save me

Пятница, 13.11 Проснувшись, я понял, что это пиздец какой нехороший день. Ночевал я у Тайлера, поэтому с утра меня разбудил не запах блинчиков, а «пиздец, Бренни, мы опаздываем». Впрочем, не то чтобы это заставило меня поднять свою тушку с кровати. А вот когда этот уебан облил меня холодной водой — это да, это разбудило. Правда потом я кинул этот стакан в стену, за что мне потом прилетело. Дальше — хуже. Я решил (заставил Тайлер) впервые появится на паре, на которую забивал болт с начала семестра. И очень зря пришел, как оказалось. Потому что, видимо, препод решил отыгрываться на мне за все хуевое, что происходит в его жизни. Всю пару типа заигрывал со мной, и думал, что это смешно. Самое странное, что так думали почти все, судя по гоготу, разносящемуся после каждой «крышесносной шутки». Ебал я в рот этот универ. А потом мы все же поехали в психушку. Всю дорогу туда Тайлер неустанно разговаривал, закидывая меня «интереснейшими» историями о его общении с детьми. Я думал я повешусь еще до приезда туда. И вот теперь мы неспеша шагали к железным воротам, ограждающих меня от этой психушки. По приходу на территорию нас встречала группа из 5 додиков, счастливо улыбающихся Тайлеру. На своем лице я отобразил весь спектр эмоций, на который был горазд: отвращение, злость, обида, неприязнь. После этого их улыбки как-то поугасли, на что я только ухмыльнулся. Кажется, очевидно как сделать так, чтобы Тай сам попросил меня больше сюда не ездить. — Привет, — услышал я писк со стороны. Я обернулся и ахуел: таких стремных телок еще поискать надо. Я решил осмотреть всю группу и понял, что припизднутые дети еще не самое страшное. Здесь собрался самый настоящий цирк уродов: ботан с первого курса; телка с третьего, с которой мы даже умудрились переспать на одной вечеринке этим летом, но видок у нее явно так себе (пиздец как так себе), ну еще бы, только за ту ночь, когда мы переспали, она перетрахала еще минимум четырех парней; лысый громила с первого, по которому уже явно плачет тюряга (как его занесло сюда вообще); две незнакомые мне дамочки, стоявшие в самой скромной позе которую только могли изобразить, но я то все про них знаю. Ладно, меняю название, не цирк уродов, а цирк клишированных долбаебов. Ну и в центре этого всего я и Тай. Замечательно. — Это Брендон, — толкая меня в плече, говорил Тай. Видимо намекал, чтобы я поддержал разговор, но ну нахуй. Я достал новенькие Мальборо и снял шуршащую упаковку. Открывая пачку, я по привычке переворачиваю сигарету на желание, и достаю другую, чтобы подкурить. Чувствую на себе жадный взгляд Джозефа, который забился со своим петушком, что сможет бросить курить. А я сразу говорил — хуевая затея, но Тай думал, что самый умный. После того, как я закурил, я словил кучу неодобрительных взглядов, как со стороны этой группы, так и со стороны прохожих. Ну и какое им всем нахер дело? — Так, для новеньких расскажу пару основных правил, — сказал ботан, кивая в мою сторону. — Ничего не обещай детям, не говори им, что любишь их, телефон либо оставь в куртке, либо не вытаскивай из кармана, мелкие побрякушки лучше спрячь, могут попросить или, того хуже, забрать. Вроде из основного все. Ах! И да, если что, мы из церкви при больнице, а то так просто нас туда не пустят. Так мы еще и незаконно волонтерим. Ахуенно. — Брен, ты все услышал? — проговорил Тай голосом мамочки. Я прыснул от смеха по непонятным даже для себя причинам. Так что очень быстро все пожали плечами и мы двинулись в сторону детского отделения. Почему-то я все еще был очень злым на все вокруг, поэтому доставал сигареты одну за одной, чувствуя взгляды прикованные ко мне буквально всем телом. И прежде чем я успел сказать хоть что-то, я услышал: — Да хватит, блин, курить, мы к детям как никак идем, — поправляя челку, сказала одна из скромняшек. Вначале я даже немного ахуел. Она ведь сама со мной заговорила, ого. — А мне похуй, — отчетливо выговаривая каждое слово, ответил я. Она широко раскрыла глаза и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но, будто увидев что-то в моих глазах, сразу же его закрыла и просто пошла вперед. Ну и ладно. — Так, надеваем бахилы сразу как зайдем в здание, и идем в комнату с детьми через несколько минут. Дети все еще ужинают, — говорил ботан. Он трясся как я во время ломки. Чувак быстро