ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 22

*** Утром, еще на ресепшене, Малиновский предупредил Шурочку с Амурочкой, чтобы без промедления сообщили ему о появлении Жданова. Накануне вечером, проводив Надежду в гостиницу, заскочил в кабинет, но там было пусто-пусто, как на костяшке домино. Но, для очистки совести, прошелся по всему офису, даже в приемную президента заглянул, везде было темно и живым не попахивало. Напоследок, чтобы уж совесть была абсолютно чиста, заглянул даже в мужской туалет и с последней надеждой отправился в бар, будучи уверенным, что это последнее пристанище самого влюбленного олуха в компании «Зима-Летто». Странно, Жданчика там, где он мог находиться не было, но Потапкин уверял, что Андрей Палыч из офиса не выходил. Ну, и Бог с ним, не иголка, найдется. Прощание с Ткачук оставило на душе у Романа Дмитриевича неприятный осадок. Видите ли, захотелось дамочке устроить ему допрос с пристрастием. Но просчиталась, это салон любимого BMW Малиновского, а не Лубянка, и давно не 37 год прошлого столетия! И все о нем, и о нем, об Андрюше Жданове. Что-то звучало про невесту Киру, про президента с ребенком. В дебри лезть не стал, раскрывать карты не счел нужным, был уверен, что это закрытая информация и допуск к ней у красавицы через «секретку» не оформлен! И кадрить красавицу передумал! От винта и пока, пока! Девочка взрослая, как приехала, так и уедет! Доберется до аэропорта, извозчик довезет. Любой каприз за ваши деньги, Мадам! *** С утра рассчитывал, что первое, что его встретит в кабинете – это рев Жданчика. К удивлению Ромика, ничего в кабинете не изменилось, все так, как он оставил вчера. И пустой графин на углу стола, из которого он вечером на бегу вылил всю воду в цветок. Но Палыча с того времени не было: он бы такого безобразия не допустил: пустой графин и не на своем месте! - Амура, Андрей Палыч появлялся? Нет, и не звонил… Понятно. Но, девочки, все же меня предупредите о его появлении, пожалуйста. Что еще этот озабоченный натворил и куда делся? Такую Палыч Надюшку-лапочку упустил, и ему пальчиком погрозил, чтоб не засматривался. Эх, Роман Дмитрич, вновь у тебя прокол: хотел как лучше, а похоже только всколыхнул, разбередил по новой болезнь Андрюши. И нет таблеток, супротив свинца. Пора начинать работать, сейчас Катенька-президент напомнит про отчеты. Нужно успеть отправить Шурочку, сам к ней ни ногой! У него дела на производстве. Минус второй, там есть такие схроны и катакомбы, что все, самые жирные партизаны бы обзавидовались! Жданов не появился. Роман рискнул позвонить другу на мобильный - телефон коротко отозвался со стола Жданова и далее отключился. «Здравствуйте, приехали, мало того, что Палыч забыл телефон, он у него еще и разрядился»! Ждать напоминания Катерины, свет Валерьевны, не стал. Отправился на производство, по пути оставил отчет на столе у Шурочки, которая все еще имела честь отсутствовать на рабочем месте. Прямиком отправился в бар и уже не расточал улыбки. Не Роман Дмитриевич, а сама строгость. Попросил отправиться всем по рабочим местам и заняться делом, а Шурочку – персонально отнести отчет, и как можно скорее, на стол президенту. *** Пахло земляникой и луговыми травами. Туман густой-густой, стелется над рекой низко-низко. Шаги легкие, не идет, почти плывет над облаками и травой; на руках несет маленькую, как кукла, девочку. У куклы-девочки глаза большие, доверчивые, цвета янтаря и тонюсенькие светло-каштановые косички с бантиками, какие были у его одноклассниц в первом классе. Девочка с такой силой сжимает его за шею, что дышать ему все труднее, она становится все тяжелее, но нельзя ребенка спустить с рук на землю и расправить затёкшие плечи. А земляникой пахнет все сильнее… все вкуснее… Открыл глаза, взгляд уперся в красную обивку спинки гостевого диванчика; головой не пошевелить, шея деревянная; ноги не протянуть в прямом и переносном смысле. Все же собрался с силами и сел. Что дальше? Перед ним - за столом Президент, и работает. Тихо–тихо перебирает бумаги, чтобы его не побескоить, даже привычно не стучит