Цена запретного чувства

POV ВЛАД С самой первой встречи я вынужден был ее ненавидеть, маленькую девочку с большими глазами. Она была похожа на брошенного котёнка, которого хочется обогреть и приласкать, но мне предоставлялась лишь роль ее Палача. Я правда старался игнорировать присутствие в нашем доме Ирины Леонидовны и ее дочери, но если с первой все более-менее получалось, то вторая была просто везде, куда бы я не шел. - Сынок, я очень счастлив, что обрел новую жену и прекрасную дочь, но это совсем не значит, что жертва твоей мамы мною забыта, она навсегда заняла место в моём сердце, и её светлая память будет сопровождать меня до конца моих дней. Я люблю тебя и уже полюбил Алину как родную, почему же тебя так сложно это сделать? Девочка то хорошая, побитая жизнью, но всё равно остается доброй и мягкой, ты только присмотрись…- уговаривал меня часами отец, но мне не нужно было приглядываться, я всё это и так видел, только ее невинный взгляд пробуждал во мне совсем не братские чувства. Думаю что всему виной чертов пубертатный период, гормональный всплеск взрослеющего подростка. В ней было идеально все: прекрасная наружность, добрый и мягкий характер, невинность и чистота, поэтому мне приходилось изо дня в день находить для себя все новые причины держаться от неё подальше. Самым простым решением было развивать свою ненависть, ведь причины для неё имелись не выдуманные. Я всегда носил с собой фото матери, оно меня отрезвляло, напоминая о том, что Алина та самая девушка, которая заняла чужое место в этой семье. И вот именно это фото нас и объединило, ну не ирония жизни ли это? Девушка застала меня в момент слабости, этого никто не должен был видеть, мои слова предназначались лишь воображению матери, с которой я часто разговаривал одинокими холодными ночами, только в эти моменты я мог позволить себе побыть слабым. И вот теперь, вытирая слёзы со щёк, я вижу перед собой полное сожаления и жалости лицо Алины, я вижу, что она готова разделить мою боль, единственная во всём мире проявившая сочувствие и понимание. Во мне словно боролись две сущности, одна хотела прогнать ее и навсегда стереть из памяти ее заплаканное лицо, а вторая желала поддаться искушению и выплакаться в ее объятиях. Я выбрал первую, но Алина всегда оказывалась на шаг впереди, она невинно прижалась ко мне своим хрупким дрожащим телом, словно хотела забрать мою боль себе и я сорвался… Сам не помню, как решился, но все же коснулся ее таких желанных губ, ожидая тут же получить вопль протеста и натолкнуться на испуганный взгляд, ведь она тогда была совсем еще девочкой и я не осудил бы ее за это, но к моему величайшему изумлению она только простонала, крепче прижимаясь ко мне, что окончательно сорвало крышу и лишило меня тормозов. Я целовал ее нежно, насколько только хватало моей выдержки, я боялся ее напугать, желал почувствовать ответную реакцию и добился ее. Сестрёнка буквально плавилась в моих руках, и я ликовал, пока не услышал голос её матери, который нас моментально отрезвил. С тех пор моя тяга к этой прелестной девочке возросла в десятки раз, и я ненавидел себя за это, но вымещал всю злость на ней, обвиняя именно её за моё запретное и порочное влечение. Я чувствовал, что предаю память матери этим проклятым чувством и совесть съедала меня каждый день, что мне было делать? А Алина тем временем ощущала себя любимой дочерью, любимицей всей семьи и мне хотелось стереть эту улыбку с её лица, черт, знала бы она как мучает меня каждый божий день. Ещё я никак не мог понять, зачем отцу понадобилось, чтоб все считали нас родными братом и сестрой? Этот факт делал мое чувство к ней еще более мерзким, словно я пытался совратить ребёнка. Единственным выходом было просто игнорировать всё, что с ней связано, но меня на долго не хватало, я часто приходил в её комнату, когда она спала и как одержимый любовался её безмятежным сном, воровал её вещи, что бы иметь возможность в своей комнате наслаждаться её запахом, будто она лежит рядом со мной на соседней подушке. Я медленно сходил с ума и не видел спасения ни в чем, поэтому всё это выливалось в агрессию. Она взрослела и становилась все более сексуальной, я видел, как она нравится парням, черт, смотреть, как этот имбицил Воронцов пускает слюни на мою малышку, было просто невыносимо, но я молча терпел, ни