Бессмертник. Цветок счастья...

По дороге домой, в машине Ганса Ярик сладко уснул, держа в руках упаковку с подаренной ему Борисом железной дорогой и свернувшись калачиком на коленях у Полины, которая нежно гладила его по пшеничной шевелюрке. Прежде, она сфотографировала спящего мальчика и отправила фото Наде с подписью «Уснул по дороге наш маленький котёнок». Надежда, в свою очередь, отправила ей в ответ сердечко и фото спящего Олега, которого она держала за руку, с подписью: «Большой котенок тоже уснул, кстати, только что». «Мой Олежка..»- с теплой улыбкой отписала Полина, поставив в конце сообщения целую кучу сердечек. На сердце у женщины было какое-то непонятное ощущение умиротворения. Казалось бы, о каком умиротворении может идти речь, когда её сын, её Олежка в таком состоянии, а они в таком неведении? Но глядя на присланное Надей фото, на то, как спокойно спал её Олежка и даже, казалось, улыбался во сне, Полина не сдержалась от улыбки. Он спал без обезболивающих впервые за много месяцев – это уже, стоит сказать, было немалой победой. Конечно же, основная заслуга в этом была Нади, Наденьки, которая не оставляла сейчас Олега ни днём, ни ночью. Полина посмотрела в начале на сладко спавшего у неё на коленях Ярика, потом на сидящего за рулём автомобиля Ганса, который вёл машину по известному пока ещё только им с Сандрой адресу. Через зеркальце заднего вида Ганс увидел, что Полина наблюдала за ним, и ласково улыбнулся ей, уверяя одним только взглядом в том, что все непременно будет хорошо и Полина, в свою очередь, также ответила ему теплой, полной благодарности улыбкой. Рядом с Гансом на переднем сидении сидел Борис, внимательно изучая карту Мюнхена, которую ему одолжил доктор Поллок. Кстати говоря, до того Ганс и вовсе забыл о существовании этой карты, но случайно обнаружив её в бардачке, он понял, что она может сослужить хорошую службу ребятам, которые пока ещё не совсем хорошо ориентуются в городе. Оля и Сандра, в свою очередь, были целиком и полностью увлечены разговором – Сандра рассказывала Оле о каждой улице, по которой они проезжали. Наконец, машина остановилась. На правах джентльмена Боря помог выйти Оле и Сандре, которой он уделил, кстати говоря, особое внимание- взял её за руки, чтобы помочь передвигаться в вечерних сумерках. Оля, кстати, в свою очередь, восприняла это вполне нормально, без тени ревности, наоборот- взяла новую подругу за другую руку, чтобы помочь ей. -Мы почти у цели. Квартира на третьем этаже.- весело, но тихо, чтобы не разбудить Ярика, сказала Сандра. Самого мальчика, который в то время сладко спал, взял на руки, в свою очередь, Ганс – бережно, чтобы не разбудить и трепетно, словно родного внука – перед тем кивнув Борису, чтобы он подхватил пакеты с продуктами, сладостями и подарками для Ярославчика. Часть пакетов взяли Полина и взявшая на себя обязанности дежурной по кухне Оленька, которая уже прикидывала, что готовить для всей честной компании на ужин, завтрак и обед. -Вот ключи.- сказал Поллок, передав Полине брелок с ключами от квартиры. Их пальцы встретились, после чего и Ганс, и Полина ощутили, как тепло разлилось по их телам. Но они вовремя опомнились. -Кхм. Спасибо, Ганс.- тепло улыбнулась Полина, опустив глазки, словно школьница. Затем, они направились к лифту. Квартира Поллоков оказалась просторной и очень уютной. Сандра тут же направилась отца с Яриком на руках прямо в свою бывшую детскую комнату и Ганс отнес туда мальчика, чтобы уложить его спать. Туда же, передвигаясь на цыпочках, направился и Борис, чтобы отнести все купленные Ярику подарки и игрушки,а Сандра, в свою очередь, начала раскладывать все по полочкам. Чалый хотел было помочь ей, но девушка вовремя его остановила. -Не стоит, Борис. Я знаю тут каждый сантиметр, каждую статуэтку наощупь.