Сыщик Вийт и дело о танжерском пунше

* * * До состава Сташко оставалось с десяток саженей. Рвущиеся из его труб обильные клубы дыма закрывали плотным одеялом переднее стекло локомотива Мйончинского. Прославленный дедуктивист стоял в проёме распахнутой двери будки. Его волосы трепал сильный встречный ветер, потоки дымной сажи били в его мужественное лицо, обрывки одежды развевались, как флаги. — Уже сейчас! — кричал Вийт. — Ещё немного, и я смогу перескочить к лёдщику! Внезапный крик позади заставил великого доследчика обернуться. Оторвался от рычагов управления и граф. Фирс остановился с поднесённой к топке лопатой угля. — Горим! — орал кочегар, указывая на стенки будки. Отовсюду, где дерево соприкасалось с раскалённым котлом, валил дым. — Я же говорил! — вскричал студент. Давно уже проснувшийся помощник машиниста бросился в тамбур, оттолкнул Фирса и принялся блокировать поддувы, перекрывать доступ воздуха в топку и задвигать заслонку. — Поздно! — бормотал он лихорадочно. — Поздно! Котёл светился тусклым багровым светом. Отовсюду били всё более обильные струи дыма. Мйончинский до отказа выкрутил вентиль давления пара, выпуская перегретый воздух. — Что вы делаете! — взбеленился Вийт. — Если мы не догоним Сташко, я не смогу остановить его локомотив! Они же там все сонные, на полной скорости врежутся в финиш! На боковые окна вдруг надвинулась огромная чёрная тень. Поезд лёдщика перекрыл солнечный свет, в будке стало темно. Лишь в проёме распахнутой двери виднелся силуэт сыскного надзирателя. Ещё мгновение, и тень стала сдвигаться назад, пока, наконец, не исчезла, отстав. Переднее стекло сразу же очистилось от дыма. Стали видны колеи, полные неиствовавших зрителей трибуны и опустившиеся почти к самой земле дирижабли хроникёров. — Что происходит? — вскрикнул Вийт, глядя на несущийся в нескольких саженях позади передний отбойник локомотива Сташко. В окне паровоза даже, кажется, было видно стоявшего у рычагов управления Апрона Несторовича, прямого и решительного. Страшная догадка мелькнула в голове сыскного надзирателя. — Так это он! — вскричал Вийт. — Это Сташко всех отравил! Но как? Он ведь пил из того же кубка! — Да о чём вы, ваше высокоблагородие! — орал помощник машиниста. — Они тормозят перед финишем, и нам тоже нужно, иначе это мы врежемся в трибуны! Дедуктивист глянул вперёд, ужаснулся и бросился к Мйончинскому. — Останавливай! Молодой граф, оцепеневший было от открывшейся за передним стеклом картины, встрепенулся и тут же повис на тормозном шнуре. Колёса локомотива разом застопорились. Раздался оглушительный визг. Людей со всего маху бросило вперёд. Детектив врезался в графа. — Мы не успеем! — вскричал Мйончинский. — Как же так получилось! — студент висел на тормозном шнуре всем своим весом. — Это из-за дыма, который перекрывал обзор! Я не понял, что мы уже настолько близко! — И вы не о том, ваше сиятельство! — орал из тамбура помощник машиниста. — Мы горим! Отовсюду вокруг багровеющего котла пробились открытые языки пламени. В одно мгновение они набрали силу, затрепетали, взвились к потолку, загудели. Будка наполнилась густым дымом, который чёрным шарфом повалил наружу через раскрытую Вийтом дверь. Все надсадно кашляли. В тамбуре вообще стало невозможно дышать. — Надо прыгать! — доносилось из дыма. — Сгорим! — Надо прыгать! — кричал другой голос. — Разобьёмся о трибуны! Сыщик ухватился за тормозной шнур и повис рядом с Мйончинским. — Прыгайте! — орал он. — Все! Я останусь! — Ну уж нет! — визжал граф. — Останусь я! Гудящее пламя выплеснулось из тамбура. — Что это за рычаг? — прокричал