Абсолютный дурак

Кагеяма всегда видел в Ойкаве именно того человека, на которого хотел равняться, каким хотел стать. Но никогда не показывал этого, он представал скорее эгоистичным подростком, который считал, что если у тебя есть талант к игре, то большего и не нужно. Ойкава же всегда вкладывал все свои силы в тренировки: стирал ладони в кровь, тренировался пока не падал от усталости и изнеможения, однажды он получил травму на одной из этих тяжелых тренировок. Никто так серьезно не относился к волейболу как Ойкава, его тренировки были выматывающими, порой даже жестокими, а на площадке он был словно монстр - умный, хитрый, спокойный и хладнокровный. Шатен посвящал всего себя волейболу и не мог жить по-другому. Кагеяма тоже не мог жить без волейбола, но между ними была огромная разница в этом плане. Наверное, это и стало главной проблемой. Как только брюнет начал осознавать, что что-то не так, что его поведение странное, что Тоору стал слишком хорош во всем (только для Кагеямы, конечно). Тут то и начались сложности. Сначала отрицание, потом злость. Но в итоге, он все равно принял это. Пришлось принять, ведь не мог он пойти против собственных чувств. Он смотрел на своего семпая, слушал его, играл с ним, но при любом столкновении лоб в лоб вел себя как вспыльчивый и всем недовольный мальчишка. Но... неважно как он будет вести себя, все равно Тоору ненавидит его. Ненавидит за то, что ему даже не нужно стараться, чтобы быть лучшим, в то время как Ойкава умирает около этой чёртовой сетки в попытке совершенствоваться. Кагеяма был талантливым и пользовался успехом у противоположного пола, не так сильно как его семпай, но однажды он даже получил подарок. Маленькую красивую коробочку с красной лентой, внутри лежали часы. Красивые и наверняка недешевые. Покрутив подарок в руке, парень заметил сзади гравировку: «Абсолютный дурак или абсолютный гений?». "Что за глупость? Бессмыслица." - недоумевал Кагеяма, но по какой-то причине всегда носил эти часы. Всегда. Прямо перед выпуском Ойкавы, парень хотел признаться, наконец-то, открыть свои чувства, но не смог. Такой решительный во время игры и полный сомнений в жизни. Шатен выпустился, так и не узнав, что его кохай питает к нему не просто симпатию, не просто какое-то восхищение или уважение от его игры, а нечто глубокое, в чем до конца даже сам не мог разобраться. Он боялся, что услышит отказ, боялся, что на самом деле Ойкава-сан ненавидит его за его гениальность как связующего, поэтому он так ничего и не сказал. Кагеяма всегда считал себя довольно спокойным. Он не был вспыльчивым и не был ревнивым. Также он думал, что чувства к Ойкаве давно остыли и забылись, и он уже давно переступил через себя. Но когда Тобио внезапно увидел в одном из коридоров универа этого парня со скверным характером и ужасной ухмылкой, от которой ноги брюнета буквально подкашивались, когда он увидел его в компании какой-то симпатичной незнакомки, то ему показалось странным это тянущее неприятное чувство в груди. Ревность, значит, да?.. После пар, он нашел и остановил своего семпая в коридоре и решился на то, чего не смог сделать два года назад. Поговорить, может признаться сдуру. По крайне мере таков был первоначальный план, и все шло даже неплохо до того момента, как Кагеяма открыл рот: - Я... мне... Ойкава-сан вы... - он не мог сказать чего-то вразумительного и просто лепетал отрывочные фразы. Шатена это забавляло. - Так что ты хотел, мой маленький кохай Тобио-чан? Ойкава остановился посередине какого-то коридора, кажется, ведущего в другое крыло здания. И как они здесь оказались? Из-за волнения Кагеяма даже не заметил этого. