После смерти

      Тихий шум листвы на краю сознания понемногу помогал сосредоточиться. Только было непонятно, на чем же таком важном это стоило делать. Аллен медленно вспоминал, что значит чувствовать себя и мир вокруг. Постепенно вспоминал, что значит дышать, ощущать, понимать… Почему-то именно сейчас не было ни одной связной мысли. Лишь темнота, что окружала все вокруг, и шум листвы.       Вспоминая себя и время, которое он напрасно потратил, пытаясь увидеть что-то кроме темноты, Аллен постарался сосредоточиться. В этой темноте, как отдельные важные участки, начали мелькать самые разные, но, кажется, очень важные воспоминания.       Первые свободные шаги с Маной, приход в новый совершенно прекрасный и весёлый Чёрный орден, встреча с новыми-единственными-первыми друзьями. Первый поцелуй с нелюдимым Юу. Легкая-понимающая-последняя улыбка мечника в последнем бою, в котором он смог защитить своего глупого мояшку. И ещё несколько месяцев жуткой-беспощадной войны, в которой самым страшным оказалось одиночество.       Аллен попытался двинуться. В голове понемногу вырисовывались мысли, что помогали осознать всё.       Под пальцами, что оказались без перчаток, и шеей чувствовалась мягкая трава. Глаза так и не хотели открываться, поэтому ему оставалось только думать. Думать обо всем и сразу. Осознавать и понимать, что происходило несколькими днями назад, и что происходит сейчас.       Приятные потоки воздуха лениво скользили мимо лежащего паренька. Он чувствовал, как его волосы треплются от этого ветра, чувствовал, как еле заметное тепло исходит от земли, слышал далёкий шум листьев. Было спокойно и невероятно приятно просто лежать и вспоминать все свои старые мысли и чувства.       Чуть позже, когда Аллен все же смог открыть глаза, первое, что он увидел, оказалось банальное и такое знакомое небо. По нему медленно, даже как-то лениво, плыли облака, перекрывая друг друга и играя лучами светло-красного солнца.       Вдохнув чистого, боже, наконец-то чистого, а не того душного-пыльного воздуха, от которого появлялось ощущение, что легкие рассыпаются на маленькие части. Он аккуратно сел и постарался осмотреться.       Чуть впереди легко покачивались синие колокольчики, Аллен протянул руку, нежно касаясь ближайшего цветка, про себя усмехаясь на глупую мысль, что сейчас его самый любимый человек думает о нем. Пусть это и невозможно. Хотя так хотелось верить в обратное. Дальше за гигантским полем самых разных цветов виднелся густой переливающийся зелёными листьями лес.       Аллен чуть отклонился назад, медленно поворачиваясь, стараясь увидеть и запомнить весь этот необычный и прекрасный пейзаж. По сторонам так же росла лаванда, мешаясь с колокольчиками и плавно покачиваясь на ветру.       Вдали виднелось солнце, которое как будто медленно падало за пределы земли, что обрывалась чуть впереди. Вскинув руку, чтобы яркие лучи не слепили глаза, Аллен присмотрелся. Рядом с обрывом находилась фигурка человека, того, кого Аллен никогда не забудет. Затаив дыхание, он поднялся и направился прямо к обрыву. Чем больше он приближался к человеку, тем больше замечал любимых черт.       Подойдя, Аллен неуверенно замер. Остановившись метрах в двух, седовласый не отрываясь смотрел на безмятежного любимого. Подойдя чуть ближе, он устало упал на колени, но все никак не решался прикоснуться. — Громко ходишь, — усмехнулся Канда, все также смотря в даль. — Долго ждёшь, — Аллен резко обнял Канду со спины, цепляясь за него, боясь что он сейчас пропадет.       Ком в горле все душил, мешая сделать даже маленький вдох. Аллен уткнулся в шею парня, вдыхая родной-любимый запах. — Мы победили, — прошептал он, сильнее сжимая пальцы на кофте брюнета. — А ты всё же подставился, — Канда перехватил руки Аллена, сильнее их сжимая. — Я люблю тебя, Юу, — пробормотал Аллен, жмурясь и проводя кончиком носа по тонкой шее, понемногу освобождаясь от неприятного чувства. — Серьезно, тебя всегда несло в самый замес… — Канда усмехнулся, наклоняя голову, позволяя Аллену делать все что вздумается. — И вот ты здесь. — Мне все равно ничего не оставалось, а тут ты. — Ты не знал наверняка. — Надеялся, — поправил Аллен, оставляя очередной поцелуй на светлой, чуть бледноватой коже. — Мояши, ты придурок, — Канда устало прикрыл глаза, переплетая их пальцы.       Все время, проведенное здесь в одиночестве, уходило на задний план. Сейчас было только тепло и уютные объятия, что позволяли наконец расслабиться. Сколько бы Канда не ворчал о глупости поступков нерадивой вредины, он оставался всё те же эгоистом, мечтающим лишь о их будущем, которое становилось реальным лишь здесь, за пределами жизни. — Твой придурок.