Тайная жизнь короля

В тронный зал замка владыки Лихолесья ворвался посыльный: - Ваше величество! Письмо от Вашего сына, его высочества принца Леголаса! Надменно-прекрасное лицо Трандуила, сына Орофера, даже не дрогнуло, он лишь спокойно изрек: - Положи на туалетный столик в спальне, я прочту вечером. Эльф низко поклонился, пряча выражение лица и глаз – боялся, что король прочтет его негодование: принц отсутствовал очень долго, писал от случая к случаю, примерно раз в полгода, а «любящий отец» опять как каменная глыба. Да побери его Эру за такое безучастие! Трандуил не только не шелохнулся, даже бровью не повел. Бедный принц Леголас! За троном мелькнула, и тотчас исчезла старая нянька. День прошел как обычно, король Трандуил всюду ходил с каменным лицом, то шпыняя министров, то попрекая стражу, то дав на орехи дворецкому, но все это время прекрасные черты владыки Лихолесья даже не дрогнули. Наступивший вечер избавил короля и подданных друг от друга, поскольку сын Орофера заперся у себя, привычно кинул несколько заклинаний (дабы не потревожили) и с непозволительной для монарха прытью кинулся к туалетному столику. - Нянька! Где письмо?! - Чего орешь, ирод, - недовольная эльфийка вышла из потайного хода за камином, - куда клал, там и лежит… да дай мне, опять ведь рыдать будешь! И не прочтешь толком, и чернила все размоешь. Из глаз короля тотчас хлынули крупные слезы: - Сыночка мой, кровиночка моя родная! Полгода ведь не писал… В скорбной позе упал он в кресло, а нянька сломала печать и встала возле канделябра, чтобы лучше видеть – все же и эльфы со временем хоть медленно, но стареют Журчанием осеннего ручейка заструился мягкий голос: - Да поможет Вам Эру в устремлениях, благородный отец мой, с почтением пишет Вам единственный сын Ваш Леголас… Трандуил горестно всхлипнул: - Едииинственныый… - Тише, - нянька укоризненно на него посмотрела. – Да что ты опять в мантию уткнулся? Платок же в штаны положила. - Да-да, - полез в боковой карман безутешный король. - Ныне прибыл я вместе со своим другом, доблестный дунаданом Арагорном, сыном Араторна, а прекрасный Ривенделл, дабы владыка Элронд Полуэльф мог отдать нам новый приказ. Не извольте беспокоится, отец мой Ваше величество, я не посрамил честь рода и королевства прежде, не посрамлю и сейчас, дабы не было ни у кого сомнений, что я достойный сын своего короля. Его величество совсем не по-королевски рыдал, заливая слезами свой парадный камзол и гулко сморкаясь в шелковый платочек с золотой монограммой, пока вредная нянька, прочитав официальное послание, неторопливо грела письмо над пламенем свечей, чтобы проступили парасимпатические чернила. Содержание секретной части письма радикальным образом отличалось от видимого: «Любимый отец мой, не бывает и дня, чтобы не вспомнил я тебя и наш родной лес, но нет никакой возможности вернуться под родимую сень – лишь я и Арагорн можем победить древнее зло, собрав верных друзей и поручив наш путь всемогущему Эру. Я закрываю глаза и вижу яркий солнечный свет на той поляне, где ежегодно танцуют девы нашего племени на праздник – этот свет придет, если развеется тень. Отец, я так стосковался по тебе, что не могу спать по ночам. В остальном же все хорошо: я здоров, наша экипировка от самой владычицы Лориэна Галадриэль, едим мы тоже очень хорошо, а воевать приходится пока не очень много. Если бы ты знал, каких красивых лошадей подарили нам рохирримы…» На этом месте Трандуил, уже иссморкавший мантию, завыл белугой: - Лошадеей! Сыночка, маленький ты еще совсем… - Полно реветь-то, он те внуков уже обеспечить может, - посуровела нянька, - да и глаза с утреца красные будут. - Примочки сделаю, - всхлипнул несчастный отец, отстраненно радуясь, что у эльфов от слез лицо не опухает. Нянька подошла с полотенцем, вытерла ему лицо и нос, затем возобновила чтение: «Гимли, сын Глоина, тоже мой друг, тоскует по отцу не меньше, чем я по тебе, мы даже попробовали сочинить об этом поэму, но я еще не совсем выучил гномий, а он не знает эльфийского. Прости, отец, работа будет долгой» - Девку бы лучше завел, чем с уголовником хороводится, - неодобрительно пробурчала нянька. Трандуил согласно высморкался. «Мы вернемся с победой, отец, как ранее приходил домой ты. Надеясь скоро вновь подать весть о себе, любящий тебя сын, Леголас» Некоторое время король и нянька просидели молча. - Трандуильчик, - наконец нарушила она молчание, - а ты чего с утра бледный был? - Колдовал, - вздохнул король, - одежду зачаровывал, чтоб не рвалась, воду