словом, ни делом не выдавая себя, но ведь всему есть предел! Финальной точкой стало появление моей милой сестрёнки на дне рождения Стаса. Я еще никогда не видел Алину такой соблазнительной и самое страшное, что она так вырядилась для моего друга. Я не знаю, какие чувства одолели мной, когда я заметил, как они танцуют, но я готов был разорвать друга в ту минуту и на всю глотку заорать «ОНА МОЯ!». Черт, даже отношения с Илонкой не помогали мне избавиться от этого наваждения, ведь с ней я начал весь этот фарс, который Воронцова именовала отношениями, только ради того что бы хоть как-то отвлечься на её соблазнительное тело, вытрахать из себя всю эту дурь, но она меня больше раздражала, чем возбуждала. Черт возьми, а ведь считалась Илона одной из самых сексуальных девушек универа, которую хотел трахнуть каждый второй, хотя нет, скорее все же просто каждый! Из дома Березиных я Алину выволок силой, ни мысли о матери, ни желание отца сделать из нас семью не могли отрезвить меня в тот вечер, чертов алкоголь в крови только усиливал моё безумство, я несся на запредельной скорости, боковым зрением наблюдая за малышкой, она боялась и я не знал чего больше – скорости или меня, но надо отдать ей должное, держалась она молодцом, не визжала и не плакала, но мне отчаянно захотелось в этот момент увидеть ее слёзы… Её ноги в этих чулках, это короткое платье, я чуть не слетел с катушек, проводя по ним рукой, готов был наплевать на всех и всё, просто не знаю, как мне удалось взять себя в руки и заставить себя оторваться от её самого соблазнительного в мире тела. Стоит только представить, что с ней делал Стас, неужели он уже попробовал её? Алина, ты оказалась настолько дешевой, что отдалась Березину на первой же вечеринке? Смотреть на её распухшие губы было невыносимо, поэтому мне нужно было её унизить, накричать, все что угодно, только бы не сорваться… Черт возьми, Алина словно почувствовав моё слабое место и начала активно на него давить. На следующий же день я уже видел эту сладкую парочку мило воркующими и даже моё предупреждение не приближаться к Алине, не подействовало на Стаса. Он как слепой щенок пускал слюни по ней и я не мог его за это судить. Видимо она его зацепила настолько, что он был готов наплевать на нашу дружбу, дав мне понять, что не отступит. Неужели я дал слабину и Алина догадалась какое сильное влияние на меня оказывает? Нет, она не могла, я был осторожен, или нет? Я уже ничего не понимал… Они стали встречаться, а мне оставалось лишь мысленно проигрывать в своём воображении, как чужие руки ласкают ту, которую я страстно хочу больше всего на свете и никогда не смогу иметь. Я так завидовал другу, ведь он может наслаждаться её прелестной улыбкой и радовать её каждый день, целовать, наслаждаться её телом…СТОП! На этом моменте мне сносило остатки крыши. Мне хотелось убежать, забыться, нырнуть под лёд и никогда больше не ощущать этого проклятого чувства. Я потерял тормоза и ушёл в длительный запой, даже попробовал несколько видов наркотиков за эти несколько дней, которым я давно потерял счёт. Но все это не помогало, наоборот, даже в пьяном угаре и под кайфом мне мерещилась только она… Я слабо помню, как меня привезли домой, но когда словно ангел с небес, ко мне спустилась Алина, я готов был расплакаться. На ней был лишь шелковый халатик, который соблазнительно спадал с её плеча, открывая богатое поле для моих фантазий. Она что-то говорила, я в ответ как обычно пытался хамить, не помню подробностей, только лишь ее запах, который меня заполонил, когда девушка попыталась поднять меня по лестнице. Я не смог удержаться и припал к нежному шелку её волос, я был в раю…Она такая нежная и хрупкая, совсем близко, но мне хотелось быть ещё ближе. Всё тело болело, кажется, я подрался, но физическую боль заглушала её близость, и я не мог ощущать ничего, кроме нарастающего возбуждения и желания всецело обладать ею. Господи, я забылся настолько, что позволил себе поцеловать её, впервые за много лет душевных мучений и это оказалось ещё прекрасней, чем я это помнил и представлял сотни раз. В тот момент мне было плевать на всё, лишь бы она вот так обнимала меня и тёрлась, словно тоже изнемогает от желания. Стоп! Что? Она снова ответила? Не посмеялась, не оттолкнула, не возмутилась, а страстно отвечала мне в моём безумии. Сомневаюсь, что