Там, где цветет полынь...

…Там, где цветет полынь так сложно вырасти розе… Ее бедра и талию вновь украшают его метки. Ее кожа так бела, так нежна… Он не сводит их магией. Она не сводит их. Он не помнит, когда у них это началось. Она не желает вспоминать. Он живет этим. Она живет встречами с ним. Они оба безумны. Совсем маленькую капельку. Они заслужили это. Темный Лорд сгинул. Почему бы не вкусить все стороны жизни? И она вкушает. Жадно, покорно, неистово… А он… О, он всегда умел наслаждаться и такими сторонами жизни. И вот теперь у него есть она. Ее темные кудри красиво рассыпаются по влажной от пота спине. Ведь он действительно мастер своего дела. Она кричит, она «умирает»… Чтобы «возродиться», чтобы вновь и вновь «гореть» под его руками. Его зачарованные плети так «ласкают» ее кожу… Его сильные пальцы так сжимают ее запястья, что она вновь кричит, а потом… Потом красиво кончает. Он может быть нежным, может быть грубым. Он никогда не дает ей упасть. Ее лоно всегда влажно для него… Его игрушки «раскрывают» ее в таком месте, что она требовательно вскрикивает, изнывая от «пустоты» во влагалище, в то время как ее анус заполнен до отказа. Она словно создана для искусства сибари. Тонкая, гибкая, но невероятно крепкая. И ей идет серебристо-зеленый цвет шелковистых прочных нитей. И он «пьет» особую красоту, любуется изгибами ее обнаженного тела… Он требователен — она покорна, он нежен — она словно жадная до ласк тигрица… Она прилежная ученица. А вечерами… Ее сердце замирает, когда он ведет у них зелья. Ведь у нее есть огромная тайна. И эта тайна вновь «расписала» ее тело «узорами» Он не красив, но ее лоно обдает жаром, когда она вспоминает на что он способен. А способен он на многое. Он в совершенстве владеет Темной магией и это ее возбуждает настолько, что у нее поджимаются пальцы ног, когда она представляет его за приготовлением Запретных зелий. Она явственно видит как он склоняется над томом, облаченным в кремовую кожу… Она догадывается, чья это кожа и от этого становится жутко настолько, что мурашки расползаются по спине. У него есть особая коллекция. И она волнует ее. И немного пугает. Ведь каждая вещь в ней приносит боль и… наслаждение. Острое, ранее не доступное ей. Она обожает аромат полыни, исходящий от его мантии. И от рубашки. Он любит белоснежные рубашки. Но все же ей немного грустно. Ведь он никогда не целует ее. Как жаль… Она часто повторяет про себя полюбившиеся строки: «Там, где цветет полынь так сложно вырасти розе… " И все же она надеется, она желает… Он украдкой наблюдает за ней. Как она смеется, как шепчется с Малфоем и Поттером. Она рада, что эти двое наконец-то признались, что не мыслят жизни друг без друга. Иногда он перехватывает ее взгляд… «Девочка, моя девочка…» Ведь у него тоже есть тайна. «Хотя нет — уже девушка. Мечтающая, романтичная… " *** Она узнает, что он не выносит вульгарности. Вернее то, что считает вульгарным. Прозрачные микроскопические трусики, темная помада… *** Она наказана за то, что осмеливается шепнуть о том, что сегодня явилась на урок без нижнего белья. Наказана жестко. — Повторяйте, мисс Грейнджер… — Я не должна являться на ваши уроки без нижнего белья… Шлепки сильные, на грани. Он действительно рассержен. В подземельях порой холодно, сыро и глупая девчонка могла простудиться. — Еще раз, мисс Грейнджер! — Пожалуйста, пожалуйста… — Я не повторяю приказов. — Я не должна являться на ваши уроки без нижнего белья… Ой, мамочки… Ягодицы безрассудной девчонки алеют и он глубоко вздыхает. Он надеется, что урок усвоен. *** Она носит простое хлопковое белье. И оно возбуждает его. Она носит его белоснежные рубашки в его комнатах. И это возбуждает ее. Она замечает, что там где они встречаются — в вазе теперь стоит роза. Напоминающая по цвету ее губную помаду. Ту, которую он ей подарил. О, эта помада… Она каждый раз вспыхивает, вспоминая какие губы он любит красить этой помадой. Это его маленький фетиш и она разделяет его. *** Минуты тянутся резиной. Она облизывает пересохшие губы. Он проверяет, проверяет бесчисленные эссе… Ее соски оттягивают серебристые зажимы. Они скрыты под его рубашкой, в которую она вновь облачена. Она не смеет свести колени. Хотя ее бедра уже подрагивают от напряжения, а влагалище намокло от ранее подаренных ласк. Но она не получила разрешение кончить. Она стоит коленями на мягком ворсе ковра. Ей так жарко, она так возбуждена… Она явственно представляет свои гладкие половые губы. Накрашенные нежно-розовой стойкой помадой. Он их накрасил… Святой Мерлин… Она натянута будто струна, она изнывает… Она явственно знает, что на ее кипенно-белоснежных скромных трусиках растекается пятнышко влаги… Она вновь и вновь смакует вкус его семени, оставшийся на корне языка. Она осмеливается поднять глаза… Она знает, что ее щеки залиты румянцем. Она встречается с его взглядом, жадно следит за движением губ… Святой Мерлин! *** Ей кажется, что порой он читает ее мысли. И он знает ее любимое произведение. — Там, где цветет полынь… Его голос интимно-низок. У нее перехватывает дыхание. — Так сложно вырасти розе… Едва слышно продолжая. Ведь его губы так близко и она не может оторвать от них глаз. — И все же… Ее сердце замирает от восторга. Она не знает, как красива сейчас. Подается ему на встречу… Святой Мерлин…