Она не такая слабая, в отличии от тебя.

Хвост Феи видел, как страдала их девочка. Такая невинная, добродушная девочка, чьи золотые локоны было видно на всей Арене. Она никогда не причиняла боль своей большой семье, хоть и злилась на них, ругалась. По сравнению с Нацу или Эрзой, ей было далеко — магия Заклинателя не так уж и сильна, как можно себе представить. Поэтому Люси сдавала. Черт, все понимали, прекрасно понимали, что Вороны являются сильными противниками, но никто ведь и не думал, что настолько подлыми они окажутся. Искра стояла напротив уже тяжело стоявшей на ногах Хартфилии и бешено сверкала глазами, не спуская зверской, очень хитрой улыбки. Казалось, ключница ещё может победить, она бы смогла это сделать, сил было ещё достаточно, но... Она не хотела видеть, как Гильдия будет страдать, особенно маленькая девочка, которая вообще была не виновата в том, что её выбрали жертвой, пусть сама она этого не знала. Люси истекала кровью, стонала от боли, молясь всем, кому только можно, лишь бы эти мучения прекратились. На ней не оставалось и живого места, ссадины и синяки покрывали почти всё её тело. И она ничего не могла с этим сделать. Слезы текли из глаз, причиняя ещё большую боль, но не из-за того, что физически ей тяжело. Все дело в лицах её друзей: бледные, исказившиеся в гримасе ужаса, страха, но горящие огнем мести. Они не понимали, почему девушка не может как-либо атаковать противника с волшебными волосами, но в ответ на их непонимающие раздраженные взгляды, златовласка только улыбалась. Как же до такого дошло? Она прямо на их глазах подводит их, всю Гильдью, всю Магнолию, которая болеет за своих волшебников. Она проигрывает, уступает свою победу, хотя могла бы вырвать её из рук Ворона. В ней есть силы, есть то желание, только вот выбора у неё совсем нет. Так было до определенного момента. Когда она увидела, что ребята в безопасности, она решилась на сильное заклинание, после которого она бы уже не смогла встать. Призвав близнецов, которые были в воплощении Люси в полотенце, они вместе стали произносить слова: Небесный предел, звездам откройся... Все звезды небесные... Свет свой даруйте мне... С ярчайшим блеском... Четверокнижие... Я Звездный Владыка... Явите себя и откройтесь... Врата карающие... О восемьдесят восемь звёзд небесных... Сияйте! Урано Метрия! Лексус не понимал, как такая маленькая, хрупкая девушка имеет внутри себя столько силы. Он называл её слабачкой, но в итоге сам оказался слабаком. И дело ведь не только в магии, которую все всегда считали высшим показателем. Дело было в силе духа, которая переполняла Хартфилию с ног до головы. Но, спустя мгновение, зрачки драгонслеера сузились, а по телу побежал холодный пот. Она упала. Без сил, вся истощенная, проигравшая этот дурацкий нечестный бой. Близнецы пропали, а глаза снова стали слезиться. Хотя, что уж там, если просто плакать, то ничего не изменится. И она окунулась в тьму, такую приятную и манящую, не смотря на то, что где-то в далеке кто-то звал её, так отчаянно и тревожно. *** Странно, почему-то сейчас она чувствовала себя гораздо лучше. Ей было тепло. Глаза ещё были закрыты, но девушка понимала, что кто-то находится рядом с ней. Конечно, она без сомнений думала, что это Драгнил, который явно переживал за состояние её. Но, её планы видимо должны были сегодня рушиться весь день, даря ей все новые и новые подарки. — Дреяр? — она сама не узнала свой хриплый тихий голос, а открытие, которое она увидела лежащим перед собой, вообще очень оживило и удивило её. — Что ты тут делаешь? Парень спал, но после её пробуждения, резко подпрыгнул и раскрыл широко глаза, не будь он Убийцей Драконов с идеальным слухом. По началу, он просто молча прожигал в ней дыру, а потом улыбнулся. Не так, как делал это раньше, сейчас эта улыбка была явным облегчением и радостью. — Глупая ты, Болельщица, — проворчал он, прижав её к своему сильному телу. — Ещё раз такое вытворишь, и я собственно ручно накажу тебя. Ей было ужасно смешно после этой фразы, она туго соображала, что сейчас происходит, но обняла его в ответ. А как ещё Драконы должны вести себя со своими Принцессами? Только так, и никак иначе.