1. Разрушение
27 сентября 2018 г., 01:03
You fooled me from the start When you let me start to love you It’s like a bunch of broken picture frames But the photo still remains the same And I, I thought it’d be easy to run But my legs are broken.
All alone All we know Is haunting me Making it harder to breathe, harder to breathe I’m leaving tonight I’m leaving tonight…
Ты обманула меня с самого начала, Позволив мне влюбиться в тебя. Всё это похоже на гору разбитых фоторамок, В которых одна и та же фотография. И я, я думал, будет легко убежать от всего этого, Но мои ноги сломаны.
Одиночество И сотни мыслей о наших отношениях Преследуют меня, И всё тяжелее дышать, тяжелее дышать, Я ухожу сегодня ночью, Я ухожу сегодня ночью…
The Neighbourhood — Leaving Tonight
«Это было приятно: знать, что меня замечали девчонки, хотя я никогда не считал себя первым парнем среди шиноби. Мой брат внешне всегда казался интересней и техниками владел лучше меня. Да и не только он. Вокруг было много сильных молодых ниндзя, подающих большие надежды. И все из не менее известных кланов, чем Учиха. Но меня вдохновляло такое женское внимание лишь потому, что эти фанатки заставляли почувствовать себя важной фигурой на уроках. Когда я без промаха метал сюрикены, они орали так, что в ушах звенело. Кидались каждый день мне на шею. Я хотел признания. Ведь в семье, когда я был ребёнком, никто не замечал моих успехов…» «Сакура»! — это имя так и стучало в висках. «Сначала она казалась мне такой же, как они: влюблённой дурой, которая и сама не знала, что во мне нашла. Она раздражала меня с первого дня, как я её увидел. Я отчётливо помню, как её лицо просияло, впервые столкнувшись с моим взглядом, где-то на улице. Мне же бросились в глаза её волосы. Розовые и длинные, как у самых красивых детских кукол. Они были блестящие и гладкие, словно всю свою жизнь эта девчонка думала лишь о них. Каждый раз ей приходилось уверять всех, что этот цвет натуральный. Я никогда прежде не видел такого оттенка. Она улыбнулась мне чуть смущённо, и это стало раздражать меня ещё больше. В тот день я отвернулся, даже не кивнув ей в знак приветствия, хотя знал, что Харуно Сакура была со мной в одном классе. Я был занят. Я не хотел ни с кем знакомиться. Особенно с девушками. Я тренировался, у меня была цель, ради которой я был готов на всё. Иногда розововолосая так же улыбалась мне, но чуть более уверенно. Время шло, время мчалось, мы учились, а я всё оттачивал свои навыки, пытаясь набраться опыта. Затем нас распределили по командам, где я оказался с ней и с Наруто — самым слабым выпускником того года. Я называл его неудачником. Так, нас стало трое. Тогда я думал, что меня это совсем не устраивает. Теперь я видел её розовые волосы каждый день. Я стал видеть их слишком часто. Когда я замечал её розовую макушку среди листвы деревьев, или прямо перед своим носом на очередной миссии, мне казалось, что меня вот-вот стошнит от их идеального блеска и яблочного запаха. Она была вся, как цветок вишни. Сакура раздражала меня всё сильней. Мне было нелегко бороться с этим. Я пытался не говорить с ней, не общаться, иначе непременно был бы груб. Я ощущал, что она не такая, как другие девушки из Академии и её чувства тоже не такие, как у них. Подозревал, что она начинает любить меня, хотя я ничего для этого не делал. Порой даже не здоровался. Лишь при случае прикрывал ей спину. Все мои мысли на тот момент были поглощены старшим братом Итачи. Но она, действительно, была особенная, не такая, как прочие; я не мог это объяснить, но это было очевидно. Сакура не вешалась мне на шею, не была наглой, хотя время от времени надоедала чрезмерными вниманием и заботой. Когда она случайно касалась моей руки, за партой или на миссиях во время поединков — я жаждал сжать её ладонь