У снежного короля к доброму принцу сердце неравнодушно

      Чёрная лакированная машина подъехала к дому Намджнуа, за ней следом — вишнёвая.       Джун вышел к дому, приказав оставаться в машине Соён и Янину, а Чонгуку следить за обстановкой.       Света в доме не было, а дверь заперта.       — Он сделал всё, что я просил… Спасибо, — прошептал себе Нам.       — Эй, Сокджин, я дома… Не включай свет, — негромко объявил Ким младший.       Он услышал услышал тихие и торопящиеся шаги. После — увидел силуэт и почувствовал его руки, голову, тело…       — Слава Богу, Намджун… Слава Богу, — лепетал сквозь слёзы ждавший Джин, — ты живой…       — Хён… — шепчет Нам, — я в крови, ты можешь испачкаться.       — Ты не ранен?       Тот помотал отрицательно головой.       — Вот и ладно… На остальное мне всё равно… Ты живой!       Они соприкоснулись губами.       — Родной, собирайся, снаружи нас ждут Чонгук, Соён и Янин.       — Хорошо.       — Ты переберёшься к брату, позже объясню, для чего это. Он уже предупреждён.       Пока Джун говорил, Джин собирал свои вещи.       — А что с Момо делать?       — Я позабочусь о нём, не волнуйся.       — Кстати, что произошло с Сехун-хённимом? — спросил старший через пару секунд.       — Умер, — сухо ответил другой, не веря этим словам и всему происходящему, — до сих пор кажется, что это всё сон… Как с мамой…       — Намджун-и… — протянул старший.       — Не отвлекайся на это… Просто собирай вещи… Я столько в жизни поведал… Столько людей на моих глазах умерло… Столько крови я видел… Ты собирайся.       — Ладно.       Через минут десять оба вышли на улицу.       — Хён, ты как? — спросил Чон.       — Всё хорошо.       — Здравствуй, Джин-хён… -, Чонгук сделал небольшой поклон.       — Привет, Чонгук. Я очень соболезную… Главное — не опускать руки… Нужно двигаться дальше. Нужно показать, что он умер не зря.       — Да, хён…       — А где наши техники? — поинтересовался Джун.       — В машине. Выясняют, откуда поступил звонок, что это за номер, на кого зарегистрирован и так далее… Я больше разбираюсь в химии и биологии.       — Я знаю, — улыбнулся Нам.       — Тогда — по машинам? — Чонгук открыл багажник, — Джин-хён, положи всё ко мне.       — Спасибо, Гуки.

***

      Обе машины подъехали к дому, где жил Кёсок.        Уже была ночь, поэтому огни города были очень яркими. А пятеро старались вести себя тихо, пока не находились в дороге, и сейчас они говорили так, как будто находились в читальном зале.       Сокджин кратко поздоровался с Янином и Соён. Все подошли к двери, за которой находились богатые апартаменты семьи Сокджин.       Намджун нажал на звонок. Через пару секунд зазвенела цепочка замка, и дверь открылась. За ней стоял потрёпанный старший брат Джина.       — Ну, наконец-то, ребятки, никто не ранен?.. Ой, что это я держу вас на улице, проходите.       Старший широко открыл дверь, после того, как все зашли, он выглянул на улицу и посмотрел по сторонам. Никого не заметив, Кёсок закрыл дверь.       — У каждого из вас сейчас плохое настроение и упадок сил, я сделаю вам сладкий чай по маминому рецепту. Это правда очень вкусно… Вы присаживайтесь, а ты, Джин, иди в комнату, оставь там вещи, — начал распоряжаться Ким по праву самого старшего из присутствующих.       — Хорошо, хён.       Джин пошёл на второй этаж в свою комнату.       Через минут семь все сидели в гостиной с чашками и чая.        — Это и правда потрясающе! — сказала своё слово Соён.       — Да… Я помню этот чай… Мама делала его по вторникам, — пояснил Сокджин.       — А помнишь, наш любимый чай был в субботу? — улыбнулся старший брат.       — Хён, такое не забыть… А теперь — к делу.       — Вот этот у него тон от отца. Да, говорите, что должны были и хотели.       У Кёсока лицо стало серьёзным и спокойным, готовое к тому, чтобы слушать рассказы трёх-четырёх молодых людей.       — Позвольте я начну? — спросил Гуки.       В ответ — положительное молчание.       — Итак, от нашего самого старшего, так называемого куратора, поступил звонок о том, что необходима встреча в старом многоэтажном доме.       — Им Енсон-нуна?! — с огромным удивлением спросил Намджун. Было странно слышать имя босса прямо сейчас… Значит… Она поможет?       — Да, хён. Это она. Просьба была собраться всем вместе… Из солидарности я решил вас не отвлекать от приятного времяпрепровождения, — на этом моменте он обратился к своему другу и его возлюбленному, — конечно, все приехали… Там никого не было… Мы стали ждать… Сех… Сехун-хён стоял снаружи подземного входа…       Лицо Чонгука стало слегка красным, глаза смотрели сквозь мокрую плёнку.       — Я как раз обернулся… Смотрю ему в спину… И тут. Его пронзает пуля насквозь… А я ничего не сделал!.. Простите… Я вышел, оттащил его, меня задело пулей, а потом пришли… Много… Их было много… Это были «Вороны»… Достаточно быстро они и испарились… Позвонил Намджун-хёну… А перед этим — в скорую… Они ответили такой бред: они не могут туда въехать — это купленная территория… Я ничего не понял тогда… Мне было плохо… А Сехун-хён был в крови… Алая лужа становилась всё больше и больше…       Младший больше не мог говорить — из глаз холодным ливнем лились чистые искренние не слёзы, а сожаление, тоска, безысходность и горесть…       Нам встал и подошёл к нему.       — Ты — большой молодец, Гуки… Я горжусь тобой не только как босс мафии, но и как друг. Ты всё сделал, что мог… Ты всё сделал.       После преободряющих слов он обнял своего товарища, а тот расплакался ещё больше, прижавшмсь к Наму.       — Я скажу пару слов про звонок, — негромко спросила Соён, когда младший успокоился, — он был сделан из другого города — из Аняна. Также авторизован он на Ким Гимиля. К тому же.       — Подожди, Соён!.. Как ты сказала? На кого?..       — Ким Гимиль, тридцать восемь лет, имеет крупные владения во многих странах по производству техники. Есть сын, личность неизвестна.       … Это сон? Это же сон?.. Он не мог… Нет! Но голос не его! Может… Совпадение? Должно быть… Ну, конечно, он же сейчас во Флориде… А… Нет… Он в… Аняне! Он писал об этом в соцсети. Он не мог… Почему он так… Поступает? За что?