не пропускала, еще много что… ну и сапоги заодно. - Надолго? - Лет на тридцать. Нянька всплеснула руками: - Что удумал, ирод! В твои-то годы, и так выкладываться! Печень посадишь али сердце опять прихватит, ты ж на нервах весь. - Не, я успокаиваюсь – вон, носков связал. Нянька прищурилась: - Так вот куда у меня козья шерсть пропадает, а я все думала… попросил бы, пень трухлявый, сама б принесла. - При советниках? – возмутился король. – Ты ж, клюшка старая, только сегодня с глазу на глаз пришла. - И то правда, чегой-то я, - устыдилась нянька. - Читай письмо, старушка… …Глубокой ночью из спальни владыки вышла заплаканная, с платком у глаз, нянька – стражники даже посочувствовали, ведь аж в голос выла, только слов особо не разберешь. Переживает преклонных лет женщина, сама же принца младенцем еще на руках таскала, ведь трехмесячный был, когда королева в Валинор отчалила. Эх, вернулся бы принц! - Нянь, чего пишет-то? – прошептал сын начальника стражи. - Пока не приедет.., - она искривила рот и завыла, - сиротинушка-то наша! - Тсс, короля разбудишь… долго он тебя гонял? - Да вовсе не гонял – письмо от Легуленьки читал. - Пять раз?! – обалдел парень. - Не, десять – уважаить. Нянька пошла прочь, оставив молодых стражников в ступоре. Где-то через неделю Леголас приехал домой, но, великий Эру, в каком виде! Принц зашел во время совещания, и первым, что бросилось в глаза королю, была плетью висящая на перевязи правая рука (аж мелькнуло в голове: «Он же не может стрелять! Он был беззащитен!!!»); затем он осознал, что чистый прекрасный лоб сына перетягивает пусть и не окровавленная, но изрядно запыленная повязка. Король так глянул на советников, что те мигом помчались вон из зала, а вездесущая нянька на три оборота замкнула замок на дверях. - Леголас!!! Не заметив ступеньки, ведущей с трона, король запнулся и так и брякнулся на пол, отчего перепуганный принц рванул к отцу: - Папа! - Сыночка мой, - плакал лежащий Трандуил явно не от боли в ушибленной нерве, - исхудал-то как… побледнел… изранен весь… - Пап, пап, - Леголас принялся его гладить, - ну что ты? Рука срослась уже, просто плохо еще слушается, да и рана заживает, я только чтобы грязь не попала… - Ты ж один ехал… - Что ты, меня Арагорн до дома проводил! Да и Гимли… - Ну так где же они?! – привстал король. - Ну, Арагорн к Арвен поехал, а Гимли… эээ… любят его наши девицы. - Ооо, - простонал несчастный король, держась за сердце. Нянька отвесила принцу подзатыльник: - Легусенька, как не совестно тебе, охальник! Отца в гроб вгонишь! Вона, опять сердце схватило! Старуха принялась отмерять капли в кубок его величества, затем плюнула и опрокинула весь пузырек – сколько попадет, - после чего сунула кубок Трандуилу под нос. Тот машинально заглотал зелье, скривился и посмотрел на няньку. - Много, что ли? - Тебе сойдет, - отмахнулась та. Остаток дня король провел в постели, сын торчал около него, нянька приносила поесть и попить. - Сыночка, хоть бы внуков мне родил… поскорее.., - блажил король от передозировки варева. - Пап, прям с утра, что ли? – уточнил Леголас. - С утра… не, ты же не успеешь! И ты ж у меня мужчина… родить-то не сможешь… жениться повелю, вот! Принц беспомощно посмотрел на няньку, та завела глаза к потолку – терпи, мол, сам виноват, надо было чаще к отцу приезжать. Леголас вздохнул и, пользуясь тем, что ложе просто огромное, пристроился с краешку, ведь в дороге устать успел. Сон сморил его незаметно. Проснулся принц от того, что до боли знакомая и очень ласковая рука гладила и перебирала его волосы. Не открывая глаз эльф улыбнулся отцу: - С добрым утром, пап. - С добрым утром, маленький. Да, все было как в детстве, когда снились балроги или пауки, и он в ужасе мчался в отцовскую спальню, а тот, как ни странно, уже стоял у дверей и ловил замерзшего сынишку в одеяло. Потом отец долго сидел в кресле, держа его на коленях, завернутым в теплое, и пел древние баллады или рассказывал сказки. Леголас так и засыпал у него на плече, а просыпался вот так, в кровати. Да, Трандуил был классическим мапой, но, увы, он был еще и королем, и, когда принц вырос, такая жизнь стала тайной за семью печатями, но это не значит, что они перестали друг друга любить. Леголас обнял отца, хотя рука слушалась еще плоховато. Трандуил погладил шрамик на его прекрасном лбу. - Не уезжай, - тихо попросил отец. - Ни за что, - также тихо ответил сын. Про свадьбу обещать принц все-таки не стал, но король и не настаивал – будут внуки, а пока ненаглядный сыночка вернулся.