так сильно, чтобы ей стало нестерпимо больно, и она никогда не подумала бы снова коснуться меня. Так она раздражала. Просто бесила меня! Я сходил с ума. Я считал её слабой, глупой, странной. Недостойной. Я считал, что она совершенно напрасно решила стать ниндзя, считал, что это не её стезя. Ей надо было играть в игрушки, потом учиться, гулять с подругами и в будущем спокойно растить детей. На миссиях от неё не было толку, тем не менее, пару раз ей тоже удавалось прикрыть мою спину. Она снова улыбалась мне и снова эта улыбка была больше, чем просто дружеская. Её взгляд мне не нравился, я не мог выносить его больше двух минут. Он был слишком зелёный и тёплый. Нефритовый. Влюблённый до дрожи. Она смотрела на меня, мол, улыбнись мне в ответ, Саске, взгляни на мои длинные волосы, на моё ципао.* Она восхищалась моими достижениями, считая меня истинным гением клана Учиха. Глупая. Что она себе там воображала? Ох, эта сентиментальная девчонка! Она была повсюду. И самым ужасным было то, что она приходила в мою голову. Чаще всего по ночам. Даже в свободное время она не давала мне покоя. Я не мог думать. Я не мог спать. В ночных кошмарах, в которых раньше был один я и Итачи, что убивал родных, теперь ещё являлась и Сакура. В моих снах я боялся потерять её, там она всегда погибала от руки моего ненавистного брата. Когда я вскакивал в холодном поту от этих иллюзий, присутствие беспокойства за девушку не оставляло меня. Я не мог понять, что происходит со мной. Почему в моих мыслях была моя подруга? В своей груди я ощущал такое, чему ещё много лет не мог найти определения. Там постоянно ныло, сверлило. И это отдавалось моей нестерпимой злостью. У меня во рту был вкус её волос. От запаха её духов болел лоб. Я находил её розовые волосы на своей рубашке, в своих ладонях. Чёрт возьми! Я находил их в собственном доме, а ведь она никогда там не была. Она злила меня этим каждый день. До невозможности милая, словно сахарная. Трясла своими локонами на каждом повороте и у каждого дерева. Наруто, конечно, был влюблён в неё по уши. Этот болван орал её имя чаще, чем я вспоминал об Учиха Итачи, чаще, чем нас посылали на очередное задание. Это тоже мучило меня. Чувства Наруто к розововолосой становились сильней; он сам становился сильней, а вместе с тем и наше противостояние. Блондин меня ненавидел, наверно, завидовал. Он помогал ей всеми силами, хотел одобрения этой зеленоглазой, но она ничего не замечала. Ей нравился я. Этот неудачник понимал, что в моих стремлениях, однако, нет места ей, и это бесило его. Я причинял боль Харуно, а она причиняла боль мне. Мы причиняли боль Наруто, он страдал не меньше, чем каждый из нас. Как ни странно, мне были понятны эти страдания, и надо было как-то это прекращать. Всё заходило слишком далеко. Меня изводил этот любовный треугольник, в котором я неизвестно как оказался. На что они тратили моё и своё время? Игнорируя их, я упорно тренировался. Учитель Хатаке Какаши тоже чувствовал эту напряжённую атмосферу в нашей команде. Убеждал меня сотрудничать с ними, — конечно, тут причина была во мне. Сэнсей просил Сакуру стать серьёзней, говорил, как нелёгок путь ниндзя, что она должна больше упражняться и меньше считать дни до встречи со мной. Я был с ним солидарен: просил её оставить свои неловкие попытки заботиться обо мне и просто работать в команде. Наруто был единственный, кто ничего не просил. Узумаки очень её любил, он хотел, чтобы она была счастлива. Он говорил мне уделять ей время. Я уделял ей его, когда у меня было хорошее настроение, но бывало это крайне редко. К тому же, в эти недолгие моменты с ней, я просто развлекался. Было забавно наблюдать, как она вытирает свежий порез на моей руке и старается не смотреть в мои глаза. Боится. Дрожит всем телом, пытаясь скрыть