Р о д н о г о с ы н а

      — Соён… — говорил Джун сухим голосом, — его сына зовут Ким Намджун… Ему шестнадцать лет, и он… Ты знаешь…       Все пятеро были в шоке. Каждого поразила молния. В том числе и Джуна. Они просто сидели молча и слушали, как начинается дождь.

***

      — Если голос был совершенно другим, то вероятнее всего это был голос Пак Чисока.       — А какой звонок-то? — не понимал Кёсок.       Массовый шок пошёл не быстро, но после него все стали обсуждать и размышлять, чего ожидать и что нужно сделать.       — А ещё… Кёсок-хён, Сехун передал конкретно Вам записку, — Нам её протянул.       — Спасибо. Можно я сейчас прочту?       — Сехун запретил нам слушать.       — Тогда я про себя, хорошо.?       Ким развернул записку. Оказывается это был большой лист бумаги, где были изложены чувства, переживания и просьбы Сехуна.       — Здесь всё равно ничего особенного, — констатировал Кёсок.       — Наверное, что хотели, мы сказали… Пора расходиться… Джин, старайся меньше выходить на улицу, а если выходишь — маскируйся, слушайся брата, не звони и не пиши мне — мой телефон могут прослушивать, — давал распоряжения Нам.       — Знаешь, что я тебе посоветую? Поживи пока у кого-нибудь, — сказал самый старший, собрав посуду.       — Со мной можешь. Бери с собой животных, мы и с ними будем, — предложил Гуки.       — Хорошая идея, - кивнул Джун.       — Теперь, Намджун, ты точно в безопасности, радуете старика.       — Хён, ты не старик… Тебе и тридцати нет, — смеётся Джин, а после, полностью отключаясь, смотрит на возлюбленного. И тот тоже поднял глаза. Оба говорили о том, как они любили друг друга и как будут скучать.       — Что ж, мы вас проводим, — встал с места Кёсок.       Все стали прощаться. А Сокджин начал плакать.       — Джин?       Тот подошёл к Наму и обнял его. А после они поцеловались, страстно и долго, не обращая внимания на шокированных друзей.       — Умоляю, береги себя, Джун-и.       — Ты же понимаешь… Понимаешь, что я могу и не выжить… Мой совет тебе…       — Ты ещё мне советы раздавать будешь?! Я, на минуточку, твой хён! Чтобы живым вернулся, ясно?!       — Хорошо, — посмеялся младший и поцеловал в лоб любимого, — ты скажешь?..       — Скажу. Я люблю тебя.       — Я люблю тебя.       Они расстались.