Все счета закрыты

— Ты так улыбаешься, словно выиграл приз, — заметил Хакс за обедом. — Сегодня консультантка, Марша Уиллис, решила занять у меня денег, — Рен говорил неторопливо, наблюдая за Хаксом. — Пятнадцать тысяч сроком на месяц, без долговой расписки и процентов. Попыталась надавить на жалость. — И ты, разумеется, денег ей не дал. — Ага. — А вдруг у нее серьезная ситуация? — Шутишь? — недоверчиво спросил Рен. — Ситуация? Что это еще за глупости? Пусть возьмет кредит в банке. Сегодня у Хакса было плохое настроение из-за придирок замдекана, и он не замедлил отыграться на Рене, хотя был согласен с его решением. — До чего же ты ненавидишь людей, — сказал Хакс, качая головой, — даже удивительно. Конечно, просьба этой девушки более чем странная, но ты не одолжил бы и десяти долларов. — Почему я должен разбрасываться деньгами направо и налево? — Рен заметил, что Хакс не в духе. — Просьба абсолютно нелепая. Простота хуже воровства. — Ты — мизантроп, — Хакс пожалел, что затеял ссору, но не знал, как остановиться. Ему не хотелось идти на попятную. — На основании чего? Тебя люди сильно обидели? Ты и без них постоянно находишь проблемы. Рен с тоской взглянул на Хакса. — Хватит, — он наклонился к столу, — перестань. Не принимай близко к сердцу проблемы незнакомого тебе человека. — Если следовать твоей логике, то я вообще не должен обращать внимания на окружающий мир, — Хакс торопился добить Рена, пока не нахлынули угрызения совести. Ему захотелось, чтобы Рен принял его точку зрения. — Несчастный Донал, который умер от передозировки на стоянке. Ты говорил, чтобы я не обращал на него внимания. Ты почти дошел до того, чтобы запретить мне устроить похороны. — Хватит. — Нет, не хватит! — Хакс заметил, что Рен растерялся. — Нет, ты не должен давать деньги кому попало без всяких обязательств, но, положа руку на сердце: ты бы и цента не дал той девушке. Разве не так? Рен действительно растерялся. Он не понимал, почему Хакс повышает на него голос и чего, собственно говоря, хочет. Поэтому Рен разозлился. — Хватит! — он ударил ладонью по столу. Милли, сидевшая под столом, убежала: она не привыкла к громким голосам. — Заткнись! Не говори мне, что делать! Я тебя не поучаю, вот и ты будь любезен. — Последние слова Рен проговорил с кривой усмешкой: — Не изображай из себя альфа-самца, ты явно не такой. — Да неужели? — Хакса это задело. — Кажется, это ты постоянно твердишь, что принадлежишь мне, а не наоборот. Вон, даже татуировку набил. Рен непроизвольно прикоснулся к шее. Хакс был прав, но Рен не хотел это признавать. Он разозлился до того, что перестал нормально соображать. Рен взял нож и вонзил в левое предплечье, проткнув его насквозь. Он вытащил нож и швырнул его на стол. Хакс схватил салфетки, зажал рану и от всей души отвесил Рену пару пощечин. — Безответственный придурок! — крикнул он. — Что это еще такое? Рен с сожалением смотрел на кровь на полу и молчал. Хакс забинтовал рану. Но увидев, что на бинте расплывается пятно крови, понял, что без врачебной помощи не обойтись. — Извини, — Рен обиделся на Хакса из-за пощечин, но ничего не сказал по этому поводу. — Прости, я не хотел, так получилось. — Получилось?! — закричал Хакс. — Когда же ты прекратишь мешать мне жить? Твои глупости в прошлом привели к тому, что ты без пяти минут калека! — Ты ошибаешься, — Рен прижал к себе раненую руку. — Я не стану калекой. — Очень на это надеюсь! — Хакс дошел до наивысшей точки кипения. — Я не буду носиться с тобой, когда ты станешь беспомощным! Ясно? — Да, — едва слышно ответил Рен. — Ясно. — Я отвезу тебя в больницу, — безапелляционно заявил Хакс. — И не вздумай сопротивляться. Рен послушно последовал за ним к машине. — Меня уже трясет от тебя, — Хакс чувствовал вину за вспышку гнева, но не хотел, чтобы Рен это понял. — Ты эгоцентрист, думаешь только о себе. Он распространялся на эту тему, пока они не приехали в больницу. — Я подожду, — сказал Хакс, толкая Рена в спину. — Давай быстрее. Рен равнодушно перенес процедуру обработки раны и почти не почувствовал боли. Он односложно отвечал на вопросы — и вдруг словно споткнулся обо что-то. — У вас гематомы на лице, вы упали? Или вас избили? — спросила врач. На бейдже значилось ее имя: «Эллен Уивер». Рен вспомнил, с какой силой Хакс ударил его в столовой. — Я поссорился с мужем, — ответил он, прикасаясь к своей щеке. — Но это не он меня ранил. Я сам. — То есть эти пятна остались после ударов вашего мужа? Рен с удивлением взглянул на Уивер. Он не понимал, почему ее так заботят эти проклятые гематомы. — Да. Я его довел, это целиком и полностью моя вина, — Рен действительно был уверен, что Хакс прав. — Вы закончили? Он перевел взгляд на свою руку. Теперь рана не болела благодаря анестезии, ее зашили и перебинтовали. — Да. Вы в курсе, как следует ухаживать за такого рода повреждением? — Уивер пристально смотрела на Рена, и ему не понравилось ее внимание. — Я в курсе, не в первый раз, — кивнул он. — Спасибо за помощь. Уивер наклонилась к Рену и негромко произнесла: — Если у вас проблемы с домашним насилием, то я могу помочь. — Вы о чем? — с искренним удивлением ответил Рен. — Посмотрите на меня, я похож на жертву домашнего насилия? — Это нормально — отрицать очевидное, — сказала Уивер. — Не волнуйтесь, из любой ситуации можно найти выход. Рен поднялся, перед глазами все поплыло. Но он справился с этим, как справлялся и раньше. Ему не хватало трости. Рен схватился за стол, чтобы не упасть. — Что с вами? — Уивер попыталась помочь Рену, но он сказал: — Не надо. Голос прозвучал угрожающе, и женщина непроизвольно отшатнулась от Рена. Медсестра приблизилась к двери, готовая позвать на помощь охрану. — Со мной все в порядке, — Рен неуверенно направился к выходу. — Всего хорошего, спасибо за помощь.