смущение. Какаши время от времени не понимал, что происходит между нами, глядел на девушку с явным неодобрением, намекая, что ей стоило завязать свою шевелюру хотя бы на время сражений. Сэнсей видел, что ей неудобно, что её волосы путаются в ветвях, но она терпела: делала вид, что всё нормально и не закалывала их ни разу. Причиной тому опять был я. Хатаке тоже догадывался о серьёзности её чувств ко мне. Её причёска становилась всё длиннее и пахла яблочным шампунем всё крепче. Сакура раздражала меня снова: она надоедала мне на тренировках, на миссиях, на экзаменах. Надоедала одним своим видом, читая под деревом, какую-то безымянную книгу нашего учителя или просто, когда обедала и совсем не глядела на меня. Глупая куноичи**. Время шло. Я соперничал с Наруто, пробуя на нём свои техники и, представляя до мельчайших деталей, как в будущем буду убивать брата. В такие минуты я почти не думал о Сакуре. Гнал её из сознания как можно дальше. Порой это получалось. И вот однажды она отрезала свои волосы. Это случилось во время испытания на звание Чуунина в том жутком Лесу Смерти. Это место приводило в ужас даже меня, что уж врать. Тогда я смутно соображал, что вообще там происходило. Нашей целью было заполучить два свитка и прибыть вовремя в башню в середине полигона. На самом деле надо было просто выжить. Там я обрёл новую силу. Когда я получил Проклятую печать, время пошло ещё быстрей. Я впал в недолгий сон, но думал, что спал вечность. Моё тело пронзала самая опасная боль на свете; сильная и почти смертельная. Она проникала в каждую клетку. Я был охвачен огнём, и пламя распространялось от этой метки, что дал мне Он. Орочимару. Сначала я даже счёл, что эта боль заглушает мою ненависть по старшему Учихе, но нет, позже она напоминала о нём всё ярче. Свою подругу к тому моменту я уже совсем не замечал. В Лесу Смерти я забыл обо всём. Боль, ненависть и жажда силы заполонили моё пустое сердце. Сердце, где не было места ни для чего лишнего. Но очнувшись в очередной день среди этой непроглядной чащи, я узнал, что Сакура их отрезала. Свои волосы. Розовые волосы, которые так меня раздражали. Девушка была вся избита, Наруто был в отключке, а нас окружала целая толпа идиотов из Академии. Моя шея болела, я был объят дрожью, голова кружилась, и хотелось убивать всех без разбора. Но я смотрел, как зачарованный, в одну точку на земле, где лежали практически все локоны с её головы. Казалось, это было первое, что я увидел, открыв глаза. Она отсекла больше половины, и тогда я вдруг понял, как они мне нравились. Я был в бешенстве, сознавая, что ещё недавно сверкающие розовые нити так красиво переливались на солнце; сейчас лежали здесь, под ногами наших противников, перепачканные землёй. А она такая маленькая и усталая сидела рядом с ними на коленях. Тряслась, сжавшись в комок. В тот день она спасла мою жизнь. Если бы не розововолосая, то печать поглотила бы все жизненные функции моего организма, а враги добили бы умирающего. Я не хотел смерти. Не сейчас, рано. Глядя на неё, я вспомнил себя, что сидел также в ночь, когда Итачи вырезал весь клан Учиха…»***
«На финальном этапе экзамена Сакура выбыла, но её присутствие в моей жизни я ощущал, как свой собственный Шаринган. Теперь она волновалась о моей Проклятой печати, оставленной таинственным Змеем, что явился тогда к нам в лесу, словно из преисподней. Это был не её вопрос: всё, что со мной происходило, поэтому девчонка снова начала мне досаждать. Даже пыталась остановить моё участие в экзамене. О Метке не стоило так волноваться, — мне надо было лишь научиться ей управлять. О Печати я рассказал только Харуно. Просил не говорить никому, особенно Наруто, и убеждал, что со мной всё нормально. Но розововолосая настаивала, чтобы я обратился к врачу. Помню, как коснулся её