пальчиками по клавиатуре. Господи, где взять шапку-невидимку? Как исчезнуть с этого дивана, из этого кабинета? Главное, при всем желании, не может встать на ноги: все тело щипают, кусают миллионы мурашей, а в помятом костюме, в котором проспал всю ночь как младенец, чувствует себя перед ней пожеванным. Но за несъедобностью, выплюнутым... Молчит хозяйка кабинета. Молчит незваный гость… В этом полном молчании и гнетущей тишине, вот этот самый незваный гость нащупал на столике рядом с диванчиком очки и быстро скрылся в конференц-зале. Украдкой глянул на себя в зеркало над столом Шурочки. На голове нечто, напоминающее воронье гнездо, растрепанное сильным ветром. Пятерней пригладил волосы. Рожа помятая, хуже, чем после похмелья. Красавец, ничего не скажешь. Через час, Федор привез костюм и рубашку в кофре, и одновременно чуть заикой не сделали Шурочку. Для нее и Амуры осталось тайной, откуда в кабинете появился Жданов, мимо рецепшена он просочиться никак не мог. Если он постоянно находился с раннего утра в кабинете, то почему его не видел Малиновский? Малиновского Жданов встречал, уже, как денди лондонский одет и, причесанный. Единственное, планировал заскочить в парикмахерскую, самому бриться было негде и некогда, а ходить с двухдневной щетиной, не его коленкор. Андрей, порасматривал свою небритую физиономию и признал, что женскому угоднику Полянскому такая небритость придает определенный непередаваемый шарм; а его небритая физиономия намекает на многодневное злоупотребление алкоголем. - Рассказывай. Все. По порядку. А я слушать буду, как мне советовала старая цыганка! - Палыч, тебе как, консультация психиатра не нужна? Месяцами Катюшки чудились, теперь еще и цыганки! - Я вспомнил советы старой цыганки на том автосервисе, где тебе меняли колесо, а мне она нагадала счастье в браке и советовала, как сейчас слово в слово помню: - «Слушай, слушай друга, красавец! Он потрудится для тебя!». Что-то она сказала и тебе, но я, увы, не помню. - Ох, Жданчик! Докатились, что стали прислушиваться к бредням цыганок! Мозговые извилины Малиновского еще не покрылись возрастным известковым налетом, и на память Роману грех жаловаться. Помнил дословно все, что сказала цыганка в его адрес, ее глубокий, хрипловатый смех, когда у них по спинам побежали мурашки! - Давай, подробно, все что знаешь про Катеньку и ее доченьку. - Да, я, Палыч, и не знаю ничего. Встретил не так давно, случайно, Катерину с ребенком, сомневался, что ребенок ее. Откуда бы ему взяться? Поэтому и забыл, ничего тебе не сказал. В принципе, даже не знал, кто это – мальчик или девочка. А позавчера, когда вернулся из командировки, хотел повидать Юлиану, привез ей подарок. Ее не застал в офисе, пока ждал, разговорился с секретаршей, она объяснила мне, что на фото крестница Юлькина, а мать девочки – Катерина Пушкарева! - Какая фотография? Где ты ее видел? - Как где? Да в офисе, на рабочем столе Юлианы стоит, в рамочке. Роман не стал вдаваться в подробности и уточнять, что рамочка один в один как та, в которой находится фотография Жданчика с Кирой, что украшает по сей день кабинет Кирюши. Андрей хватает пиджак и раздается по офису его привычный ор: - Что сидишь? Собирайся! - Куда? - Туда, куда повезу! Жданов бросился на выход, пугая встречных, сметая фактурой и массой всех и вся на своем пути. Малиновский в таких случаях не перечит другу, себе дороже. Всю дорогу Роман только молил Бога, чтобы позаботился о них, не дал разбиться на первом повороте. - Андрюха, мы едем по московским улицам, а не по европейским автобанам! Ответа не дождался, уже на бегу от парковки к офису, Жданов включил сигнализацию. Пролетел мимо Эльвиры, ее предупреждения, что Юлианы Филипповны нет на месте, никто не услышал. - Где фотография? - Какая фотография? В переговоры вступил Малиновский, стараясь охладить пыл друга и с улыбкой обращаясь к секретарю офиса: - Эльвирочка, вот здесь стояла рамочка с фотографией девочки. Вот ее мы хотели бы увидеть! Никакого криминала, только благодарность тебе! Движение гениального иллюзиониста и перед Эльвирой уже красовалась