Фирс, указывая на чугунную палицу, торчавшую позади, у горящей стены. — Ручной тормоз тендера, — ответил помощник машиниста. — Но он блокирует только одну колёсную пару! Фирс сграбастал груду ветоши с пола, завернулся в неё, пополз в самый огонь. Отыскал рычаг. Навалился на него. Локомотив опять дёрнуло. Всех с новой силой бросило на переднее окно. Из-под колёс посыпались снопы искр. Груда угля, заготовленная в тамбуре для топки и уже охваченная огнём, полетела вперёд, осыпав сияющим дождём внутренности будки. Тряпки вокруг головы Фирса занялись, и истопник отпустил тормоз. Лавируя среди катающихся по полу пылающих кусков угля, он отполз к остальным. Но поезд уже останавливался! Он дрожал, скользя на заблокированных колёсах, издавая немыслимый визг. Ещё с десяток саженей… Ещё… А потом локомотив вдруг разом замер. Будто врезался в стену. Остановился как вкопанный. Всего в шаге от конца колеи… Всех внутри швырнуло назад. * * * Один за другим из горящего паровоза выпадали люди — граф, кочегар, помощник машиниста, великий дедуктивист, Фирс. Они скатывались по насыпи, с трудом поднимались на ноги и глядели на гигантский сноп огня, в центре которого угадывалась чёрная чугунная туша локомотива. Трибуны ревели от восторга. * * * Фабрикант Таде, конечно, нашёл для героев приличную одежду, и теперь Вийт вновь блистал в судейской ложе, погружённый в восторженные перешёптывания и откровенные возгласы восхищения. После пережитого доследчика мучила жажда, и он подхватил с подноса бокал с родниковой водой. — А ведь в фужере Сташко не было льда, — проговорил Фирс, задумчиво глядя на сверкающую, искрящуюся в солнечных лучах прозрачную жидкость. — Да? — повернулся к нему сыскной надзиратель. Рядом с полицейским вдруг возник какой-то человечек. Своей серой неприметностью он сильно выделялся на фоне разряженной публики. — Агент Остапенко, номер удостоверения сто четырнадцать, — еле слышно прошелестел мужчина. Глядел он куда-то в сторону. — Половой Агафон Кутя схвачен дома. Поспешно укладывал вещи. Вызвал извозчика. Под половицей обнаружены луддитские значки, такие же, как тот, что был найден здесь. — Сейчас буду, сам с ним побеседую! — ответил следователь, тоже глядя совсем в ином направлении. К Рониславу Вакуловичу направлялась графиня-мать, и сыщик весь подобрался. Шпион же незаметно растворился в толпе. Старуха остановилась от Вийта в нескольких шагах, смерила с ног до головы своим бесцветным взглядом и произнесла: — Благодарю вас, барон! * * * Анфир Житеславович вызвал победителя Гонок в центр залы. Мйончинский поправил подпаленные отроческие усики и гордо прошествовал к Кубку. — Невиданная скорость и небывалая зрелищность! — вскричал Таде. Глаза его сверкали. — Мужество, изобретательность и инженерный гений! Поздравляю с победой Адама-Каетана Петровича Мйончинского, студента! Публика взорвалась аплодисментами. Бригада дагеротипистов принялась готовить снимок замершего рядом с трофеем героя. — Не стоит ли отменить результаты Гонок, ведь экипажи были отравлены? — спросил выбившийся вперёд хроникёр. — К тому же первым к финишу пришёл не паровоз, а его обгоревший остов! На трассе произошёл взрыв постороннего паромобиля! Да и к бригаде победителя уже после старта добавилось двое человек! Таде наслаждался каждым словом в вопросе газетчика. Он явно воспринимал перечисляемые происшествия как комплимент. — Какое зрелище, не правда ли! Какая интрига! — вскричал фабрикант, едва не подпрыгивая от возбуждения. — Но нужно ведь отменить… — Что касается условий соревнований, — перебил хроникёра Таде, — то они не делают скидку ни на