- задорно сказала девушка, а затем, хитро подмигнула Борису.- Идите лучше Ольге помогите. Я сейчас присоединюсь к Вам, только расскажу и покажу Полине Андреевне, что и где лежит, помогу при необходимости ей разложить вещи и прочее.- добавила девочка и её голосок затрепетал от сокровенного волнения. Она пока никому не хотела говорить о том, что искала любоую возможность провести время с Полиной, побыть с ней наедине. Особенно после тех обнимашек в супермаркете, когда они почувствовали ту волшебную нить между ними, словно бы между родными мамой и дочкой. Не зная с рождения маминой ласки, Сандра тянулась к Полине. Как тонкий сиротливый стебелёк тянется к солнышку в поисках света и тепла, чтобы окрепнуть. Они вместе постелили Ярику постель, уложили мальчика спать. Сандра ещё слегка приоткрыла окно, чтобы в комнату поступал все ещё теплый сентябрський воздух и ночной Мюнхен начал нашептывать своим гулом нежную, волшебную колыбельную Ярику, который покрепче во сне укутался в одеяло с нарисованными на нём мишками в ночных колпаках. Поцеловав мальчика в макушку и ласково взъерошив ему волосы, Сандра на цыпочках вышла в гостиную. Гостиная и кухня была переделена только стойкой - такая себе квартира-студия. Полина, которая помогла на кухне Оле, направлялась к Сандре, чтобы узнать, как там Ярик и расспросить, что и где в квартире. В самой гостиной женщина столкнулась с Гансом, который как раз, насвистывая какую-то детскую немецкую песенку и нацепив на переносицу очки, вкручивал лампочку в торшер, стоящий возле дивана. Увидев женщину, Поллок улыбнулся. -Как там Ярослав? Вы как? Освоились немного уже?- спросил у Полины Ганс. Из-за своего специфического произношения и акцента мужчина пока ещё путался в ударениях и, произноша полное имя Ярика,в сегда делал ударение на «О». -Спит. Его Боря с Сандрой уложили.- шёпотом сказала Полина, улыбнувшись. – Все никак не желал выпускать из рук ту железную дорогу, которую ему Боря купил!- тихо засмеявшись, добавила женщина, а за ней и Ганс. -Ну а как ты хотела, Полли?- важно спросил он.- Это же радость каждого мальчишки! И, честно говоря…- добавил мужчина, немного потупив глаза.- Я думал, что ты будешь ругаться на меня и Борис.- понизив голос и опять сделав ударение на «О», признался доктор Поллок и его голос звучал так взволнованно, словно бы у оправдывающегося школьника, которая должна была вот-вот отчитать за плохое поведение самая строгая учительница. -Что, неужели я так строго выгляжу?- ахнула Полина, положив ладонь Гансу на плечо, после чего они оба рассмеялись. -Ну, чэстно говоря, совсем нэмнооого!- сказал Ганс, растягивая слова.- Но от этого, Полли, ты становишься ещё прекраснее! -Прекрати, пожалуйста, а не то я сейчас начну краснеть!- засмеялась Полина, а Ганс, в свою очередь, лишь любовался ею с улыбкой – её смехом, ямочками на щеках, морщинками в уголках глаз, которые появляюся, когда она улыбается и особым светом в её замечательных оливковых глазах, которые зажёгся совсем недавно и именно благодаря ему, Гансу. Он учил её снова любить – себя, его самого, Олега, весь мир, радоваться мелочам, верить в себя, людям, Вселенной. И результат, как говорится, был на лицо. После всего пережитого Полина снова позволила себе полюбить, впустила любовь в свое сердце, в свой мир и больше не боялась, что кто-нибудь снова попробует его разрушить. Она не позволит. И Ганс не позволит. Никому и ни за что на свете. Впервые в жизни Полина чувствовала себя, как за каменной стеной. -Зачем краснеть, Полли, если я говорю чистую правду?