оригинальная небольшая коробочка с дорогими конфетами. - Да вот она, перед вами. Весь фокус состоял в том, что рамочка лежала фотографией вниз на столешнице и в запарке оба не обратили на нее внимания. Андрей хватает рамочку и не отрываясь смотрит на изображение. Постоял, посмотрел прижал к груди и выдохнул: - Какая красавица! - Что? Жданчик, ты где увидел красавицу? Ты ее маму видел? Знаешь, в народе говорят, от осинки не родятся мандаринки! - Говорят, не родятся апельсинки! - Что за шум, а драки нет?, появляется в офисе хозяйка агентства в сопровождении приятного молодого человека в белом костюме. Вот весь в белом: брюки, куртка, туфли. Прямо снеговик, а не мужчинка! - Сейчас будет драка, я тебе это гарантирую, если хочешь. Юлька, только не ври. Ты всегда все знаешь . Скажи, кто отец ребенка Пушкаревой? - Знаю только имя, его вам Катя озвучила, некий Гомильштейн Антон Львович, никогда не видела, представлена ему не была. Катенька с ним связь не поддерживает, он помощь не оказывает. - Палыч, вот тебе зачем это надо? Мало она тебя подставила с фирмой, так ты теперь еще начни искать этого папашу, сгинувшего на просторах Египта, Роман непроизвольно повторял слова Эльвиры . Дальше Андрей слушать никаких объяснений не стал, развернулся и ударил друга по лицу кулаком. В маленьком, тесном помещении, Малиновский упал к ногам Юлианы, тоненькая струйка крови потекла из ноздри. Протянутую руку Романа, Андрей проигнорировал. Помощь оказал спутник Юлианы, сама она протянула побитому изящный кружевной платочек. - Следующий раз, когда будешь размахивать руками, снимай очки, без глаза останешься. А теперь, лети к своей королеве с железными зубами, предложи руку и сердце, а заодно, удочери ее гадкого утенка! Юлиана успела встать перед Романом, Жданов едва успел удержаться от удара по женщине. Так с фотографией девочки и ушел… В глазах спутника Виноградовой полное недоумение. Но молчит, понимает, что лезть на рожон со своим любопытством – не стоит. Роман Дмитриевич с сожалением смотрел на белый кусочек ткани с вышивкой, не платочек, прямо-таки произведение искусства, им только любоваться, а не красные сопли подтирать. Это без обидняков и озвучил Юлиане, протягивая ей назад ее собственность. Вернулся из санитарной комнаты с рулончиком бумажных полотенец, присел на стул перед столом Юлианы и произнес совершенно непонятную для нее фразу: - «Вспомни, меня, недоверчивый, когда благодарность друга будет тебе горячей и соленой, как кровь»! Эти слова мне сказала цыганка. И засмеялась. От ее смеха, Юлиана, веришь, мурашки побежали по телу. Теперь понятно, Юлианочка, что нужно было в свое время прислушаться к этим словам старой цыганки, а не кричать ей в след, что я не верю во все эти глупости. И не совершать глупости, a вернее, не совать во все дырки свой нос. Малиновский больше не появился в офисе. Выставил на продажу свои акции компании «Зима-Летто». На электронную почту Президента компании пришло письмо от Малиновского Р.Д., с просьбой уволить его по собственному желанию. Без объяснения причин. *** Со дня исчезновения из компании Романа Дмитриевича, пролетят тысячи дней и ночей, сотни месяцев, почти два десятка лет до того дня, когда веселый жизнелюб, оставив за плечами почти пять десятков прожитых лет, впервые потеряет себя и покой. Весь его интерес сконцентрируется на девушке, которая по возрасту годилась ему в дочери. Ночами, влюбленный, не стареющий годами и телом Ромео, вспоминал друга Андрея, и мысленно просил у того прощения за то, что не верил ему, что Любовь бывает не только в книгах. Запоздало, на четвертом десятке, Любовь настигла Жданова, а его, Фому неверующего, еще через восемнадцать лет! Любящий, влюбленный Андрюха видел красавицу в невзрачной Катеньке, тогда что можно говорить о нем, о Романе в стадии влюбленности, когда перед ним была не просто девушка, а само совершенство? Хозяин процветающего фотоагенства, Роман Дмитриевич Малиновский терял аппетит, у него начиналась сильнейшая тахикардия, но молодел душой, ему хотелось покорить мир, у него в прямом смысле вырастали за спиной