***

Хакс чуть не уснул, дожидаясь Рена. — Наконец-то! — воскликнул он, когда Рен осторожно потормошил его. — Я уж думал, что придется торчать здесь до утра. — Поехали домой, — Рен улыбнулся. — Я тебя очень люблю. Хакс отвернулся, испытывая угрызения совести из-за того, что распустил руки. Одновременно он разозлился на Рена, который спровоцировал побои. — Знаешь, иногда мне кажется, что нам не стоило возобновлять наши отношения, — признался Хакс, когда оба сели в машину. — Я с тобой не согласен. — Ну и что? — Хакс взялся за ключ, но убрал руку. — Послушай, Кайло, так не может продолжаться. Самоповреждения — это серьезный симптом. Тебе нужно пообщаться со специалистом. Я не смогу помочь. Во-первых, у меня нет лицензии. Во-вторых, я не практикующий психолог. И вообще, ты превратил нашу жизнь в настоящий ад. Ты нестабилен, разбалансирован. Кайло, иногда мне страшно возвращаться домой. Я боюсь, что найду тебя с простреленной головой или перерезанными венами. Пожалуйста, не заставляй меня страдать. Рен мельком взглянул на Хакса и уставился на приборную панель. — Ты слышишь? — Да, слышу. Я не буду ничего с собой делать. Обещаю. — Ладно. — Хакс завел мотор. — Впрочем, у меня нет выбора. Ты все равно сделаешь то, что наметил. Тогда, пожалуйста, если задумаешь совершить суицид, то делай это не дома. — Я не собираюсь ничего совершать. — Рен прислонился к двери. — У меня голова кружится, давай вернемся домой. — Твои обещания яйца выеденного не стоят, — с горечью ответил Хакс. — И это глобальная проблема. — Я не покончу с собой! — крикнул Рен, ударяя кулаком по двери. — Не внушай мне это! — Прекрати истерику! — приказал Хакс. — Немедленно успокойся! Я ничего не внушаю, не выдумывай. И предупреждаю, что не буду с тобой нянчиться. Ты привязал меня к себе, вытворяешь что хочешь, постоянно обманываешь, лжешь, крадешь мою жизнь. Ты похож на упыря, рядом с тобой я не могу расслабиться. Постоянно надо быть начеку. Слова Хакса попадали в больные места Рена. Возразить было нечего. Он задыхался от боли и ненависти к самому себе. Но со стороны Рен выглядел просто уставшим. Хакс погладил его по волосам и сказал: — Помиримся? Сожалею о сказанном, ты не самый плохой человек в мире. Хочешь что-нибудь на ужин? — У меня закончились конфеты, — ответил Рен. — Но я завтра куплю. — С больной рукой сядешь за руль? — скептически спросил Хакс. — Сейчас заедем в супермаркет и купим конфеты. — Я сам это сделаю, — упрямо ответил Рен. — Прекрати меня контролировать. — Уж кто бы рассуждал о контроле! — вспыхнул Хакс. — Не ты ли разместил видеокамеру напротив моего прежнего дома? А кто рылся в моем мусорном баке и считал пустые винные бутылки? Не ты? Да, помню, ты нанимал бездомных. А кто сломал мне ногу, стремясь удержать от ухода? Разве это не контроль? — Ты куда-нибудь поедешь? — Рен внезапно успокоился. — И не нервничай, а то в аварию попадем. Хакс подавил желание выгнать Рена из машины. Он так и не заехал за конфетами, а дома закрылся в своем кабинете. Рен остался в гостиной, играя с Милли, а потом бездумно переключал телеканалы. Он позвал Хакса ужинать, тот ответил, что будет есть в кабинете. Рен принес ему ужин и получил в ответ сердитое: «Я тебя об этом не просил». — Можно я тут посижу? — спросил Рен. — Нет, нельзя, — Хакс и сам не знал причины своей злости. Но сейчас он не хотел ни видеть, ни слышать Рена. — Уходи. Не забудь поужинать. — Я не голоден. — Решил себя голодом уморить? — Хакс едва не столкнул поднос с тарелками на пол. — Иди и поешь. Немедленно! Рен ушел, но ужинать не стал. Он покормил Милли и почистил ее лоток, потом поднялся на второй этаж и забрал поднос. — Ты поел? — с подозрением спросил Хакс. — Да. — Хорошо. А теперь иди, мне нужно поработать. Ложись спать, если хочешь. И не забудь принять лекарство. Рену ничего не хотелось делать, но он старательно выполнил все распоряжения Хакса. Сквозь сон он услышал, как Хакс ложится в постель. Рен повернулся, но Хакс сказал: — Даже не вздумай приставать. Мне нужно выспаться. — Почему ты плохо ко мне относишься? — Рен поморгал, разгоняя сон. — Ты меня разлюбил? Я тебе надоел? — О господи! — вздохнул Хакс. — Самое время выяснять отношения. Разумеется. Нет, ты мне не надоел, и я тебя не разлюбил. Я хочу спать, вот и все. Спокойной ночи. — Можно тебя обнять? — Да, — Хаксу стало не по себе от этого вопроса. Обычно Рен не спрашивал разрешения обнимать. — Я все испортил? — спросил Рен. — Правда? — Да спи ты уже, — ответил Хакс. — Ничего ты не испортил.