- голос Ганса начал немного срываться от волнения и трепета, когда он гладил тонкие, изящные пальцы.- Ты – удивительная, невероятная женщина и для меня является огромной честью то, что ты обратила на меня внимание… Ты светлая, ты необыкновенная, особенная… Ты…- говорил одурманенный чувствами Ганс и вдруг без лишних слов обхватил тонкую, осиную талию Полины своими широкими, крепкими ладонями, затем привлек женщину к себе и нежно, трепетно поцеловал. У Полины в прямом смысле слова закружилась голова. Опьяненная страстью, она тут же ответила на поцелуй, обняв изящными руками мужественную шею доктора Поллока. Они стояли и целовались прямо посреди гостиной Бог знает сколько времени, как вдруг сладостное наважение Полины сменилось воспоминаниями из прошлого… То, что она с такими усилиями пыталась забыть… Спальня Панинской квартиры.. Нетрезвый Анатолий, тушащий очередную сигарету… Он снова задержался после очередного собрания «ПАН Косметикс», снова напился, снова курил в их спальне, поссорившись и чуть было не подравшись с Игорем. Парень ушёл из дома, громко хлопнув дверью. -Толь, ты снова куришь? С твоими-то лёгкими?- Полина делает ему лёгкое замечание, касаясь плеча мужа. И она знает, что он снова сорвется на ней, что все шишки снова полетят в её адрес. Но она жена. Она должна поддерживать мужа. Должна... -А какая тебе к чёрту разница?- ворчит Панин, даже не смотря на неё. -Ну что значит, какая разница, Толь?- лёгко возмутилась Полина, успокаивающе поглаживая плечи мужа.- Я твоя жена и мне не безраз…- не договорив, женщина вздрогнула. Резко обернувшись, Анатолий посмотрел на жену мутным, шальным, недобрым, нетрезвым взглядом. -Жена?- дохнул он ей в лицо перемешанным с луком перегаром.- Ну что же… Жена… Тогда давай, как говорится, переходить к твоим прямым супружеским обязанностям.- хрипел Панин-старший, одной рукой цепко прижимая женщину к себе, а другой расстергивая молнию на брюках. - Толь.. Не надо… Я прошу тебя…- умоляла Полина, задыхаясь в цепких объятиях пьяного в стельку супруга. Она уже знала наперёд, о том, что сейчас начнется, что было уже не раз. Как и о том, что Анатолий не будет её слушать. Как и о том, что никто не придёт ей на помощь. Игорь ушёл, а Рита заперлась у себя в комнате, включив музыку в наушниках на полную громкость.- Пусти меня… Пусти, скотина..- пыталась отбиться от навалившегося на неё мужа Полина, а потом, выбившись из сил, просто тихо зарыдала. -Я докажу… Я лучше… Докажу..- хрипел Панин в пьяном угаре. Дело в том, что Анатолий считал Полину – именно Полину – виноватой в том, что произошло с ней много лет тому назад. Панина, как истинного собственника, приводил в просто-таки невероятную ярость тот факт, что он так и не стал для Полины первым и единственным мужчиной, как она ему об этом клялась. Он был зол и на него, и на неё, хотя знал, что все произошло далеко не по обоюдному согласию. И мстил. Доказывал. При каждом удобном случае доказывал. После каждой пьянки. Потом Полина скидывала с себя уже захропевшего на ней мужа, шла в душ, смывала с себя остатки пота, крови, Панинского семени и выла… Закусив кулак до крови, выла… Выла, умоляя, чтобы это закончилось… Хоть как нибудь, но закончилось. ….