Шаги в бесконечность (рабочее)

Тянулись месяцы. Моисей нанялся помощником к хозяину той самой лавочки, из-за диковин в которой они опоздали на корабль, и теперь каждый день с утра до вечера пропадал там. Они по-прежнему жили в маленькой комнатке у вдовы Карии - Эмилия немного успокоилась, и Моисей был только рад этому. Вдова жила недалеко от базара, а врать им пришлось бы везде. К этой хозяйке им хотя бы удалось найти ключ. Оба они, каждый по-своему, жалели эту несчастную, по-большому счёту никому не нужную женщину. Моисей был активен, он искал, вернее - пытался искать способ послать сигнал за пределы планеты. Увы, даже его знаний механика не хватало. - Ты понимаешь, это какой-то кошмар! Такая отсталость! Я нигде не могу найти материалы, чтобы сделать пластик! Медь можно найти, олово. Электричество я знаю, как добыть. Но пластик! А без него мне не сделать передатчик! Надо искать где-то ещё, а денег на поездки нет. Эмилия обречённо кивала. Она уже потеряла надежду вернуться. "Зачем он суетится? - думала она. - Всё равно ничего не выйдет. Про нас забыли. Что ж, это правильно. Зачем думать о тех, кто нарушил приказ? Надо выживать здесь... Хотя - зачем?" - Милли, нельзя так! - воскликнул Моисей, когда она поделилась с ним своими мыслями. - Надо надеяться! Надо что-то делать! Надо, в конце концов, пытаться двигать вперёд этот мир! Может быть, мы станем первыми прогрессорами на этой планете! - Прогрессорами? - забыв о тонких стенах, почти закричала Эмилия. - Здесь? Где женщина - вещь? Где её выдают замуж, не спрашивая? А, выдав, вычеркивают из семьи? И не пускают назад даже когда выясняется, что выбранный для неё муж - пьяница и бездельник, что он бьёт её и что ей нечего есть? Что я могу сделать? - Учить их, - тихо ответил Моисей. - Показать, что можно жить иначе и учить. Лучше всего - детей. - Каких ещё детей? - поморщилась Эмилия. - Любых. - Моисей пристально смотрел на подругу. Она поёжилась, подняла глаза и вздрогнула. Перед ней сидел и тяжело, словно пронзая её на сквозь, смотрел на неё человек, который имел право приказывать. Нет, не имел. Получил. Но подчиняться ей не хотелось. - Хоть чужих, хоть своих. - Нет! - вырвалось у неё. - Я не буду рожать детей здесь! Я не хочу их здесь оставлять! И от кого? Я не могу рожать от тебя! Не хочу. Ты слишком изменился, Моисей. И я боюсь тебя такого. - Какого такого? - Ты изменился… Ты стал жёстким, Моисей! - Так мы не дома, Милли, - усмехнулся он. - Это у нас незнакомых людей встречают с улыбкой и раскрытыми объятиями. Здесь нужно уметь держать дистанцию. Нам придётся научиться. - Я не смогу... - всхлипнула она. - Сможешь, - снова жёстко ответил Моисей. - Ты ведь хочешь попытаться вернуться домой? Милли кивнула, вытирая слёзы. - Тогда надо смочь. Тебе нужны дети. Ты сама понимаешь, что здесь для женщины это - единственный способ самовыразиться. Не хочешь своих - займись чужими. Будем искать семью, в которую нужна няня или учительница. - Нет! - Надо, Милли. Иначе ты не перестанешь киснуть. Прости, мне пора. Моисей встал и, по-дружески поцеловав девушку в щёку, спокойно вышел.