Цвет моей ненависти - оранжевый

На следующий день в коридоре меня перехватывает Артур. — У нас скоро игра, придёшь поддержать? — лёгкая улыбка на губах, ямочка с правой стороны и сияющие глаза — игра явно того стоит. — Как бы я не любила баскетбол, я приду, — улыбаюсь в ответ. — Билет я принесу завтра. Игра года — билеты ограничены, — и отсалютовав мне, он удаляется. Я киваю и иду дальше. Минутный разговор, но он поднял мне настроение: Артур хочет, чтобы я там была, и лично пригласил меня, хотя это мог сделать любой из членов его команды, которых я знала. Тепло разливается по телу и, перебивая в эйфории, врезаюсь в Ярослава. — Прости, — пискнула я, и поспешила было удалиться, как тяжелая рука преграждает мне проход. — Выключи свою любовь к нему — он её недостоин, — грубо, даже как-то противно его слова вязкой жидкостью разлились по телу, забирая то тепло. — С чего ты взял? — я смотрю на него снизу вверх, но пытаюсь вложить во взгляд столько всего плохого, чтобы на самом деле возвышалась я над ним. — Я знаю, как ты любишь. Я знаю, как ты себя ведёшь, как смотришь, как улыбаешься, как одеваешься. Всё. И это всё сейчас при тебе. Не ври самой себе, — да я и не вру, просто не хочу говорить об этом тебе. — Ничего ты обо мне не знаешь, Тимуров, — я повышаю голос и загораюсь огнем ненависти к нему ещё больше. — Знаю. И я в последний раз прошу не ввязываться в это все. Я знаю, что ты была приманкой для того, чтобы освободить Дашу, знаю, что вы спасли жизнь Ростиславу, про всё знаю. — Откуда? — я удивляюсь, ведь об этом он не мог знать. — Это не важно. Просто пойми: такой как ты не место в его мире, — он просто уходит. Просто кидает эти слова и уходит, оставляя меня одну в догадках в переполненном студентами коридоре. Злость переполняла меня, но выплеснуть её куда-либо у меня просто не было возможности. Так всю жизнь мне приходилось копить всё в себе, не жалуясь, не повышая голос. Ведь кому нужны мои психи? Тимуров взбесил меня окончательно. Ещё один такой подход ко мне и я буду применять пусть малую, но силу. *** Я сидела на спортивной лавке, пока мальчики готовились к игре. И пока остальные девочки их группы жадно осматривали каждого, я смотрела лишь на одного. Как его красивые и мускулистые руки отбивают мяч от земли, как передают пас или как эта красивая фигура в высоком прыжке бросает мяч точно в корзину. Господи, как же я втюхалась, что отцепить от него взгляд не могу даже силой. Чем же ты мне так полюбился, Миронов? Что же в тебе такого, чего нет ни в одном пацане из твоей команды или моих одногрпуниках? Почему ты? Звонок звенит, и я, не получив ответа, встаю и иду в раздевалку. Быстро переодеваюсь, полу ухом слыша сплетни третьего курса. — Надеюсь, он меня заметит, когда я сделаю сальто, — на её лице было волнение. Ведь, насколько я знаю, наша группа поддержки никогда не делала сложных элементов, станты были редкими, несложными и двойными. Ничего особенного, но, видимо, эта девочка решила всех покорять. — Я боюсь свернуть шею и вместо похвалы, быть опозоренной, — её подруга, завидев краснеющие глаза девушки, прижала её к себе. — Всё будет хорошо, я сзади, если что, подстрахую. Чего же не сделают девочки, чтобы понравиться главному красавчику университета — Артуру Миронову. Я покинула раздевалку и засеменила домой: очень много домашнего задания, так ещё и маме обещала помочь. *** На трибунах собралось очень много народу: людей была тьма. Я пыталась найти Дашу где-то на трибунах, но это казалось практически не возможным: искать иголку в стоге сена такое себе занятие. Но всё-таки не заметить кричащую и махающую руками девушку было просто невозможно. Протиснувшись сквозь толпу, я всё-таки добралась до подруги, обняла её, поблагодарив за занятое ей место. — Ты еле успела. Ещё бы дольше хорошилась для Артурчика, — сев, я