***

Звонок с неизвестного номера не насторожил Рена. Ему время от времени звонили друзья или знакомые заказчиков. — Слушаю, — коротко ответил он. Сегодня Рен приехал в магазин, чтобы пообщаться с управляющим. На него снова работал мистер Ленц. — Бен? — этот голос нельзя было не узнать. Рен побледнел и вышел из магазина через черный ход. Он прислонился к стене и ответил: — Да, Майкл. — Я рад, что ты меня не забыл. Сначала о делах. У тебя есть меч-трость? Не отрицай, есть. Избавься от этой вещи. Одна из твоих консультанток заявила в полицию, что ты разгуливаешь с запрещенным оружием. Рен как раз опирался на трость. — С чего бы мне тебе верить? — спросил он. — Откуда такие сведения? — Я вернулся в Чикаго два месяца назад. И нанял частного детектива, чтобы все-все разузнать о тебе. Так ты избавился от трости? Рен вышел через калитку на соседнюю улицу и нашел мусорный бак. Сначала он протер трость носовым платком, а потом положил ее в бак. — Избавился, — коротко ответил Рен. — Что тебе от меня надо? — Как нелюбезно с твоей стороны, Бен. Ты такой неблагодарный. Жду тебя сегодня в половине восьмого вечера. Ты знаешь мой адрес. В тот же день в магазин пришли полицейские и задали вопросы по поводу трости. — Да, у меня была трость, — ответил Рен. — И нет, она не была со скрытым мечом внутри. Я оставил трость прислоненной к машине, но когда вернулся за ней, то ее уже не было. — Можно осмотреть ваш кабинет? — спросил один из сержантов. — Пожалуйста. Можете осмотреть даже мою машину, — с легкой усмешкой произнес Рен. После ухода полицейских он подозвал к себе Маршу и сказал: — Ты уволена. Я выдам тебе выходное пособие и не поскуплюсь на рекомендательное письмо будущим работодателям. Но ты больше не будешь работать здесь. Рен ожидал возмущения или слез. Марша забрала деньги, письмо и молча ушла.