крылья, когда ждал звонка и под его гипнотизирующим взглядом, вдруг оживал дисплей и появлялась иллюстрация из книги о Маленьком принце! Грубо, но верно будет сказано, и Роман соглашался с этим, что он выворачивался наизнанку, только бы не уступать, соответствовать ей во всем, грамотной, воспитанной, неописуемо-красивой, самому совершенству, девушке со странным именем Данка. Никому никогда не признавался, как все свободное время, от свидания к свиданию, штудировал все, что касалось литературы, театра, музыки. *** В тот день, когда Роман во имя отыскания правды и спасения друга, в этом он был уверен, пытался вывести на чистую воду Катеньку Пушкареву, ему и в страшном сне не могло присниться, чтобы спустя два десятка лет, связать того, шестимесячного «гадкого утенка» на руках Юлианы с прекрасной юной лебедушкой, полное имя которой Жданова Софья Андреевна. Мадемуазель Софи, Данка - первая и единственная в его жизни, которая отвечала известному чеховскому выражению: - «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и душа, и одежда». Его взгляд, сконцентрировавший в себе первое в жизни светлое чувство, описываемое в стихах и прозе, взгляд, который он не мог оторвать от героини своего романа, видели окружающие. Это его преклонение перед юной спутницей, которая никак не могла быть родственницей, на них ТАК не смотрят, увидела в антракте спектакля доктор Лембе. Взрослая, умная дама выхватила в толпе, прониклась этим взглядом, возвышающем спутницу Романа на недосягаемую высоту, и загадала себе только такого возлюбленного. Вернее, только ЕГО, с таким восторженным взглядом. Раз и навсегда отказалась от суррогатов, не смутившись того, что одиночество и возраст подпирали, но из жалости и сочувствия к себе и поклонникам, больше судьбу не связала ни с кем. Только с НИМ. А Данка – производное от фамилии Жданова! Как в проекции, увидел на фотографиях с разных ракурсов самые совершенные черты прекрасного лица, узнаваемые черты Катерины и Андрея. Вот оно твое наказание, Малиновский! Вот так легли гены, эти не подлежащие расшифровке простому смертному китайские иероглифы, которые опровергли твою аксиому, господин Малиновский, что «От осинки не родятся апельсинки»! А Катерина? Еще одна аксиома, поразившая Романа как дивизионная ракетная установка «Катюша» - счастливая женщина не может быть некрасивой! Эти открытия закачали почву под ногами РомДмитрича семибалльным землетрясением по шкале Рихтера и выбило его из действительности. Мир в тот момент перевернулся, встал с ног на голову. Цунами, зародившееся от этого движения земной коры, унесло его из Москвы и в одном небольшом гостиничном номере свело с отцом этой обожествляемой им девочки. Земная твердь имеет очень небольшую площадь и в жизни всегда есть место встречам, самым непредсказуемым, неожиданным и желанным! *** Сил не было. Мыслей тоже. Планов и придумок: никаких. Специалист по планам и придумкам - Малина. Но он с разбитым лицом, или только с разбитым носом, остался с Юлианой, в ее кабинете. «Женщина с характером», как называли они ее между собой, его не бросит, окажет первую медицинскую помощь! Ромке, давно в нее влюбленному, это будет бесконечно приятно. Пусть еще и благодарит, когда еще выпадет для Малины такая «малина»? Просить у Малиновского прощение – за что? Чтобы вставить ключ в замок зажигания, нужно освободить правую руку. С удивлением смотрел на рамочку с фотографией и все встало на свои места. Это его доченька! Он это понял в тот момент, когда бросил взгляд на фото в руке Эльвирочки - сердце сразу подскочило, сделало сложный кульбит, и подсказало , что это свое… И принадлежать не может никому, только ему. И почему эту вещь держит на своем столе Виноградова, совершенно посторонний ему человек? Какая улыбка! И вся прелесть улыбки в том, как восторженно, знакомым блеском искрятся глазки; прелестно выглядывают из-под чепчика темные завитки мягких волосиков. Вот реально, никогда в жизни к ним не прикасался, но ощущал их шелковистость. И, самое главное: в спальне родителей висит на стене его детская черно-белая фотография: вот один в один! Только глазки у его доченьки хитренькие, и сразу нашел объяснение: ей положено, она девочка! Особенно обращает на себя внимание овал лица ребенка – широковатое вверху, и сильно зауженное в районе подбородка. Мама часто вспоминает, каким треугольничком было его личико до года, и куда что делось? Вот его доченька имела такой же необычный овал. Только носик мог бы быть и поизящнее, обиделся на мать-природу новоиспеченный папаша. Ему не нужны никакие анализы на установление отцовства, он не требует слов убеждения, и никаких доказательств: это не ему, а он должен доказывать от противного - ему нужно сделать что-то необычное, вывернуться наизнанку, чтобы эти самые родные девочки приняли, признали его, своего непутевого родственничка. Он сам, только он обязан взять на себя заботу о Катеньке и их малышке, ее имя он узнает уже сегодня. День, когда их стало трое, он высчитает прямо сейчас, вот только из трех вероятных, предполагаемых, услужливо подсунутых памятью и календарем, фактическим является только один. Который? Андрея Жданова, Первого заместителя Главного ловеласа и бабника Москвы Романа Малиновского, начало окутывать слабое ощущение, что медленно, маленькими-меленькими шажочками он начал двигаться к своему Большому Счастью. Его фантазия не распрострастранялась так далеко, что возможные впереди бессонные счастливые ночи, даже с больным, или вдруг среди ночи проснувшимся и разыгравшимся ребенком на руках, пролетят очень быстро. Андрей не сумеет никому, в первую очередь самому себе объяснить, ему до конца так и останется непонятным - как вот эта кроха, которую купал, которой менял памперсы, носил на руках и плечах, покупал и тащил со всех концов Земли игрушки и сам, превращаясь в ребенка, с самозабвением с ней играл; молил Бога, чтобы только не болела, вдруг станет взрослой. Дорогая его девочка, у которой не было от него тайн, росла-росла потихоньку и вдруг, в одночасье, превратилась в девушку. Вдруг, именно вдруг, Жданов осознает, что нельзя просто так, без стука и разрешения врываться к ней в комнату; что наступит момент, когда перестанет дочурка вручать ему свой телефон, чтобы помог разобраться с контактами; перестанет садиться к нему на колени, крепко обняв руками за шею и нашептывать ему в ухо свои секреты. После осознания этого, появится у него острое желание, приобрести двустволку и отстреливать всех, кто приблизится к его доченьке и попытается ее обидеть. Особенно таких уродов, как он и его верный Санчо Панса, какими они были в молодости. Молчит много лет, никому и словом не обмолвится об этом желании, и только поделится с Малиновским, когда встретит того в маленькой гостинице в Италии, в непогоду, двадцать лет спустя. Не заметил, как и когда, все сердце, включая самые укромные его уголочки, займут ЕГО женщины: привычное, с самого рождения, безболезненно, свое место занимает мама; чуть-чуть, рядом, в закоулочке, найдется место теще, а все оставшееся пространство займут Катенька и маленькое-миленькое, родненькое создание, чей портрет отныне и навсегда поселился во внутреннем кармане пиджака. И… вдруг, обнаружит: как раздражают, вызывают чувство неприятия старые подружки и совершенно не интересуют новые. Познакомится с таким кошмарным чувством, как ревность: отныне, в этом самом сердце постоянно появлялись болезненные спазмы, когда отмечал, как спотыкаясь, мужики не в силах оторвать взгляда от Катерины. А его жена, взрослея, становилась все увереннее, самостоятельней, и до безобразия красивой. Приложит немало сил, чтобы она не ушла из компании, не вернулась в агентство к Юлиане. Это случится. Но когда? *** В голове, после бегства из офиса Виноградовой, а иначе его уход не назовешь, навязчиво бьется в голове пророчество старой цыганки: «И вернется она к тебе госпожой»! И…монотонно, липко, как свежевыкаченный мед из рамок, роятся в голове, обгоняя одна другую непривычные, непонятно где взявшие основу, мысли о том, что никто, никогда не посмеет сказать: - «Катеньке он помощь не оказывает». Наоборот, все вокруг будут говорить: - «Жена за ним – как за каменной