Вопрос синхронности

Фадей был зол. Нет. Фадей был в бешенстве: он рассчитывал провести в Питере с Дэном законную неделю отдыха, а вместо этого после очередного этапа серии их практически без объяснений отправили на тренировочную базу в Сочи. Это означало, что перед Чемпионатом Европы он, дай бог, если еще хотя бы пару раз сумеет смотаться домой. Кот вообще в последнее время чувствовал себя странно. Устал физически или морально? Но ведь в прошлом году, в это же время, он был на порядок бодрее. А может быть, вся эта усталость и раздражение накопились из-за вновь вернувшегося противного шебуршания где-то глубоко внутри? Кот бесился из-за того, что не находил причины этой нервозности. Бесился из-за хмурадочности АнПалны. Когда офигевшая Лейла уточнила, что значит сие загадочное слово, Фадей (не забывая беситься) объяснил, что это производная от «хмурой» и «загадочной». Да, Лёлька тоже бесила. Потому что… Потому что просто бесила! И периодически звонящий Крис выбешивал! Ему-то было хорошо дома, рядом с любимым самолётчиком. В общем, настроение Фадея лежало где-то на уровне плинтуса и подниматься категорически отказывалось. Дэн, узнав что Кот не сможет прилететь в Питер, долго успокаивал, обещая при встрече устроить такую компенсацию, что мало не покажется. И всё бы ничего, но громкая музыка на заднем плане и гул голосов выбесили Фадея так, что он еле-еле смог спокойно закончить разговор и не швырнуть телефон об стену. Когда же выяснилась причина того, для чего их притащили в Сочи, лишив законного отпуска, Лейла стала беситься вместе с Котом. Долбаные чиновники ради открытия нового диагностического центра, сгребали в Сочи более-менее свободных спортсменов, естественно, наплевав на уже имеющиеся в наличии планы людей. Так что пришлось Котову и Голан наряду с такими же припаханными коллегами по несчастью сдавать бесконечную череду анализов, демонстрировать работу нового оборудования и сиять приклеенными улыбками, изображая полный восторг от происходящего. В один из вечеров, когда Фадей не смог дозвониться Денису и как заведённый мерил шагами номер, попутно размышляя о том, что может сто́ит уже начать медитировать, чтобы не взорваться в самый неподходящий момент, с улицы сначала раздался свист, а потом вопль: – Коотов!! Коотов, пошли гулять! Распахнув окно, Кот не поверил своим глазам: внизу, рядом с Лейлой стоял Ванька! Пулей выскочив из номера, он помчался на улицу. – Вано! Ты как тут?! - Фадей крепко обнял друга. – Кот, ты дебилоид? Мы ж в начале сезона расписаниями обменивались, - Ванька ржал и крутил пальцем у виска, - мы ж еще тогда обсуждали, что в июле пересечься вряд ли сможем. – Ой, Вань, Котов у нас не дебилоид, а агрессивный депресноид! – пожаловалась Лейла другу, - кидается на всех, просто жуть! – Мда? - Ванька скептически оглядел лыбящегося во все тридцать два Фадея, - а так и не скажешь. Ну да ничего. Будем лечить нашего депрессивного склеротика! Первым шагом к исцелению Фадея, по категоричному заявлению Вано, должно было стать поедание шашлыков, хачапури и прочей чурчхелы. Лейла и Кот с «доктором» Ванькой спорить не стали, а лишь по-быстрому смотались в номера за вещичками. Лечение прошло более чем удачно. И шашлык, и хачапури по-аджарски, и обожаемая Лёлькой пахлава – всё было принято с большой радостью. Правда, запивать «лекарство» в связи с нескончаемым медосмотром пришлось соком, но это отнюдь не испортило общего впечатления от назначенной терапии. Они от души поржали над людьми, самозабвенно пляшущими под более чем странную песню про медузу. Всё тот же Ванька (как наиболее продвинутый в русской поп-музыке) авторитетно заявил, что сие творение является мегахитом. Фадей с Лейлой не верили, опять ржали и говорили, что такого быть не может! А в итоге, после того, как эту безумную композицию только при них заказали раз десять, возвращаясь на спортбазу, все трое распевали: Время – тихая вода, утекающая вон. Кто не видит в небе знак – потеряет восемь ног. Снова в мире пустота, а в медузе – осьминог. Медуза́, медуза́, медуза́, мы друзья, Медуза́, медуза́ … * Денис позвонил Гере в день, когда тот вернулся домой и едва успел выдохнуть после довольно изматывающего перелёта. – Георгий, друг! Скажи мне, что ты в Питере, а не где-нибудь на Мадагаскаре! – Ну, если очень просишь – скажу, - рассмеялся Гера, плечом прижимая трубку, поливая кактус, давным-давно подаренный матушкой. – Ну, так это же здорово! И почему ты еще не с нами? - судя по гудящей на заднем плане музыке, Денис находился в клубе, - приезжай, я жутко по тебе соскучился! Пообещав Дэну подумать над его предложением, через некоторое время Гера всё же решил съездить развеяться. В «Diamod», практически с открытия ставшем их постоянным местом встреч и отдыха, Дэн обнаружился на втором уровне, развалившимся на диване, в обществе двух незнакомых Гере девиц. – Ну, привет, что ли, - Гера плюхнулся рядом с другом, одновременно кивая дамам и обращая внимание на то, что Дэн порядком пьян. – Герыыч! - Дэн, увидев Геру, засиял улыбкой и полез обниматься, - как же я рад тебя видеть! – Батенька, да вы ужраты, - констатировал очевидный факт Георгий, - есть повод? – Да клиентов выгуливал. Из Новосиба, - Дэн поморщился и потёр лоб, - трудные, суки, попались. Но я их победил! И за это нужно выпить! – Даже не сомневался, - рассмеялся Гера, - а это кто? – кивнул в сторону сидящих девушек. – Это… Да это так, прилепились, - неопределенно махнул рукой Дэн. Гера хмыкнул. Ну да, у Дениса часто вот так – кто-нибудь прилеплялся. Девичьих имён он не запомнил из-за громко играющей музыки, но совершенно точно не расстроился. Они не особо лезли в их с Дэном разговор, будучи довольными часто обновляемыми коктейлями, и это его вполне устраивало. – Как Фадей поживает? – Котик? Котик нормально, - Дэн широко улыбнулся, - шипит и злится. – Есть повод? - вопросительно приподнял бровь Гера. – Да застрял Котик в Сочи, а думал, что эту неделю в Питере будет, - хмыкнул Дэн, - вот и бесится. – Бывает, - пожал плечами Гера, - все ж он человек подневольный. – Ага. Но бесится Котик очень мило, - Денис, как ни странно, потянулся не к рюмке, а к стакану с соком, - вернётся – буду успокаивать. Доолго и тщательно, - ухмыльнулся, становясь похожим на довольного кошака. Они болтали о работе, об общих знакомых. Денис был загружен под завязку, и у него теперь практически не случалось простоев из-за отсутствия «близких праздников». Его многие хотели, и для того, чтобы заполучить «мастера Беляева», приходилось становиться в очередь. Дэн кайфовал от этого. Оттого, что теперь у него был выбор – за чей заказ браться, а кому вежливо отказать. Гера рассказывал о своих поездках, о том, что уже несколько раз поступали предложения от крупных медиахолдингов о работе с постоянным проживанием в Европе. Но его пока вполне устраивала нынешняя контора, поэтому он, подобно Беляеву, отказывал, но очень вежливо. С некоторым удивлением Гера понял, что Дэн не в курсе его эпичной встречи с Фадеем в Варшаве. Подумав, он тоже не стал вспоминать эту историю. Заскучавшие девицы периодически пытались вклиниться в разговор, но, раз за разом не вписываясь, начинали обиженно дуть губы и кидать многозначительные взгляды. – Георгий, ну пойдем потанцуем, - теребила его за рукав то ли Аня, то ли Света, - а он привычно отмазывался деревянной ногой, боязнью оттоптать девичьи туфельки, тем, что дал обет нетанцевания… Девица хихикала, но попыток не оставляла. Вторая, рыженькая, что-то шептала на ухо Дэну, а тот лишь снисходительно улыбался, то отрицательно, то утвердительно качая головой. От неугомонной девы Геру спас звонок редактора. Он давно уже понял, что этому товарищу наплевать на текущее время суток, и если у него вдруг возникал, как ему казалось, срочный вопрос, то, не запариваясь приличиями, он тут же звонил. Отбив эсэмэс, что перезвонит через пару минут, Гера сообщил Дэну, что отлучится, и пошел на выход поговорить в тишине, без бьющей по ушам музыки. Вопрос и вправду оказался пустяковым, но настырный буквоправ гонял его по кругу не менее получаса. Георгий стоически терпел, хорошо зная вредный характер коллеги, и отвечал максимально ровно