Нормальным доступ запрещён

В затихшей комнате были слышны только влажные звуки шлепков по оголённой коже и тяжёлое мужское дыхание. Впившись руками в спинку кровати до такой степени, что побелели костяшки, Марк до крови прикусил губу. Удовольствие и боль становились неразделимы каждый раз, когда Натаниэль решал наведаться к нему в постель. И некого было винить — Марк сам охотно шёл на это лишь потому, что не мог иначе. Не то, чтобы рыжеволосый был груб постоянно, но в те дни, когда он был на грани бешенства, темноволосый юноша ощущал себя так, словно внутри него происходило землетрясения. Он знал, что надеяться на поцелуи, ласки и хоть какие-то проявления нежности было бы глупо. Подобное Натаниэль оставлял только для камеры, представляя всё в наиболее выгодном свете. Но за пределами съёмочной площадки в него вселялся настоящий зверь и время от времени Марк ловил себя на мысли о том, что это всё было до того мучительно, что умереть было бы легче. Сколько бы он не мечтал о нём, сколько бы печально не смотрел в след — всё было тщетно. Мужчины никогда не привлекали рыжеволосого красавца. В обычной жизни он имел дело только с женщинами. И каждая из них была красивее, роскошнее и божественнее предыдущей. Со своими женщинами Натаниэль был нежен и обходителен. Но он ни за что бы не и не взглянул на такого изнеженного и женоподобного парня, как Марк. Всё, что могло существовать между ними — только секс. Животный, агрессивный, больше напоминающий насилие, беспощадный секс, после которого болезненно ныло и сердце, и тело. Когда они оставались наедине, без камер, без съёмочной группы, Натаниэль набрасывался на него так, словно бы желал разорвать на мелкие части и даже ни разу не смотрел ему в лицо. Точно ненавидел больше всех на свете. И всё же, это было намного лучше, чем ничего. По крайней мере, юноша всегда мог рассчитывать на возможность увидеть родного его сердцу человека в те моменты, когда Натаниэль был на пределе своего гнева. Кровать под ними ходила ходуном и Марк держался из последних сил. Всё его тело было насквозь мокрым от пота, из глаз разве что искры не летели. Рыжеволосый безостановочно вколачивался ему в зад уже несколько часов и от следов спермы, простыня была полностью заляпана и издавала странный аромат. Казалось, пытка никогда не прекратится. Но к девяти часам утра даже бесконечный запас энергии Натаниэля подошёл к концу. Марк облегчённо вздохнул, с трудом скрывая слёзы на своих щеках. Рыжеволосый тяжело вздохнул, слезая с тела партнёра. Пока он вынимал свой обессилевший член из измученного тела брюнета, он издал тяжёлый долгий стон. Марк мельком взглянул на его красивое подтянутое тело и невольно поймал себя на очередной непристойной мысли по отношению к тому, кто всегда был так беспощаден к нему. «Похоже, я окончательно превращаюсь в мазохиста!» — подумал юноша. Отдышавшись, Натаниэль закрыл глаза и сложил руки на груди. Он выглядел спящим, но Марк уже давно знал, что таков его обязательный ритуал для снятия стресса и напряжения. Что-то вроде йоги, но с куда более непристойным уклоном. И трогать его в такие моменты было не просто запрещено, а даже несколько опасно для жизни. После этого он всегда решительно распахивал глаза, поднимался с кровати, снимал с себя очередной презерватив и шёл в душ. Это время Марк всегда использовал с той целью, чтобы хоть немного привести в порядок комнату, которую разъярённый Натаниэль мог ненароком превратить в руины. Его злость была всеобъемлющей. Порой доходило до того, что брюнету приходилось менять матрас, подушки и даже настольные лампы, которые рыжеволосый разбивал на куски. Свернувшись в позу эмбриона, Марк пытался дышать ровнее, преодолевая душевную и телесную боль, сковывающую его полностью. Он хотел бы зарыдать в голос, но не мог себе этого позволить. Словно бы внутри стояла какая-то непонятная преграда, не дающая высвободиться всему тому, что так мучило его. Парень поднялся на ноги и набросил на себя длинную футболку, которая едва ли не достигала худых коленей. Ему просто не хватало сил на то, чтобы натянуть что-нибудь на нижнюю половину тела. Слабыми от боли и усталости движениями, он скомкал постельное бельё, чтобы унести его в стирку. — Я ухожу! — крикнул Натаниэль из коридора. Марк беззвучно кивнул. Он давно привык к подобному. И тут его глаза заметили кое-что на прикроватной тумбочке. Это было кольцо Натаниэля, с которым он никогда не расставался. Было бы большой трагедией, если бы он потерял его. Совсем позабыв о своём внешнем виде, Марк побежал вслед за рыжеволосым. — Постой! — выкрикнул он. — Ты забыл! Неожиданно для юноши, Натаниэль обернулся и лицо его смягчилось, как только брюнет показал кольцо. — О! Спасибо большое, — улыбнулся актёр, забирая украшение и надевая его на палец, — я без него словно голый! — его большая ладонь ласково потрепала парня по голове. — Ещё увидимся! Он ушёл, а Марк так и продолжил стоять полуголый на пороге, мечтательно глядя в след тому, кто был ему дороже жизни. До тех пор, пока он не разглядел силуэт Маринетт — новой костюмерши — которая неслась в его сторону с решимостью самосвала. И тут Марк осознал, что его застукали и теперь придёт ему всемогущий капец. Он захлопнул дверь, но девушка уже была рядом и не позволила юноше совершить задуманное. Оставалось только поражаться тому, насколько сильной она была. А дурацкой мыслью какого лешего эта едва знакомая ему личность до него докапывается даже не было времени обремениться. Парень отчаянно сопротивлялся. И всё же, победила сила и упрямство. А Марк не обладал ни тем, ни другим. Спустя несколько минут ожесточённой борьбы, брюнетка с видом разъярённого быка на корриде, стояла на пороге небольшой квартирки темноволосого юноши. Деться от неё было некуда. Сопротивляться тоже было бесполезно. В дверном проёме появилась Джулека, чьё лицо выражало полное охреневание от того, что произошло. Всё, что смог сделать Марк — застенчиво поздороваться с теми, кто так нагло ворвался на его территорию. — Чаю хотите? — спросил он, просто не зная что ещё можно сказать. — Ты, — ткнула в его сторону пальцем Маринетт, — я только что видела! — она запыхалась. -Ты… ты и Натаниэль! Марк потерял дар речи. Вот где был вселенский нежданчик! — Я видела, что сейчас произошло! — продолжала костюмерша. — Между вами же что-то есть! — И это твой повод докопаться до бедного парнишки? — спросила Джулека. — Посмотри, на нём же лица просто нет. Всё ещё стоящий перед незваными гостьями даже без трусов, парень переступал с ноги на ногу, чтобы скрыть данную особенность. — У меня просто миллион вопросов, — задыхалась от никому непонятных чувств Маринетт, — ты просто обязан мне всё рассказать. — Может, — предложила Джулека, — для начала закроешь дверь? — Может, всё-таки чаю? — жалобно пискнул паренёк. Маринетт откинула назад пряди своих непослушных чёрных волос и оценила ситуацию. Похоже, в этот раз она, действительно, малость перегнула палку. Но это не унимала в ней чудовищную черту докопаться до ближнего своего из лучших побуждений, отдающих манией преследования. — Ладно, — вздохнула она, — наливай свой чай. Брюнетка так громко хлопнула дверью, что все вздрогнули. — Но ты просто обязан мне всё рассказать! — повторила Маринетт, с хищным прищуром глядя на хозяина квартиры.