стеной, живет, проблем не знает». Он не оказывать будет помощь Катюше, он сделает все, чтобы забот у Катеньки не было. Только с чего начать? И… согласится ли Катя? В «Зима-Летто» ему сегодня дорога закрыта. Встретиться с Катенькой он не может, не готов морально – не сдержится, сорвется на крик. Киру вообще видеть не желает, ни под каким соусом, объясняться с ней, тем более. Разборки Воропаева начнет, стоит ему только появиться на ее горизонте, вновь нафантазировала себе о воссоединении с ним. *** Его всегда успокаивала быстрая езда. Заехал на автозаправку, и взгляд выхватил на витрине сопутствующих товаров баллончики с краской. - Дайте пять баночек краски. - Цвет? - Разных! - Пять баночек и все разного цвета?, переспросила бестолковая, на взгляд Жданова молодая продавщица. - Нет, подайте десять и разного цвета. Продавщица уже со страхом посматривала на несколько невменяемого покупателя и пошла вдоль прилавка, складывая в пакет разноцветные баночки. - Всего шесть цветов. Уточните, по сколько баллончиков и какого цвета берете? - Всех цветов по два баллончика. Девушка тупила. Крепко тупила: - Тогда получается двенадцать, но белый – только один остался. - Положите один, остальные - по два! Жданов потихоньку начинал выходить из себя, но в голове уже складывалась мозаика, как и на что он использует покупку. Уходил из магазинчика, в пакете побрякивали баллончики с краской. Если прислушаться и очень захотеть, баночки вызванивали по слогам: Ка-те-ри-на Жда-но-ва, Ка-а-а-терина Жданова, Ка-а-атенька Жданова! Пакет с покупкой поставил рядом, на пассажирское сидение и поехал по привычке во двор, на Авдеенко, 8., решил подкараулить НиколЯ Зорькина, который о Пушкаревой всегда знал больше, чем Катя сама о себе. Дальше действовать будет по обстоятельствам, в случае необходимости, применит для получения оперативной информации все допустимые и недопустимые методы, включая членовредительство. Был один факт: от родителей Колька съехал к своей зазнобе, Викусе Клочковой, и знать этого не мог никто, даже Женствет, Кира и прочие другие. Встречалась парочка тайно, любили тайно, жили вместе тайно и были абсолютно счастливы! Андрей Жданов, то ли счастливый, то ли полусчастливый или совсем несчастный, пребывал в подвешенном, непонятном состоянии: но часов не наблюдал. Пристроил фотографию девочки на приборную панель и взглядами гипнотизировал ее параллельно с подъездной дверью. Единственный друг Катерины так и не появился. Встреча с агентом не состоялась, прокол! Ну, как не заржать: и-го-го! Из подъезда, с ребенком на руках вышла сама Виноградова, а следом за ней – семенила чета Пушкаревых с пакетами, пакетиками, в которых угадывались кастрюли и судочки. При виде этой картины почувствовал голод, спазмы свели все внутренности пищеварительного тракта наблюдающего так, что он был готов силой отнять эти великолепия домашней кулинарии, которые аккуратно пристраивал в багажнике ВалерьСергеич. Андрей Виноградову даже трясти не будет, достаточно проследить, куда она поедет, а приведет эта ниточка к Катеньке. Ему внутренний голос подсказывает: их с Катенькой доченьку, рыжая бестия везет маме, везет к Катюше . А пока, будет на голодный желудок думать, как построить разговор с Катенькой, как доказывать свою любовь, свои самые твердые намерения жениться на ней и народить много, много детей. Братиков и сестричек его доченьке ! *** Как только Жданов понял, что Виноградова держит путь в сторону Мамырей, сразу успокоился и был уверен, что разгадал, в какую квартиру Юлиана поселила Катерину, и не ошибся. Припарковался за углом, представил себя детективом на оперативном задании и дождался, когда к машине подошла Катенька, сразу протянула руки и забрала чудо, к которому так хотелось приблизиться Андрею. Мать с дочерью так откровенно радовались встрече, что у Жданова навернулись слезы. И, вдруг, Пушкарева повернулась и подслеповато щурясь, внимательно посмотрела в сторону его машины. Что-то сказала Юлиане, та глянула вполоборота, коротко ответила и прямиком, больше не оглядываясь, нагруженная пакетами, пошла в