, Мадара монотонно водил рукой по лицу Хаширамы, другой путал его волосы. От этих действий, шатен прикрыл глаза и почти засыпает, только вот, Учихи любят портить приятные моменты. Поэтому брюнет заговорил: — Они не хотели, чтобы я разорвал наш союз, — говорит он, не пытаясь отыскать шиноби Хагоромо взглядом, лучше так: они все мертвы, независимо. Хаширама внимательно слушает, ожидая продолжения, — Но они не перестанут охотиться и убивать шиноби наших кланов, в том числе и детей.       Хаширама невольно улыбается, несмотря на все их кровожадные битвы, Мадара все еще имеет такое же горячее сердце, как и на берегу реки столько лет назад. — Тогда я рад, что смогу помочь завершить переговоры, — тихо шепчет Сенджу, и Мадара снова смеется, поглаживает пальцами по волосам Хаширамы. — Ну и дурак, — вздыхает Мадара, позволяя пальцам проследить губы Хаширамы, а эти кроваво-черные глаза скользят по шатену учиховским взором. Глава Сенджу не боится, и не пытается отвести взгляд, наоборот, он смело встречает взгляд Мадары, держит его. — Я рад, что с тобой все в порядке, — мягко говорит он, и Мадара ругается громко и грязно. Хаширама не ждет и просто тащит Учиху за волосы, целует, протяжно и нежно, как только может, чувствуя во рту привкус метала. Разбитая губа. Это тепло и облегчение, и наконец, наконец, как волна восторга в его груди, корни запутались в глубине его сердца. Рот Мадары — это огонь, горячий, как будто он собирается оставить знак. Хаширама никогда не убежит, и он этого хочет, хочет этот знак носил с собой всегда. — Мадара, — дышит он, на полминуты разлуки, прежде чем Мадара отталкивает его. Шатен не в силах удержаться притягивает его обратно, и чувствует приливное дыхание Мадары на его губах. — Ты пришел, чтобы найти меня? — произносит Мадара, где-то между недоверием и благодарностью, — Ты идиот, Хаширама! — Я думал, что ты можешь быть в опасности! — защищается Хаширама, хотя его гораздо больше интересует то, как одна из рук Мадары закручивается вокруг его бедра. — Единственная опасность с которой я когда-либо сталкивался — это с тобой, — говорит Мадара, это должна была быть шуткой, но, он не дрогнул, когда Хаширама потянулся к нему. Он никогда не колебался, чтобы относиться к Хашираме, как к любым другим шиноби, а не к странным, фальшивым вещам, которые все остальные видят в нем. — Только твоему сердцу, — шутит Хаширама. Но Мадара смеется, низко и грубо, и склоняет голову, длинные волосы прячут его лицо. — Идиот, — хрипло говорит Учиха низким голосом, — Как вы думаете, что я имел в виду? — Хаширама проглатывает, тянет его на один дюйм ближе. Берет его на руки и дышит. Мир дышит ими, и Хаширама думает, что он может почувствовать будущую смену и перестройку. — Как думаешь, что Тобирама и Изуна говорили о том, чтобы быть зятем? — хмыкает Сенджу, и хихиканье Мадары наполнено абсолютным ликованием старшего брата в ожидании братских страданий. — Я думаю, мы должны это выяснить, — сквозь смех проговаривает брюнет, наклоняется к смуглому лицу Хаширамы.