Русал.

Маринетт вернулась через два часа с прекрасным настроением. — Как ты? — она села перед аквариумом. Адриан выплыл почти сразу. — Зачем вы спрашиваете? — в недоумении спросил он, довольно хриплым голосом, что на него похоже не было. — Ты обращаешься ко мне на вы из-за страха или уважения? А может, из-за того, что я —принцесса? — предположила Маринетт и сделала серьёзное лицо, будто она задумалась над этим сама и этот вопрос звучал больше не для него, а для самой Маринетт. — Можно выбрать все три? — внезапно выпалил он, не подумав. Маринетт нахмурилась, её хорошего будто и не было. — Как это понять? Почему ты меня боишься? За что уважаешь? А то, что я принцесса, дела не меняет, Ким уже рассказал мне, что ты принц. — выдала Маринетт, что она чудом смогла выудить у этого Кима после получаса словесной войны с ним. — Как вы и сказали, это дела не меняет. Я боюсь вашего характера, потому что невозможно понять вас, нереально понять о чем вы думаете, непонятно, когда и что вы хотите сделать, а обидеть вас слишком легко. Я уважаю вас за то, что вы прекрасная принцесса, вы пройдёте через любые трудности, но добьётесь своего… — он с минуту промолчал, а потом добавил, — так же и со мной… — тише и куда пессимистичнее произнес Адриан и отплыл к окну. — А что с тобой? — Маринетт подошла к бортику. — Подплыви ко мне… — Он так и сделал, потом скрестил руки на бортик и положил голову на них, наслаждаясь её прикосновениями. — Со мной всё не так. Я всё время приношу вам только плохое настроение. — он взглянул на ее руку, кольцо было там же. — Даже себе теперь… — он отвернулся от неё. — Может на ты? Меня уже достала твоя официальность и Луке это тоже не понравилось, когда ты поздоровался. Но он ничего не сказал, слава богу. — заметила Маринетт. — Я не смогу с вами на ты. — он шокировано уставился на неё, будто она предложила ему добровольно пробежаться босыми ногами по раскаленным углям, хотя сравнение было достаточно точным. — И почему? — она улыбнулась его реакции. — Я... — он скинул ее руку с головы и отплыл к окну. Да, хорош маршрут, от окна к бортику, от бортика в водоросли и обратно. — Это неважно... — Если это касается твоего самочувствия, то это имеет значение. По крайней мере, для меня. — строго отметила Маринетт, совсем не понимая, что происходит в голове этого русала. — Мне… Это важно для вас, если это самочувствие питомца или друга? — решил уточнить для себя Адриан. — Скорее и то, и то. Потому что питомец из тебя никакой... ну, был. А ещё твои обращения на вы, это не относится к другу. Да и это не имеет значения. — Маринетт решила отбросить подальше не уместную тему для этого разговора. — Имеет, имеет для меня. — Адриан повысил голос, сам того не замечая, но его это начало уже жутко раздражать. До него не сразу дошёл смысл всего, что он только что успел сказать и тем более, каким тоном он успел это сказать. — То есть? — если бы она сейчас видела его лицо, то непременно разозлилась бы или встала в ещё больший ступор. Адриан просто нырнул и спрятался за водорослями. — Не смей уходить от ответа! Вылезай, сейчас же! — он немного повозился, но все-таки вылез. Получить наказание за ослушание принцессы, чьей вещью ты являешься, это совсем не то, что получить наказание от кого-то другого, даже Том сдерживался, чтобы не расстроить свою дочь. Хотя даже если он и сдерживался, то на деле это видно не было. — Ну?! — Маринетт стояла скрестив руки на груди. На лице Адриана вышел румянец. — Ты так и не скажешь мне ничего? Или мне всё-таки придется позвать охрану для наказания?! — его передёрнуло только от одного холодного тона, с которым она разговаривала с ним. — Н·нет. — испуганно и быстро ответил он, раскрыв от страха свои глаза. — Тогда может объяснишься?! — Маринетт уже явно выходила из себя. — Я не могу. — он отвернулся от неё. Уже давно стало ясно, что она читает его как раскрытую книгу по одному только выражению лица. — А это ещё почему? — в недоумении спросила Маринетт. — Потому что люблю вас! — не подумав выпалил блондин, а осознав смысл сказанного сразу скрылся с ее глаз. Маринетт так и стояла с шокированным лицом и чуть приоткрытыми губами. — Любишь? Меня? — Маринетт подошла к кровати и села на нее. Адриан осторожно смотрел за всеми ее действиями, разозлить ее только не хватало. Через несколько минут она вскочила и побежала к двери, напоследок выкрикнув. — Я подумаю!