подъезд. Катя еще пару раз посмотрела в его направлении и затем скрылась за дверью подъезда. Клещом вцепился в баранку. Понимал, что сейчас самое главное, не выскочить из машины и не наломать дров, как уже наломал с Малиновским. Неприятно щемило на душе из-за побитой, честно признавал, беспричинно побитой, физиономии друга. Что сделано, то сделано. Впервые за все годы произошел подобный инцидент. Как с Малиной мириться? Совесть засыпать не хотела, ныла, как больной зуб, убеждала, что неправ он, Андрей. Но как это признать – просто позвонить или покаяться вживую? Плюнул на все, на голодный желудок не думалось. Вспомнил, что сегодня вообще не ел, вот его организм здорового молодого мужчины и стучит по гипоталамусу: «война войной – обед по расписанию»! Щемило на душе, бурчало в животе, есть и спать хотелось все больше. Начинало смеркаться, а Юлиана все не появлялась. Не ночевать же она собралась у Катерины. Задремал, что ли ? Когда оглянулся, машины Виноградовой на стоянке не было. Темно, не все углы двора освещены фонарями. Обошел здание, старался отыскать, высчитать окна квартиры, в которой, был абсолютно уверен, когда-то ему довелось побывать. *** Для осуществления затеи, которая ему пришла в голову еще на автозаправке, но наученный горьким опытом юности, вместо мела, запасся баллончиками краски для граффити. С усмешкой, с легкой иронией вспоминал, как его почти трехчасовой труд в ночи, за полминуты смыла поливочная машина. Остались всего несколько обрывков слов, написанных влюбленным олухом, которые были удостоены вниманием Киры. Опыт, итог ошибок трудных – допустить подобного он не мог. Не тот случай. На кон поставлено все – не только его жизнь, но главное, судьба, тех дорогих людей, которые находятся там, за двумя темными окнами на третьем этаже . Все складывалось прекрасно, кроме одного – Андрей готов взорвать старенький «Жигуль», который стоял одиноко в кармашке участка двора, который он выбрал в качестве плацдарма для осуществления своего великого замысла. «Семерка» стояла здесь далеко не один день, под переднюю ось правого отсутствующего колеса были подложены несколько красных кирпичей. Надежды не было никакой, что его такой же, не первой молодости хозяин, с утра пораньше отправится на нем в сад-огород. Была мысль, вызвать эвакуатор и доплатить хозяину за освобождение территории, выбранного сегодня Андреем в качестве холста для художественного творчества. Постоял, прикинул фронт работ на ближайшие три-четыре часа. Один минус, который не вынес из давнего опыта рисования на асфальте: надо было не пороть горячку , а составить план объема предстоящих работ и смету. Для эскизов, все-же , не мешало бы, запастись несколькими кусочками мела. Разжиться этим добром в компании было совсем не проблема: хоть у Милко в мастерской, хоть в раскройном цехе на производстве, почти родном минус втором этаже. Спрашивается, вот какого хрена въехал Ромке по физиономии? Друг по первому зову уже был бы здесь, вместе с мелом. И, впереди планеты всей делал бы разметку предстоящего триптиха, да собственно, широту и богатство его фантазий, не сравнить со Ждановскими. Придется обходиться своим примитивным мышлением, Ромкиного размаха у него никогда не было, и не будет! Поссорились и разошлись с Малиной всего несколько часов назад, а какие начались проколы в планировании его действий! Нужно признать, что распалась их Великая тройка, ушел в небытие негласный девиз: «одна за всех»! Мысленно, сделал разметку, как разместит свой великий триптих, и его основные темы. И вновь пожалел, «эх, кусочек мелка бы» и вернулся к машине. Хорошее место «бардачком» народный сленг это место в авто не назовет. В «бардачке» навороченного авто Жданова хранился не только потерянный «Светочкой» каблучок, но и нашелся кусок школьного мела. К рассвету работу закончил, только есть хотелось все сильнее. Не спасали и сухарики, пакетик оных отыскал в том же бардачке. Вот как не помянуть Малину плохим словом: что трудно было закинуть в ящичек, именуемый «бардачком» несколько пакетиков сухарей и, бутылочку пива заодно? Участок