руки, чтобы она не сказала преподавателям. Это прикосновение с непривычки обожгло меня, ведь я старался никогда не притрагиваться к ней. Слой её нежной кожи будто остался на моих пальцах. Она плакала и трепетала от этого контакта, словно я бил её по руке изо всех сил. Ну какая из неё шиноби? Она совсем не годилась для этого…» «В день, когда я решил уйти к Орочимару, — Сакура ждала у главных ворот среди ночи. Оказалось, она раскрыла мои намерения и решила остановить меня. Я был поражён тем, как далеко ей удалось зайти. Она заплакала. Я стоял и слушал её голос, её всхлипывания, её мольбы. Она упрекала меня, что за всё время командной работы я никогда не говорил ей о себе, и была права. Она говорила, что любит меня и это вновь была правда. Мне никто никогда не говорил подобные вещи, ведь я никому не давал такого повода. Ей тоже, но она почему-то любила. Мне было трудно понять, что это за чувство. Надменная ухмылка тронула моё лицо. Не помню точно, над чем я тогда насмехался, — скорее всего, над собой. Я был холоден, я был жесток. И в первую очередь я был жесток к самому себе: я снова выбирал одиночество, хотя прямо сейчас мне, наконец, выпал шанс выбрать что-то другое. Но я давно был проклят. Помимо всего прочего, в тот вечер я слабо ощутил, что привязался к ней. Привязался к моему товарищу по команде, к розововолосой девочке, которая так и не отрастила свои волосы. Я слушал её признания, и каждое сказанное слово вонзалось острым кунаем*** в моё сердце. Харуно снова сказала, что любит меня всей душой и сделает всё, чтобы я был счастлив. Вы можете себе представить? Любит. Меня. Мне стало дурно: я не ожидал, что её чувства окажутся такими сильными, не ожидал, что ей и впрямь есть дело до моего существования. Я должен был заставить её ненавидеть меня, но это казалось нереальным, — я не знал, как это сделать. Возможно, я, в самом деле, начинал что-то испытывать к ней, но это было не то, чего она хотела. Чтобы чувствовать нечто светлое к человеку по-настоящему, внутри не должно было быть боли, которая пожирала меня, а во мне было желание мстить. И всё же эта привязанность была сильной. Я чувствовал, как это состояние горело в груди, замурованное под толщей ненависти. Тем не менее, я собирался уходить, я твёрдо сознавал, что не могу повернуть назад. Что могло быть тут, когда в мире ещё нет справедливости? Сакура тоже это понимала. Разве человек с большим сердцем, как у неё мог этого не понимать? Она всё плакала, уговаривая взять её с собой, уверяя, что поможет отомстить. Безумная. Я не собирался заводить союзников, тем более подвергать её опасности, заставляя смотреть на смерть каждый день. Смерть, которую я видел в своих кошмарах каждую ночь; или наблюдать, как я убиваю. Я не мог слушать это больше, но я молчал. Я надеялся, что всё прекратится с минуты на минуту и, она забудет обо мне завтра же. Проснётся утром, начнёт всё с чистого листа и выкинет меня из своей памяти. Забудет моё лицо, моё имя, мою фамилию. Мою проклятую фамилию, которую ей не стоит носить никогда. Она повзрослеет, перестанет быть наивной и найдёт себе достойного человека. Наруто вполне бы подошёл. Да кто угодно, только не я. Сакура замолкла, — она ждала моего решения. Я стоял к ней спиной, дрожа всем телом. Последние её слова я уже не слышал, они смешались с рыданиями. Я резко обернулся, окинул её ледяным взглядом и всё, что я мог тогда, это сказать ей только так: — Ты правда меня раздражаешь! В этот момент моё сердце провалилось куда-то во тьму. Я был нечестен, я видел её лицо… Глаза расширились, они блестели от слёз и боли. Она не верила своим ушам, и кто угодно сошёл бы с ума от такого. Я сделал шаг вперёд, чтобы уйти, но она бросилась вдогонку. — Если ты не остановишься, я закричу на всю деревню! — завопила