Насквозь

Определенно, Иллуми устал от выходок своего благоверного, хотя знал, с кем связался. Какие вообще могут быть нормальные отношения с кем-то вроде Хисоки? Но он думал, что готов смотреть сквозь пальцы на некоторые хм-м… особенности его поведения. Он, правда, устал от наигранного или нет, черт его разберет, безумия Хисоки. Но ведь это и притягивало к нему всегда, с самого дня знакомства. Убийца из каких-то трущоб, опасный, как лезвие ножа, чокнутый на всю голову. Для него не существовало никаких правил, никаких ограничений — лишь жажда убийства и жажда жизни. Иллуми знал, прекрасно знал, что Хисока у него — это раз и навсегда, хоть застрелись, и он не изменится, но иррационально хотелось спокойной жизни и именно с ним. Очередным поводом для рефлексий Иллуми стала просмотренная запись на телефоне Гона. Пока Гон с энтузиазмом рассказывал ему в кафе о том, какие они с Киллуа молодцы и как дружно проводят время, Иллуми незаметно взял его телефон и, уйдя в туалет посмотрел входящие сообщения. Забота о младшем брате — это не шутки, приходится и на такие меры идти. Почему Гон не удалил запись, неизвестно. Мог и не понять, конечно, что происходит на видео (это как раз и хорошо, значит они с Киллуа еще не добрались до изучения друг друга без одежды). Хисока все-таки непристойно сексуален, и член у него красивый, и то, как он сидел на краю кровати и дрочил, глядя прямо в камеру, тоже было красиво, но то, что этот конченый посылал подобные видео Гону, а значит и Киллуа, развращал брата, который и так от рук отбился и расстраивал Иллуми своим поведением, это спускать с тормозов нельзя. Он сохранил запись на своем телефоне. Иллуми окунул голову в мыльную воду: он принимал ванну, вернувшись домой после выполнения очередного заказа. Так, на пять минут работы, дольше выслеживал цель. Промывая длинные, тяжелые волосы, он продолжил размышлять о чертовом клоуне Хисоке. «Ведет себя как свинья, чуть ли не прилюдно дрочит на своих малолеток. Скоро жить переедет на Небесную арену», — окончательно распсиховался Иллуми. Брр… Даже в мыслях это прозвучало так истерично, что он успокоился. Собственно, выхода существовало два: порвать с Хисокой либо продолжить жить с ним, но немного проучив извращенца. Ах да, был еще и третий: убить Хисоку. Иллуми поскреб брусочек апельсинового мыла. «Нет, такого счастья Хисока не заслужил — пока» * * * Хисока любил Иллуми. Иллуми был умным и очень опасным — достойным противником. Плюс ко всему у него было бесценное приданное — его младший брат, причинив вред которому, Хисока мог рассчитывать на поединок с Иллуми в полную силу. О да, он, ни секунды не сомневаясь, расстался бы с жизнью в случае проигрыша. Эта схватка стала бы высшим пиком его жизни. Тем ценнее для Хисоки был каждый день обладания таким призом, как Иллуми, любовь к нему. «Мой драгоценный, мой единственный и последний», — задыхаясь от счастья и похоти, шептал он в черные волосы Иллуми, нежно целовал шею, укладывая его в постель каждую ночь, когда оба были дома. Пентхаус в лучшем отеле Йоркшина уже год был их домом. К тому же от отеля было рукой подать до Небесной арены. Хисока был не намерен спускать глаз со своих неспелых фруктов и внимательно следил за их созреванием. Как же они его радовали, осваивали владение нэн, наливались мощью. О…о… Хисока наскоро передергивал в туалете арены, смотря запись боя Киллуа с каким-то неудачником. Вот Киллуа смахнул кровь соперника, попавшую ему на лицо, и Хисока кончил, упершись лбом в дверцу кабинки. Как будто оказался рядом с Киллуа и почувствовал его возрастающую силу. «Может убить Иллуми? Тогда Киллуа будет драться со мной всерьез. Но нет, еще слишком, слишком рано, от несозревших фруктов может быть только расстройство желудка», — усмехнулся он своим мыслям, вытирая член туалетной бумагой. Хисока знал, что Иллуми уже дома и наверняка плещется в ванной. Так же, как и он, Иллуми любил подолгу сидеть в теплой воде, потом ухаживать за своим телом и волосами, нанося кремы и масла с изысканными ароматами. У Хисоки сибаритство развилось на почве детства и юности, проведенных практически на помойке, где ни о каких ваннах с горячей водой и мечтать не приходилось. Иллуми же вырос в очень богатой семье, и для него все это было обыденно. В любом случае пропустить момент, когда Иллуми находится еще в воде, не хотелось. Хисоке хотелось понежить свою драгоценность, еще влажного, расслабленного, порадовать его. Он зашел в номер, по пути к ванной комнате скинул с себя одежду, лишний раз бросил взгляд в большое зеркало. Хм… можно было и не смотреться, он и так идеален. — Позволь мне, — Хисока присел на край ванны, приподнял подбородок Иллуми и поцеловал в мокрые губы. — М, сладкий какой, — и глубоко просунул язык ему в рот. Иллуми, вообще-то, хотел сначала поговорить, но псих Хисока пришел распаленный, сразу же начал его целовать и ласкать. Ладно, сбросить напряжение будет не лишним. — Старайся, ублюдок! — голос задрожал, и приказать у Иллуми не получилось. Но Хисока завелся еще больше, со вкусом вылизав его рот, а потом член и промежность. — Ты рожден для этого, — засмеялся Иллуми, отдышавшись после оргазма. — М? Думаешь? Сколько бы ты заплатил за меня в борделе? — Да кому нужна твоя старая потасканная шкура. — Комплименты от любимого мужа, как же приятно. — Хисока выбрался из воды, повел шеей. — Стой. — Слушаю. — Хисока повернул голову, волосы без геля для укладки свисали на лицо мокрыми красными кисточками. — Сейчас пойдешь, ляжешь на кровать и подготовишь себя как следует. — О…о… — Хисока облизнул губы. — Только не тяни, пожалуйста. Иллуми в настроении поиграть, что может быть лучше? Никакие ленты, ремни и веревки им были не нужны — путы нэн связывали сильнее любых девайсов. Но то, что Иллуми воспользуется своими иглами, Хисока не мог и ожидать. Смертоносное оружие, миллиметр мимо — и он, Хисока, покойник. Иллуми методично втыкал их ему в тело, в пах, в соски, в голову, кровь вытекала из ранок тонкими струйками, Хисока почти терял сознание от удовольствия. — Я уж не ждал, когда ты… — Сил говорить не было, он закрыл глаза, когда Иллуми вставил в него член. На инстинктах согнул ноги в коленях и прижал к плечам, поддаваясь навстречу толчкам. Нечеловечески хорошо, иглы отключали сознание, черные глаза Иллуми гипнотизировали сильнее обычного. — Ты, ублюдок, ты забудешь обо всех кроме меня, так? В голову вошла еще одна игла, и по венам потекла чистая эйфория. — Да-а-а… Иллуми, ты мой единственный… Хисока подозревал, что отключился, когда кончал уже третий раз под Иллуми. Только Иллуми и только в насквозь психованном состоянии мог сделать ему так охуенно хорошо. Ради такого секса стоило его позлить, посылая видео со своей дрочкой Гону. Как знал, что Иллуми не удержится и полезет проверять телефон дружка своего брата. — О…о, все это делает мою жизнь определенно нескучной, — прошептал Хисока, засыпая и обнимая своего Иллуми.