сложила руки на груди и закатила глаза. — Ни для кого я не хорошилась, оделась как обычно, — мою речь оборвал свисток и громкая музыка, которая вырывалась с нескольких колонок и отдавалась битом где-то внутри меня. Не самое приятное ощущение. На центр спортзала вышла группа поддержки, которая явно нервничала: по их лицам это было достаточно заметно, особенно у той девочки, которая должна выполнить сложный трюк. — Выёбистые сучки, — сказала Даша, когда в зале всё стихло, а на неё обернулось пару человек. — Какими бы они не были, волнуются они дай бог, — я закинула ногу на ногу и приготовилась смотреть. Вновь громкая музыка вырывалась с колонок, а девочки начали свою шоу-программу. Под конец половина зала стала в овациях, а они с улыбками освободили поле для второй команды поддержки. Это было хорошо, действительно, и шею никто не свихнул. Дальше выступила другая команда поддержки и началась напряженная игра. Даже мне, порой, дыхание перехватывало, когда казалось, что вот-вот и очки засчитаются команде соперника. Как бы я не ненавидела баскетбол, за свой универ я болела. Даша орала и поддерживала наших парней так, что завтра говорить она вряд ли сможет. Окончательно охрипнув, она всё-таки успокоилась и откинулась обратно на сиденье. — Сука, — прохрипела девушка, но я её услышала. — Они почти победили. Твои старания оправданы, — поддержала я её и приобняла за плечи. Да уж, пару суток не говорить для Даши — катастрофа и трагедия всей человеческой истории. И именно после этой мысли я пожалела, что Шульгина заняла на трибуне второй ряд. Я прямо как в замедленной съемке видела, как в меня летел мяч, все игроки это видели тоже, но я успеваю отклониться, в то время как Даша находит самое подходящее время для того, чтобы мне что-то прохрипеть на ухо и тянется ко мне. Глухой звук, мой крик и Дашу практически перекидывает назад. Я ловлю её и прижимаю к себе. Прямо по виску. — Какого хрена! — орёт Ростислав, яростно дыша. — Ты это сделал! — парень указал на капитана команды соперника и уже хотел избить его, но парни с нашей команды удержали его и не позволили ему дисквалифицироваться. — Врача! — кричу я, стараясь привести в чувство девушку и проклиная себя, что не успела оттолкнуть ее назад: лучше бы свалилась с места, чем лежала без сознания на моей груди. Вокруг нас быстро собирается толпа. Через неё пробираются врачи и вся наша баскетбольная команда. — Я его убью, как только это закончиться. Только перед этим надеру задницу всем им! — таким злым я не видела его никогда. Он был красным, его глаза пылали злобой, вены на лбу и руках вздулись и стали очень сильно проявляться на коже. Зло во плоти. — Держись солнце, — пока врачи пытались откачать подругу, лежащую на моей груди, Рос держал её за руку и шептал ей кучу милостей, которые, увы, она не слышала. Спустя минуты две, холодного компресса, массажа головы и кучи нашатыря, который, казалось, слышал уже весь зал, она открыла глаза, и мы все вздохнули с облегчением. — Мы забираем её. Надо проверить на наличие серьезных повреждений мозга. Кто может поехать сопровождающим? — Ростислав хотел поднять руку, но понимал, что он нужен здесь, поэтому я немедля подняла свою. — Я поеду. Я лучшая подруга, — мне кинули и сказали идти за носилками, потому что не смотря на то, что девушка была уже в себе, тело все ещё её плохо слушалось. *** Я говорила с девушкой в палате до самого вечера. Даша понемногу приходила в себя, хоть и без сотрясения не обошлось. Завтра-послезавтра её выпишут, но пока ей рекомендовали полежать в больнице. Как только я начала собираться, родители Даши влетели в палату и сразу начали обнимать и целовать дочь. Они просили прощения, что не смогли покинуть конференцию и приехать сразу, спрашивали о её самочувствии и также поблагодарили меня, что это всё время я