розововолосая. Я был растерян. Я был зол и злился на каждого, кого мог припомнить. Я чувствовал, что она надоела мне до безумия, и всё это означало, что она заставляла меня ощущать эту немыслимую связь с ней, которой, как я полагал, быть не могло. Но я всё ещё хотел сделать ей больно, — это было странное навязчивое желание. Я ненавидел брата, я ненавидел Сакуру, я ненавидел себя. Я тратил время. И тратил его на то, что пытался убить искренние чувства в девушке, которая была мне настоящим другом. Я был ей благодарен, но Харуно этого не знала. Никто не знал эту мою сторону, ведь я прекрасно научился контролировать себя. С того дня, как был вырезан весь наш клан, — я стал в этом настоящим мастером. В ту самую минуту, когда мой родной брат заставил меня возненавидеть его, — я возненавидел весь мир, каждого, кто отзывался дурным словом об Учихах; горделиво ставил себя выше всех, наряду с учителями, временами вплоть до Хокаге, — искоренив в себе всё, что могло мешать моему отмщению. Я топил свои подлинные чувства, стоило им лишь зародиться, в тени моей безграничной ненависти и уже не считал ложь пагубной. Так во мне родилась совершенно иная личность. Я стал невозмутим и холоден, как вершина Фудзиямы. Мне были неведомы такие вещи, как забота и нежность, до тех пор, пока не случился этот прощальный разговор с Харуно. На миг что-то переключилось внутри меня и, тогда я понял, что должен остановить её. Хоть что-то хорошее я обязан был ей сделать. Я метнулся и оказался за её спиной. Как последний трус, не мог посмотреть ей в глаза. Она не заслуживала моего «бесцветного» взгляда и Сакура не выдержала бы его вновь. Не думаю, что снаружи чувствовалась разница от моего привычного поведения, но другого я дать ей в этот миг не мог. Она опешила. Я пытался подобрать слова, впервые за всё время. — Сакура, спасибо! — это снова было не то, что я хотел сказать ей, но единственное, на что я был способен. Она томно прошептала моё имя, её лицо пылало. Я дёрнул рукой и хлопнул её по спине. Ладонь жгло. Я надеялся, что касание было не сильным. Моя розововолосая подруга последний раз всхлипнула и упала мне на руки. Я положил девушку на ближайшую скамейку и провёл ладонью по коротким шёлковым волосам. Во мне было желание лечь с ней рядом, но я не мог. Необходимо было уйти до рассвета. Мне стало мучительно, но я почти не чувствовал душевной боли, я к ней привык. Я привык к Сакуре, однако, всё равно не понимал, как могло это произойти между нами. Почему её угораздило влюбиться именно в меня и почему я, далеко в уголках моего подсознания, хотел остаться с ней. Но что я мог ей дать? Ненависть? Несправедливость? Равнодушие? Месть? Я развернулся на пятках и зашагал в сторону ворот. С каждым шагом, удаляясь от неё, я чувствовал, что буду жалеть о тех вещах, что наговорил ей сегодня. Ей не стоило приходить сюда. На это я никак не рассчитывал, — я покидал Скрытый Лист. В ту ночь я обещал себе, что Сакура всегда будет в моей душе. Если я не умру, возможно, когда-нибудь я расскажу ей всё, что она так хотела знать об Учиха Саске…».
Примечания:
* Ципао - китайское платье.
** Куноичи - (яп. くノ一 куноити), термин, обозначающий женщин-ниндзя.
*** Кунай - японский кинжал, возможно произошедший от кельмы.
✰ Сакура - дерево вишни из подсемейства Сливовые.
✰ Лес Смерти - Сорок Четвёртая Тренировочная Площадка, место для проведения экзаменов.
✰ Проклятая печать /Проклятая метка/ - одна из разновидностей Проклятой печати Орочимару.
✰ Шаринган - Копирующий Вращающийся Глаз, доудзюцу и Улучшенный Геном клана Учиха, который выборочно проявляется у его членов.
✰ Хокаге - один из пяти великих Каге, - титул, отведённый лидеру скрытой деревни.
✰ Скрытый Лист – (Конохагакурэ но Сато), Деревня, Скрытая Древесной Листвой, - скрытая деревня Страны Огня.