какие обстоятельства. Впрочем, я с удовольствием приглашаю господина Сташко и синьора Корстини принять участие в Гонках в следующем году! Вне предварительных заездов! За год мы проложим ещё две колеи, и будет пять соревновантов! Гости разразились одобрительными криками. — Надеюсь, — добавил Анфир Житеславович с хитринкой в глазах, — в будущем году никто не добавит снотворное в традиционный напиток Гонок! Все рассмеялись. Сташко развёл руками. Корстини с обольстительным изяществом многоопытного ферлакура поклонился. И тут в толпе произошло какое-то движение. Публика притихла. В воцарившейся тишине отчётливо раздались уверенные шаги. Все взгляды обратились назад, люди стали расступаться, и в образовавшемся проходе показался стремительно шагающий к центру залы Вийт. — Снотворное в кубиках льда всыпал в главный приз Гонок Сташко! — воскликнул сыщик на ходу. — Но позвольте!.. — растерянно поднял голову Апрон Несторович. — Не возражайте, — перебил его Ронислав Вакулович. — Это сделали именно вы! А что делать, если вы добились отличной манёвренности, но со скоростью у вас ничего не вышло! Пятьдесят тысяч и сей драгоценный Кубок стоят того, чтобы немного повозиться со снотворным! — Что вы такое говорите, барон! — воскликнул Сташко. — Все знают, что это сделали луддиты! — Сюда действительно проник луддит, — кивнул Вийт, — но он был своевременно обнаружен, а теперь схвачен. У полового Агафошки было намерение напугать публику значками, не более того. Не следует, кстати, забывать, что он был вынужден бежать ещё до того, как начали готовить пунш. Никакой возможности отравить напиток у него не было. У него-то не было, а вот у вас — было! — Но я пил тот же пунш! — проговорил лёдщик. Он обернулся к стоявшим по соседству гостям и повторил со слезами в голосе: — Я ведь тоже пил! * * * По зале пронёсся приглушённый шум. Гости заперешёптывались, оглядываясь на Вийта. — Мы все видели, как пил Апрон Несторович! — воскликнула госпожа Квят. — Ещё и разбил осушённый до последней капли бокал! — Действительно, Ронислав Вакулович… — извиняющимся тоном неуверенно промямлил Таде. Ему было неудобно за своего именитого гостя. Дедуктивист усмехнулся и сделал шаг к лёдщику. Орлиный нос Вийта оказался у самого носа Сташко. Твёрдый взгляд карих глаз пронзил ошарашенного преступника. — Вы высыпали замороженную настойку мышника в Кубок и, пока она не растаяла, тут же, буквально в ту же секунду, наполнили бокалы свой и своего экипажа, — сказал великий сыщик. — При этом вы следили, чтобы в ваши сосуды лёд не попал. Таким образом, ваше питьё не содержало снотворного. Затем, давая отраве в чаше время растаять, вы устроили представление с выносом вёдер настоящего льда. Когда, наконец, остальные соревнованты зачерпнули в свои бокалы напиток, в нём уже было достаточно яда. — Но с чего вы взяли! — вскричал Сташко. — Ведь нет никаких доводов! — Надо признать, что сундук, в котором вы доставили снотворное, сразу же унесли, — пожал плечами вызнавальщик, — а мешок, содержавший отравленный лёд, исчез… — Ну вот видите… — с надеждой стал говорить Апрон Несторович. — Но мы ведь найдём в вашем поместье и заготовленный мышник, и остатки настойки, и запас замороженной в лёд отравы, не так ли? — улыбнулся великий дедуктивист. — И в вашей дворне кто-нибудь да разговорится? Сташко побледнел. Руки его опустились. Дагеротиписты, быстрее всех сообразившие, что произошло, тут же подхватили свой агрегат и с воплями бросились к непобедимому следователю. А тем временем половые стройной цепочкой вносили под звуки скрипок подносы с замороженным какаовым питьём…