Mistake

Должно быть, это просто глупая ошибка. Шутка судьбы, не иначе. Тэхён оглядывает тонкие руки, где на каждой, словно дразня, выведено Чон Чонгук. Усмехается, поднимает взгляд в небо. Пытается что-то там разглядеть. Кроме тёмной, словно гуашью намазанной глади ничего нет. Наверху всё по-прежнему. Глупо полагать, что внизу когда-нибудь что-то изменится. Тэхён смотрит на Чонгука, а там, в душе, другое имя ярко горит, глаза щиплет. Чонгук отрицает это. Украдкой засматривается куда-то, замечает Тэхён. Чонгук отрицает это. Смотрит по-доброму, улыбается мило, и, кажется, это адресовано Тэхёну. Чонгук пока что не отрицал. Чонгук говорит, что он истинный и никто другой даром не нужен. Нужен Тэхён. Нужен его взгляд, прогулки в никуда и переплетённые мизинцы. Но Тэхён видит и чувствует правду на кончиках продрогших пальцев. Надевает перчатки — не помогает; закрыть глаза на другую сторону Чонгука тоже почему-то не получается. Тэхёна не волнует слово «нужен». Волнует только пистолет, что как-то неправильно лежит в собственной руке. Направляет дуло перед собой. Куда целиться, чтобы было менее болезненно? «А оно надо?» — всплывает где-то под коркой мозга. Рука немного подрагивает, но это только от тяжести оружия, уверяет себя. Мысленно просит прощения. «За что?» — спрашивает разум, но ответ так и не приходит в голову. Только под рёбрами что-то отчаянно скрипит, что скрежет в ушах отдаётся, будто отговаривая, будто зная ответ. Тэхён не верит ни этому чувству, ни грёбанной судьбе. Он вообще уже ни во что не верит. Стрелять в спину как-то подло, но по-другому уже не получится. Палец спускает курок. Выстрел оглушает, сердце сбивается с ритма. Стрелял в Чонгука, убил, кажется, себя. Скрип в голове не стихает.

*

Тэхён старается жить дальше. Просто так получилось. Неудачная попытка пошутить. Только как-то совсем не смешно. Настолько, что по вечерам всё ещё идут слёзы по щекам, уходя под одежду, а в душе какая-то каша из грязных примесей. В груди щемит и ломит даже спустя пять лет. — Ким Тэхён. Здравствуйте. — Приятно познакомиться. Чон Чонгук. Знакомый противный скрип где-то далеко. Виски пульсируют и давят на затылок. Запястье нещадно горит. На улице август, а на лице Тэхёна непонимание и страх. Перед глазами расплывчато мелькает «Чон Чонгук», и, кажется, сейчас всё по-настоящему. Старые развалины пытаются собраться вновь. Как жаль, что из осколков нельзя собрать новую вазу. Так сложились обстоятельства. Это ничего не значит. Сколько ещё Чон Чонгуков на этой планете?

*

Все складывается как надо: прогулки по ночному городу в никуда, разговоры обо всём и ни о чём, переплетённые мизинцы и ласковые взгляды. Только Тэхён уже покончил с «неправильным», а Чонгук, похоже, нет.

*

Всё та же квартира нового Чонгука, до того родная, что почти собственная, домашняя одежда и еда из доставки. Такие правильные касания и глаза, уверенно смотрящие только на Тэхёна. — Знаешь, раньше я думал, что убивать людей — это ужасно. Почему я должен лишить кого-то жизни из-за того, что его имя написано у меня на руке? — Чонгук небрежно отложил палочки на пустую тарелку и вытер губы салфеткой, — Спустя время я сблизился с одним человеком, — Нежная улыбка в рукав пижамы, — Знаешь, я думаю, это любовь с первого взгляда, — Расстёгивает верхнюю пуговицу и убирает волосы назад, — После этого моё мнение поменялось. Теперь я считаю, что самое лучшее доказательство любви — это убийство человека, чье имя у тебя написано вторым, лишним. Тэхён следил за каждым движением. Он прав. Убийство — это преданность. Убийство — это любовь. Убийство — это то, что нужно. Чонгук задирает рукав, оголяя запястье. Ожидаемое Ким Тэхён выведено печатным шрифтом. В комнате становится прохладнее. Мурашки бегут по позвоночнику. Тэхён улыбается, нежно смотря на надпись. — Я люблю, — говорит он, поднимая взгляд на Тэхёна. — но не тебя. У Тэхёна в глазах темнеет, а в душе старые осколки стираются в порошок, раздирая органы. Тэхён встаёт, опрокинув стул. Хочет сбежать. А оно надо? Падает на колени. Чонгук не медлит, достает пистолет, насмешливо похожий на тот, направляет точно в лоб. Самая ужасная ошибка, которую совершил Ким Тэхён, — не поверил настоящему Чонгуку. Выстрел. Нет. Самая большая ошибка — это он сам.