была рядом с их дочерью. А я в это время кляла себя за то, что сама смогла увернуться, а Даша из-за меня же попала под удар. Этот мяч изначально летел в меня, а попал в итоге в подругу, и тоже по моей вине. Покинув больницу, я увидела три знакомых машины на парковке. Вся баскетбольная команда направлялась в больницу. Ростислав был с огромным букетом, а Влад с конфетами и плюшевым котом, которых Даша так любила. На её диване в комнате их была целая коллекция. — Привет, — сразу поздоровался со мной Сорокин и обнял меня, придерживая букет одной рукой. — Привет, — я улыбнулась и махнула рукой остальной команде. — Не думаю, что сейчас вам всем стоит идти к ней. Пару минут назад к ней приехали родители, так что советую пойти туда только Росу, а остальным приехать завтра, — парни посмотрели друг на друга и кивнули. Влад отдал ему конфеты и игрушки и, попрощавшись с нами, Сорокин вошёл в больницу. — Вы хоть порвали их? — я усмехнулась и достала телефон, чтобы проверить на каком транспорте я могу доехать от сюда домой. — Конечно. Рос так разозлился, что рвал их как озверелый, — я засмеялась и нашла себе подходящий автобус. — Ещё бы. Молодцы, парни, — спрятав телефон в карман, я взглядом начала искать остановку. — На самом деле во всем была виновата я, так как мяч изначально летел в меня, и я не успела отпихнуть. Надеюсь, Рос простит меня. Ладно, я пойду, скоро мой автобус подъедет. Ещё раз поздравляю с победой, — уже хотела было побежать к остановке, как кто-то схватил меня за руку. — Я подкину, — Артур стоял впритык ко мне и держал меня за руку. Место нашего соприкосновения стало немного покалывать и приятно теплело. Я подняла на него голову, почти задрав её к небу. — Спасибо, — я хотела отказаться, но отказываться побыть рядом с тем, кто мне нравиться просто не могла. Мы попрощались со всеми и сели в машину. Первые пару минут мы ехали молча в гнетущем напряжении, но парень решил разрядить обстановку. — Ты прямо-таки магнит для баскетбольного мяча. Тебя надо сжать прямо на кольцо соперника, — мы оба засмеялись от правдивой шутки и расслабились. Он умеет шутить, и это один из его многочисленных плюсов. — Да, это точно. Только Дашу жалко. Надеюсь, с ней всё будет хорошо, иначе себе этого не прощу, — я резко взгрустнула, вспоминая девушку, лежащую на мне без сознания. — Шульгину убьет только сама смерть, если лично явиться. Да и ту Даша погубит, — я вновь смеюсь. Миронову опять удаётся меня развеселить, поднять настроение. Да как же так? — Господи, неужели ты ещё не в КВН? — я ловлю себя на мысли, что в любой команде ему было бы место. Он хорош во всем. Совершенен. — Свались мне на плечи ещё и это дерьмо — я бы сдох, — в который раз я заливисто смеюсь на весь салон автомобиля и окончательно отхожу от всего происходившего пару часов назад. — Да ладно тебе… — его лицо, освещающееся лишь светом вывесок и фонарей в профиль прекрасное. Его сосредоточенность на дороге, этот взгляд, заставляет коленки дрожать, от чего я свожу их вместе. Я засмотрелась. Не знаю, сколько мы смотрели, но машина уже была припаркована. — Фиса, я жду тебя в реальности, — перед глазами мелькают его щелкающие пальцы, и я отхожу от ступора. Я и не заметила, что мы подъехали уже к моему дому. — Прости, задумалась, — пыталась всё свести в шутку, как и свои чувства. — Смейся, тебе это идёт, — парень положил руку мне на щеку, и меня прошибло током. Он касался меня крайне редко. Ещё реже оголённых участков кожи. А в этот раз чувственно. Это не простой жест вежливости или дружбы. Это что-то большее. Я видела в его глазах, что он сделал это быстро и не думая, но не убрал руку. Большой палец нежно стал поглаживать скулу, я сидела, словно статуя и молчала. — Прости, — тихо сказал мне, что я еле это услышала, но даже не успев что-либо понять, Артур поцеловал меня.