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Спокойнее. Сейчас он скажет, что Ойкава ему нравится, и тот либо пошлёт его, либо... либо что? Но эта ухмылка... она раздражала. Еще со времен школы брюнет хотел убрать фальшивую ухмылку с этого лица, но шанса все никак не представлялось. Кажется, терпеть представился. - Знаешь, Тобио-чан, я всегда знал, что у тебя есть чувства ко мне. Только не догадывался чувства какого плана, - хмыкнул шатен, сложив руки на груди, а после минутного затишья его губы вновь растянулись в насмешливой улыбке. «Надоело! Опять он издевается», - все больше злился Кагеяма. Брюнет резко дернулся, а затем быстрым шагом подошел к Тоору. Схватив шатена за грудки, парень с силой прижал того к стене. Характерный стук раздался на весь пустой коридор. - Воу, полегче, Тобио-чан. Стена здесь ни при чем, - продолжал насмехаться над своим кохаем Ойкава. А Кагеяма уже не на шутку кипел, еще чуть-чуть, еще одно короткое предложение, еще одно маленькое слово, еще один взгляд этих темных глаз… Казалось бы так мало нужно, чтобы сорваться. Парень терпел все эти долгие два года, длящиеся как будто вечность, а он все знал! Знал и издевался над ним все это время. - Ойкава-сан, - процедил сквозь сжатые зубы Кагеяма, - почему? Почему все это время вы… Тоору поднял руки мол «Сдаюсь». - Это было весело - наблюдать за твоей реакцией, - шатен подмигнул и его губы вновь растянулись в ухмылке. «Чертова ухмылка! Чертов Ойкава-сан! Чертовы чувства!» - тормоза Кагеямы отказали, теперь уже было поздно что-либо делать. Сжав кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели брюнет резко замахнулся и ударил своего семпая. Удар получился слабым и вялым, поэтому щека - место удара лишь немного покраснела, но не более. Но все же от неожиданного удара Ойкава упал пятой точкой прямо на пол, а его очки отправились в полет и чудом не разбились. Он не мог… даже после всего, что он узнал, Кагеяма не мог ударить того, кто превратил его жизнь в вечную гонку чувств. Не мог причинить ему сильную боль. - Ты инфантильный, иногда ведешь себя хуже маленького ребенка, раздражающий засранец… Так почему же… почему я в тебя... - задыхался Кагеяма. Он не мог произнести этого, язык отказывался двигаться и говорить что-то после этих слов. - Тобио-чан, ты месяц не замечал меня, а теперь приходишь выяснять отношения, да еще и бьешь, - шатен поднялся на ноги, отряхнул штаны и, захватив с пола очки, медленно, словно лиса, подошел к своему кохаю и произнес прямо над ухом. – За это тебя тоже нужно будет наказать. Кагеяма вздрогнул. Что это только что было? Наказать? О чем это он говорит? Брюнет растерялся, да и его злость поутихла, теперь ему было немного стыдно, что он не сдержался и ежесекундным напоминанием об этом служили ноющие костяшки. К щекам прилила кровь, его как нашкодившего малолетку пристыдил это невыносимый парень! Хотя брюнет даже ни на йоту не был виноват. - Как мило, наконец-то, это угрюмое выражение убралось с твоего лица, - самодовольно хмыкнул Ойкава. Шатен развернулся, взял сумку с учебниками и формой и пошел по направлению к выходу. «Это все? Так все и закончится?» - Кагеяма отказывался в это верить, да и все произошедшее здесь было... странно. Сердце предательски заныло. Значит, это конец. Оказалось, что нельзя всегда быть суровым и хмурым парнем, даже такой, как он может в одно мгновение забыться, об этом говорили слезы выступившие на глазах Тобио. Кажется теперь Кагеяма наконец понял ту гравировку на своих часах. Он был абсолютным гением в волейболе и абсолютным дураком во всем остальном, в особенности, в том, что касалось его чувств и их проявления. Не дойдя до двери, Ойкава-сан повернулся с этой вечной ухмылкой и огоньком в глазах. - Еще увидимся, Тобио-чан, и... в следующий раз я хочу услышать ответ на вопрос, который давно меня мучает, - опять издевательства? Брюнет ждал чего угодно, уже было плевать, он так устал от всего этого, - абсолютный дурак или все же абсолютный гений?.. Голова Кагеямы резко вздернулась, а взгляд метнулся к месту, где только что стоял Тоору, но застал он только закрывающуюся дверь. Все-таки он абсолютный дурак.