асфальта прямоугольной формы к утру можно было вырезать и поместить в музей собрания художеств пациентов из палаты клиники Кащенко: зеленая-зеленая трава! Расход - два баллона краски, все легло толстым, несмываемым слоем. По траве тянется извилистая, синусоидой, коричневая полоса, изображающая тропинку. Оба баллончика коричневой краски использованы до последней капли, широкая коричневая полоса, тянется до самого подъезда. По ним разбросаны ма-а-аленькие следочки, от одного следа до другого, расстояния самые разные. От пяти см и до размашистого шага высокого мужчины. По зеленому пятну, то бишь травке, разбросаны круги и полукружья желтого, синего цвета. Посреди лужайки три фигурки, смотреть нужно со стороны окон квартиры Пушкаревой. Если смотреть из дома напротив – все стоят на головах. За основу, очевидно взяты трафареты с дверей мест общего пользования в аэропортах и железнодорожных вокзалов: самая крупная фигурка, состоит из геометрических фигур, полностью черного цвета: к маленькому кругу примыкает непропорционально большой квадрат, внизу к нему примыкают два прямоугольника, поставленных на «попа», верх всей этой композиции замыкает цилиндр с полями, оный и предназначен выполнять головной убор с одноименным названием. С другой стороны, справа от вышеописанной фигуры, при обилии фантазии можно рассмотреть женскую фигурку: черный кружок, белый квадрат, к нему примыкает острой вершиной черный треугольник, из его основания тянутся две палочки, надо полагать, что это ножки. Стоят в шестой танцевальной позиции в белых тапочках: пятки вместе, носки врозь. Черный верхний кружок с одной стороны, украшают буйные завитки, «а ля Анжела Дэвис» или завивка «шестимесячный перманент», вышедшая из-под рук плохого цирюльника, коричневого цвета. С другой стороны, почти лысый висок, итог того, что краска в баллончике незадачливого художника заканчивалась еще на изображении тропинки! А между ними изображено нечто такое, в чем при обилии фантазии взирающего, можно предположить, что оное изображает синюю детскую коляску в зимнем варианте с поднятым верхом. Мужская фигура руками-прямоугольниками держит за тоненькую палочку-ручку то, что в детстве все рисовали так: Точка, точка, запятая. Минус - рожицы кривая. Палка, палка, огуречик, Вот и вышел человечек! Из остатков красной краски, в районе пупка человечка, было намазано пятно, видимо, обозначающее юбку. Стало быть человечек – девочка. Всю композицию замыкает надпись размашистым, корявым почерком. Автор так размахнулся в силу широты своей души, что на асфальте места не хватило и последнее слово было написано на притротуарном поребрике. Вся надпись была сделана ядовито-красной краской, цвета пожарной машины: - «Светочка! Я уверен, что когда-нибудь, мы будем просыпаться вместе. В одной постели. Антон Львович.»! Слово «постели» едва-едва уместилось по верху поребрика, а (!) восклицательный знак набрызган уже на газон. Нет, Жданов, на тебя зеленых! Начинался рассвет. Еще поискал глазами окна, за которым несравненная Юлиана Филипповна спрятала его девочек, полюбовался продуктом трудов своих праведных (вот ведь сумел, справился без участия и помощи друга Малины!), и со спокойной душой, с чувством выполненного долга, отправил пустые баночки из-под краски в мусорный бак, а сам поехал домой. Пока прогревал двигатель, на e-mail-почту и.о. Президента компании «Зима-Летто» ушло сообщение: «Светочка! Выгляни в окошко! Твой преданный Гомильштейн А.Л.». Проспал на работу безбожно, появился в компании к обеду, в пробке открыл почту: «Малоуважаемый Антон Львович! На каком основании Вы смеете мне «тыкать»? Светочка». Отныне, до определенного мгновения, утро и.о. Президента и ее вице-президента, в разных концах Москвы, начиналось одинаково: с проверки электронной почты. С заспанными, неумытыми физиономиями, всколоченными прическами. И.о. Президента компании «Зима-Летто» с ребенком на одной руке, второй открывала почту; ее вице-президент, потирая, поцарапывая одной рукой небритые щеки, второй делал то же самое, быстрее, быстрее – увидеть ответ «Светочки»! ***