в тот момент я смог себя остановить, если бы не сонный голос отца. Честно? В тот момент мне было плевать, даже если бы он застукал нас, мне осточертело обманывать всех, а в первую очередь самого себя, но Алина взяла ситуацию в свои руки и мы продолжаем играть в эту чертову игру. Утром я не мог смотреть на себя в зеркало. Моя малышка мирно посапывала, свернувшись клубочком в кресле, несмотря на головную боль, я наклонился и провёл пальцами по шелковистым прядям её волос. Понимание всего произошедшего вчера пришло вместе с отрезвлением, и я испугался, поэтому и поступил как последний трус, заверив Алину в том, что ничего не помню, так было сделать проще всего. Для себя я твердо решил позволить ей отдалиться, пытался убедить себя в том, что так будет лучше, поэтому и дал зелёный свет их отношениям со Стасом, но как же я ошибался… Может все и получилось бы, если бы на её проклятом дне рождения она не посмотрела на меня ТАК! Целуя Илонку за деревьями, я всячески пытался отвлечься от мыслей об имениннице и забыться в объятиях роковой красотки, трахнуть её несколько раз, что бы выпустить пар и когда я уже готов был спустить штаны я заметил взгляд прекрасных огромных глаз на испуганном лице. Время остановилось, а я все не мог поверить в то, что вижу – Алина готова была расплакаться от того, что я целовал другую, её глаза метали молнии и взгляд полыхал ревностью. Нет, дура, что ты творишь? Какого хрена ты так смотришь? Я и опомниться не успел, как произнес вслух единственную мысль, которая крутилась у меня в голове, о том, что мечтаю попробовать её на вкус, совершенно забыв о девушке, что была в этот момент у меня в объятиях. Алина сорвалась и убежала и я не сразу понял почему, только когда Илона начала навязчиво снимать с меня штаны, я опомнился, извинился и побежал на зов сердца. Я вынужден был её наказать, она не может так со мной играть, здесь я кукловод! С моих уст срывались грязные слова, которые ничего для меня не значили и были так далеки от правды, но она поверила, я снова сломал её, я видел это в её глазах и ликовал. Я не мог позволить ей дать мне надежду и рубил всё на корню. Кажется, у меня получилось добиться своего, сестрёнка обходила меня десятой дорогой и шарахалась при любом моём появлении. Сначала я был удовлетворен, но вскоре сам не заметил, как начал по ней тосковать, и никакие вечеринки, алкоголь и девушки меня не спасали, дошло до того, что мне чтобы кончить во время секса приходилось закрывать глаза и представлять её лицо перед собой. Я не собирался вмешиваться в её отношения со Стасом, но все получилось само собой, словно какая-то сила действовала вместо меня и вот сейчас она стоит на пороге моей спальни, полностью разбитая, подавленная, сломленная, разве не этого я хотел? Ликуй Влад! Какого хрена ты готов сдохнуть просто у её ног? Я довёл ее до крайности, она словно марионетка следовала моим указаниям, не пытаясь чинить сопротивление, накричать, ударить, плюнуть в лицо, а просто, как тряпичная кукла, безжизненно смотрела на меня, поднося лезвие к запястью, и тут мою плотину прорвало и все, что я так старательно прятал даже от себя, обрушилось на её хрупкие плечи, а точнее губы. В груди все затрепетало, когда я начал упиваться нежной кожей Алины, сладкими губами, словно дикий зверь, желая поглотить ее целиком. Я даже не задумывался о том, что мог до смерти напугать её, дикое, необузданное желание было гораздо сильнее остатков здравого смысла. Я не сразу понял, что и в третий раз Алина с готовностью отдавалась мне, даже больше – она стремилась быть еще ближе, целовала с такой же страстью, что земля начала уходить у меня из-под ног. Черт возьми, она хотела меня не меньше, чем я её, но шальной приступ радости быстро заглушил голос совести - это под запретом, никогда и никто не сможет принять подобные чувства, она из-за тебя потеряет всё, ведь родители первыми осудят нас, окружающие тоже считают нас родными братом и сестрой, поэтому будут воспринимать нас как моральных уродов и гнобить каждый день, мне то было плевать, я и так чувствовал себя на краю социальной лестницы, несмотря на мнимый авторитет в универе, а вот Алину бы это добило, ведь она и так видела мало радости в жизни… Я вынужден был лишить нас обоих этой призрачной надежды, но что делать с этим дальше, я понятия не имею…