и спокойно, уже зная, что стоит только сорваться – и время разговора может увеличиться вдвое, а то и втрое. Вернувшись в клуб и уже направляясь в сторону ступеней, ведущих на второй уровень, он резко сменил курс, решив, что посещение туалета будет совсем нелишним. Зайдя в кабинку, тут же услышал совершенно недвусмысленные звуки, раздающиеся из-за тонкой перегородки. «Ох уж этот туалетный трах», - закатил глаза Гера. Нет, по-молодости случалось, конечно, но как-то очень быстро он понял, что такая «романтика» не для него. Судя по убыстряющимся отрывистым женским стонам, парочка семимильными шагами приближалась к финалу. Выйдя из кабинки, он подошел к длинному ряду раковин и включил воду. Уже домывая руки, в зеркале, занимающем всю стену, увидел, как из кабинки практически вываливаются рыжая девица, весь вечер сидевшая за их столом, и… Дэн? Денис практически сразу увидел Георгия, замер, потом что-то шепнул девушке на ухо. Та, хихикая и стреляя глазами, посмотрелась в зеркало, символически поправила прическу и, наконец, вымелась. Гера же стоял, забыв выключить воду, и пытался собрать разбегающиеся мысли. – Беляев, это что сейчас было? - это всё, что он смог выдавить из себя. – В смысле? - совершенно спокойно спросил Дэн, но по чуть сощуренным глазам и пристальному взгляду было понятно, что столкновение с другом его совсем не радует. – Что ты сейчас только что делал в той сраной кабинке? - Гера сам удивился, насколько зло прозвучал его голос. – А ты, типа, не понял? - приподнял бровь Денис. Гера смотрел на Дэна в отражении зеркала и чувствовал себя канатоходцем. Вроде как это вообще не его дело, и слово «друг» не означает, что ты можешь влезать в чужую личную жизнь со своим видением вопроса. Одно дело – вскользь потрепаться о личном под рюмочку, без чужих ушей, а другое – изображать из себя полицию нравов, конфликтовать из-за чужого любовника и раздавать советы, которых никто не просит. С другой стороны – в голове неоновыми буквами бежала строка: «Блин, ну что за нахер, а? Он же столько раз говорил, что с Котом счастлив и никто ему не нужен. А это тогда что? Блядь, я не хочу этого знать и видеть». Гера застыл между этими двумя крайностями – полная отстранённость и яростное возмущение, – балансируя и стараясь поймать точку равновесия, но уже прекрасно понимая, что права на разборки у него нет. Да и может всё не так, как он подумал? Глубоко вдохнув и выдохнув, он всё же выключил воду и спросил: – У вас с Фадеем свободные отношения? – А вот это, мой лучший друг, - Денис перестал изображать безмятежность и расслабленность, - наши с ним дела. И рассказывать о формате нашего эээ… союза я не буду. Для прояснения ситуации могу тебя заверить, что Котик уж точно никак не страдает. – Не страдает или не знает? – не удержался Гера. Дэн в ответ лишь поиграл бровями и, встав к соседней раковине, вымыл руки. Выдернув пару одноразовых полотенец, он больше скомкал их, чем вытерся, и повернулся к другу: – Да ладно, Герыч, ты чего завис-то? Что такое страшное произошло? Да и с кем не случается? Пошли, продолжим вечер, нам ещё сиртаки танцевать, - и, выбросив влажный комок в урну, направился к выходу. Гера постоял еще пару минут, автоматически включая и выключая воду. Нет, он не собирался лезть с нравоучениями и понимал, что «в каждой избушке свои погремушки». Но почему-то не мог представить Фадея, трахающегося где-то на сборах в туалетной кабинке. Да пусть и не в кабинке, но вот так, не пойми с кем – тоже. Картинка не складывалась. Выйдя из туалета, полностью изолированного от внешних звуков, Гера поморщился от обрушившейся на него громкой музыки. Почему-то это вызвало прилив раздражения, и настроение продолжать вечер пропало. Долго не размышляя, он вызвал такси, а уже с улицы послал эсэмэску Дэну, что ему пришлось уехать по рабочим вопросам. Понятно, что друг ему не поверит, но на общение просто не было сил. Он ехал домой и всю дорогу убеждал себя, что он не будет лезть в чужие отношения. Не будет. И Фадей, и Денис – взрослые люди, способные сами определять дозволенные рамки и границы.