И это закончилось…. Закончилось, но его животное «Я докажу!» до сих пор звучало в её ушах, приходило в страшных снах. И сейчас, когда она целовала Ганса, это страшное воспоминание снова всплыло в её памяти, пронзав её тело, словно разряд тока. Волшебная нить между ней и доктором Поллоком оборвалась внезапно, словно бы кто-то нажал на «стоп-кран». Полина резко оттолкнула от себя Ганса, одной рукой схватившись за голову, а вторую приложив к своим губам. В ушах то и дело стоял рык Панина «Я докажу… Докажу…» и вновь по телу пробежала дрожь, боль. Теперь любая близость с мужчиной для неё была травмой. Полина зажмурила глаза и слёзы градом покатились по её щекам. -Полина… Полли.. Полли… Что с тобой? Полина!- голос Ганса возвращал женщину, как говорится, на землю грешную. Ганс тормошил Полину, испуганно глядя на неё. На женщине просто-таки не было лица. А ещё буквально минуту назад Полина улыбалась, сияя всеми лучами. Чёрт! Неужели он все-таки все испортил? Неужели навсегда разорвал ту волшебную нить между ними?- Я обидел тебя? Полина! Полина! Посмотри на меня! Тебе плохо? Воды?- голос Ганса звучал встревожено, но в то же время, и нежно, ласково. Ганс трепетно поддерживал Полину за плечи и женщине казалось, что если вот сейчас он её отпустит, то она тут же упадёт на пол, рухнет, словно тряпичная кукла. И вдруг Полина ощутила… Слабость... Она прижалась к груди Ганса, свернувшись там калачиком, и тихо, безутешно зарыдала. Ей хотелось выплакать всю ту боль, весь тот позор, бессилие, унижения, нежелание жить, ненависть к себе, Анатолию, Владимиру... Боль от разлуки с родным сыном... На многие годы Полина заклала в себя непоколебимый стержень, сделала себя холодной стервой, которая сама в силах справиться со своими проблемами… Но сейчас… Сейчас любовь Ганса, сильного, милого, безгранично доброго, как дельфин, Ганса меняла её. Женщина знала, что Ганс не предаст, не обидит, не уйдет, защитит, поймет, обогреет, но… Она боялась. Боялась, что и Ганс оттолкнет её, узнав правду… О рождении Олега, о том, как она бросила сына.. Как любящий отец, он точно не поймёт этого... Полина боялась, что станет грязью под ногами и для него и сказка их любви закончится. Закончится, так толком и не начавшись. Она все ему расскажет, непременно расскажет. Но не сейчас. Потом. Пусть эта сказка ещё немного подлится. Ещё чуть-чуть. Хотя бы немножко. И тогда она все ему расскажет. Непременно. Вот только Олежка окрепнет, поправится. Ведь эта правда касается и его. В первую очередь, и его. И он также имеет право её знать – Надя была права..- Я обидел тебя, Полли?- снова повторил Ганс, видя, как Полина дрожит всем телом. -Нет.. Не ты.. Обидел не ты… Не ты…- прохрипела Полина.- Я… Я все расскажу тебе, Ганс… Но… Но сейчас только… Потом.. Я.. Я слишком долго носила все это в себе... Слишком долго… -Я понымаю… Понымаю..- шептал Ганс, которому стало немного не по себе, когда он увидел, осознал, сколько же скрытой боли в Полине. Боли, которая живет в ней столько лет. И он поклялся, поклялся, что сделает все. Все, что от него зависит для того, чтобы его любимая женщина раз и навсегда забыла весь тот ужас, который мучает её, чтобы впеврые за это время задышать. Задышать полной грудью.- Моя дэвочка… Я никому не дам тебя в обиду.. Никому… Слышишь?- он баюкал хрупкую Полину в своих объятиях, усадив её на диван, целовал, гладил её волосы.- Ты вэришь мне, Полына? -Верю, Ганс. Как никому другому, верю. Как никому другому.- выдохнула Полина и снова прижалась к его плечу, а Ганс, в свою очередь, нежно поцеловал её в висок, улыбнулся и начал напевать какую-то едва слышную колыбельную. Расслабившись в его объятиях, Полина блаженно улыбнулась, закрыла глаза и… Через минуту уснула. Впервые за это время она почувствовала себя настолько тепло и безопасно в обществе мужчины. Наверное, это и есть Её величество Любовь…