Нормальным доступ запрещён

Утро пробилось, сквозь занавески. Маринетт приоткрыла глаза, впервые за долгое время, чувствуя себя такой отдохнувшей. В голове всплыло чудное воспоминание о прекрасном сновидении, посетившем её ночью. Как же живо и красочно это было: прикосновения пальцев, губ, языка, эти сказочные слова. Давно её не посещали такие горячие сны. Наверно, это всё было из-за беременности. По крайней мере, раньше Маринетт такого не снилось. В комнате было немного прохладно, но простыни мягко ласкали полуобнажённое тело, да и под пуховым одеялом было так комфортно. «Стоп! — пронеслось в голове девушки. — А с каких пор у нас появилось пуховое одеяло и шёлковые простыни?!» Брюнетка резко подскочила на кровати и обомлела. Она лежала на огромной кровати, застеленной лилово-белым шёлковым бельём. Просторная комната была окрашена в молочно-ореховые цвета с небольшим добавлением золота. Высокие потолки были украшены люстрами в стиле Людовика Шестнадцатого, на стенах в позолоченных рамах висели картины в духе рококко. Прямо напротив кровати располагался широкий балкон. И там Маринетт разглядела мужскую фигуру в длинном халате. «Похоже, я всё ещё сплю!» — подумала брюнетка. Она зажмурилась и покрутила головой, чтобы поскорее избавиться от наваждения. Но и когда она открыла их, мираж не развеялся. Мужчина на балконе повернулся, и Маринетт громко ахнула, узнав в нём Нуара. Его глаза ярко сверкнули. — Доброе утро! — произнёс Агрест, приближаясь к кровати. — Как самочувствие? Мне повезло, ты спала, как ангел, и ни разу не проснулась, пока я нёс тебя, — он присел на край и кокетливо дёрнул бровями, — даже когда я тебя переодевал. Девушка опустила глаза вниз и тут сообразила, что на ней совершенно невероятная, тонкая, как сон, белоснежная ночная рубашка. — Где мы?! Куда ты меня притащил?! — едва ли не закричала Маринетт. — Скажем там, — ухмыльнулся блондин, — территориально мы всё ещё во Франции. Это дом одного моего друга. По некоторым причинам, он использует его не так часто. — И почему я здесь? — Ты же сама вчера повелела мне остаться с тобой и никуда не уезжать, — улыбнулся Нуар. Он закинул ногу на ногу, демонстрируя девушке отсутствие нижнего белья, — и я решил немного побыть твоим джинном. Обещал ведь выполнять все твои желания! Маринетт от возмущения открыла рот. Воспоминания постепенно начали накрывать её сознание. — Нет, — прошептала девушка, — да как я могла так поступить. Боже, Лука! Он же теперь так волнуется! Я должна немедленно с ним связаться! У нас же свадьба! Должно быть, он с ума сходит от беспокойства! Дай мне телефон! — К сожалению, телефона при тебе не было, а свой я выкинул по дороге. Стационарного тут нет, интернета тоже, — всё ещё улыбаясь, ответил на её позыв Нуар, — даже почта приходит редко. — Тогда верни меня домой! — Нет. — Ты же обещал выполнять все мои желания! — Но я не говорил, что ты можешь одним желанием аннулировать предыдущее. — Но зачем? — Я просто украл тебя. Сердце девушки дрогнуло. Рука Адриана притянулась ближе, касаясь завитков её волос. — Мы же любим друг друга. Разве не так? Она почувствовала, как пылают её щёки. — Нельзя же всё так оставить! — произнесла брюнетка. — У меня есть Лука, а у тебя Кагами… С его лица ушла самодовольная улыбка, и он задумчиво погладил губы девушки, прежде чем поцеловать их. — Забудь. Давай просто забудем обо всём. Об этом мире, о Луке и Кагами. Не будем сходить с ума. Мы теперь оторваны от мира, где нужно за всё бороться. Просто почувствуй, что сейчас мы все в раю. Я, ты, — его рука легла на её живот, — и наши дети. — И что же мы будем делать в этом «раю»? — спросила Маринетт. — Всё, что пожелаешь, — произнёс прекрасный мерзавец, — мы будем любить друг друга, заботиться друг о друге, воспитывать наших детей. Если захочешь, я куплю тебе всё, что пожелаешь. Мы будем вечно вместе — каждый день и час. И будем заниматься любовью столько, чтобы ты никогда не могла забыть о том, что значишь для меня. Их губы вновь соединились, и Маринетт почувствовала, что всё глубже падает в бездонную пропасть.