Ребёнок

      Том Холланд для Роберта был ребёнком. Он, конечно, старался не относиться к нему так, но всё же он мог лгать другим, но никак не себе: Том был ребёнком. Его ребячество выражалось во всём. В его улыбке, его глазах, на его лице, которое, не скрывая, отражало все эмоции совершенно искренне, не так, как привык Роберт, ведь свои он часто скрывал.       На съёмочной площадке каст Мстителей и так веселился по-своему, не забывая о работе, своего рода тоже ребячились, но когда появлялся он это ребячество становится другим: все ощущали, что в компанию вошёл ребёнок.       А когда идут тяжёлые съёмки, и все сосредоточены и напряжены до предела, Тому достаточно появится на площадке с улыбкой на лице, чтобы каждый невольно улыбнулся сам.       Но порою Том тоже бывает очень сосредоточен, тогда он вдруг начинает выглядеть на свой возраст и даже чуточку старше, тогда все тоже задумчивы и сосредоточены, тогда Роберт не может сказать себе, что это ребёнок.       В день их первой встречи Том был немного зажат, он смущался, нервно теребил рукава своей клетчатой рубашки, часто покусывал губы и стеснялся смотреть в глаза. Но стоило ему привыкнуть, освоиться, и он тут же раскрылся, стал смелее, оживлённее. Теперь он всегда вёл себя расслаблено. Даже на интервью он чувствовал себя как рыба в воде, и только чуточку нервничал и смущался. Он садился так, как ему удобно, говорил то, что думает, и его лицо всё так же отражало все его эмоции.       Однажды Роберт решил подшутить над ним и, зная, что у того интервью, позвонил ему по фейстайму, чего никогда раньше не делал. Конечно, он сказал, что это было случайно, но Том решил «отомстить» ему и заявился уже на его интервью. Ну разве это не ребячество? Он даже оделся в стиле Дауни!       Всё же, он ребёнок. Ребёнок, просто ребёнок. Он ребёнок, ребёнок, он... не ребёнок.       — Роберт, — позвал Том, оперевшись локтями об стол.       Интересно, когда он стал так фамильярно к нему обращаться? Кажется, он сам об этом его попросил.       — Что, Том? — Роберт постарался улыбнуться своей привычной улыбкой, но это немного плохо получалось из-за количества выпитого алкоголя и накопившейся усталости.       А куда же делись остальные? Когда они успели уйти? Разве они не вместе праздновали окончание успешных съёмок?       — Почему ты...       Том слегка качнулся, но тут же удержал себя на стуле и, сильно зажмурив глаза, широко распахнул их, как будто это могло помочь ему протрезветь. А почему он собственно пьян? Он же не пьёт. Наверно, какой-то умник всё же подлил ему чего-то в апельсиновый сок.       — Почему ты относишься ко мне, как к ребёнку? — наконец, выговорил он, еле шевеля языком.       Роберт усмехнулся и поднёс к губам полупустой стакан с виски.       — С чего ты взял, что это так?       — Да с всего! — Том махнул рукой, которая угрожающе близко прошлась от руки Роберта, что держала стакан. — Ты... Ты всегда так... — он пытался сформулировать то, что было в его помутневшем разуме, но бросил это дело и просто обиженно выпалил: — Я не ребёнок!       — Ну хорошо, ты не ребёнок, — согласился с ним Роберт, понимая, что если он этого не сделает, то ему ещё долго придётся выслушивать жалобы пьяного Холланда.       Неожиданно Том поднял на него свои большие карие глаза. Сейчас его взгляд был совершенно трезвым, уверенным и не на шутку серьёзным.       — Тогда переспи со мной, — вдруг произнёс он ровным голосом, не отводя глаз.       Теперь и Роберт протрезвел. Он же сейчас не ослышался? Мальчишка предложил ему, да фактически потребовал, чтобы он переспал с ним?!       Но, вместо вполне здравого и взрослого «нет», его язык сказал совсем другие слова:       — Ты так сильно этого желаешь? — спросил он, придвигая свою ногу чуть ближе к колену Тома, едва касаясь его.       Мальчишка тут же покраснел, но держал себя в руках. Роберт видел, как у него перехватило дыхание, как он поджимает свои тонкие губы, словно боясь, что скажет сейчас какую-то глупость, как потеют от волнения его ладони и как ему хочется сделать это прикосновение более настойчивым.       Том облизывает свои губы и, слегка прикусив их, с озорным огоньком в глазах, начинает наклоняется к мужчине, смотря ему прямо в глаза. Вот Роберт начинает ощущать лёгкое прикосновение горячего дыхания; вот Холланд так близко, что он чувствует его запах, смешенный с запахом алкоголя; вот он настолько близко, что Дауни может сосчитать сколько у него чёрных длинных ресниц; вот он так близко, что становится тяжело дышать.       — А вы, — шепчет вполголоса Том, оставляя в эту короткую паузу между словами свои розовые губы слегка приоткрытыми, — разве не желаете этого?       Роберт сдавленно рыкнул, когда ощутил руку на своём уже стоящем колом члене. А мальчишка довольно улыбался, начиная ласкать возбуждённую плоть и наблюдая, как спадает маска великого Роберта Дауни-младшего.       Роберт делает несколько глубоких вдохов и выдохов через нос, пытаясь успокоить себя, взять в руки. Он не оттолкнёт Тома, но и не даст ему быть главным в этой игре.       — Какой же ты всё-таки ребёнок, — с усмешкой на лице выдыхает он эти слова прямо в губы Холланда прежде, чем впивается в них жарким поцелуем.