переговорил с теткой, у которой на лице было написано, как она заебалась, и зашел внутрь. Мы пошли за ним гуськом. — Брен, — вдруг обратился ко мне Тайлер, — я понимаю, общение с детьми, да и с людьми в общем, — явно не твое, но прошу, хотя бы постарайся быть милым или хотя бы не грубым. Ты это делаешь не только ради них, но и ради себя. И ты сам понимаешь почему. Нихуя. Нет, я не понимаю, с хрена ли вдруг общение с отсталыми и больными детьми вдруг может как-то помочь мне. Но я не собираюсь сейчас спорить С Таем, поэтому просто утвердительно кивнул, глядя в прозрачное окно, которое находилось в той самой, как я понял, детской комнате. Мне стало не по себе. Все, что было в этой ебаной комнатушке, это два дивана, старый цветастый ковер и два стола со стульчиком. Это то место, где дети проводят свое время? И только на секундочку мне стало их жаль. — Заходим, — взяв меня за руку, сказал Тай, и повел внутрь, а меня передернуло. Самое большое желание сейчас — сбежать. Но все что я могу, это безвольно шагать вперед. Первое, что я вижу, это ребенка, у которого был аутизм. По его лицу это можно было сразу понять. Он счастливо улыбался и пытался обнять каждого из нас, а я непроизвольно сделал шаг назад. Мне стало тошно и противно, но моя рука все еще была в руке Тайлера, так что он потянул меня вперед. Все, что я мог сделать, это изобразить подобие улыбки и выдавить тихое привет. — Все в порядке, Брен, правда. Подходи к детям и не бойся, — прошептал мне Тайлер на ухо и ушел. Оставил меня одного. Ко мне тут же подбежали пару детей и начали трогать меня за руки, здороваясь и начиная что-то очень быстро говорить. — Привет, я Брендон, — улыбаясь, говорил я, а мои руки не переставали трястись. — Меня зовут Джон, — произнес малый, у которого не было нескольких зубов и была очень заторможенная речь. Я не мог понять: это из-за его болезни или из-за транквилизаторов. Так, я поздоровался, а что делать дальше — хуй знает. Поэтому я еще раз улыбнулся и пошел к диванчикам. Тайлер уже разговаривал с какой-то девочкой, а я пытался найти хоть кого-то нормального тут, насколько это вообще возможно конечно. Единственный, кто подходил на роль нормального — был парень, которому по виду дашь лет семнадцать. Я присел рядом и улыбнулся, а он даже не обратил на меня внимание, что немного насторожило меня. Почему-то все дети тут мне показались приветливыми, но не этот. — Меня зовут Брендон, а тебя? — начал спрашивать я, но в ответ следовала только тишина. Это меня пиздец как выбешивает, поэтому я не оставлю его в покое. — Сколько тебе? — продолжал настаивать я, но этот пацан только встал с дивана и ушел. Ну и пошел ты нахер, урод. Ко мне тут же подсела девочка лет четырнадцати и начала хихикать и отворачиваться от меня. Я попытался улыбнуться в ответ, но если честно — выходило из рук вон плохо. Видимо, лимит улыбок на сегодня исчерпан. — Привет, — произнесла она, тут же краснея. Она меня уже бесит, ладно. — Привет, — скучающе произнес я, ища взглядом того парня. Почему-то у меня было дикое желание доебаться именно до него. — А как тебя зовут? — не оставляя попыток довести меня, продолжала девочка. Я закатил глаза, но все же решил пока не уходить отсюда. Все таки сидеть на диванчике лучше чем опять бездумно шататься по комнате с кучей уродов. — Брендон, — говорил я, уставившись на девочку. Она все так же отводила взгляд и что-то тихо бормотала под нос. Я так хочу уйти, боже, так сильно. Но кое-что останавливает меня от выхода на перекур: Тайлер сидит и преспокойно говорит с этим придурком, который не захотел со мной даже словечком переброситься. Ну окей. Я обещал доебаться — я доебусь. Поэтому я решительно встаю с дивана, но меня останавливает девочка, и громко кричит: — Нет, куда ты уходишь! Садись! Ты мой! — она начинает тянуть меня за свитер, и я понимаю, что пиздец. Если она растянет этот свитер, то мне будет похуй, что это больная на голову девочка. Но, к счастью, мне ничего не пришлось делать. К нам тут же подлетела санитарка и начала орать на девочку. А после кучи криков, она взяла ее за руку и потащила в комнату. И если быть честным наверняка, мне стало стыдно. Но потом я вспомнил про свою великую миссию, и, как ни в чем не бывало, сел рядом с Тайлером. — Еще раз привет, — обратился я к тому самому парню. Он поджал губы и выглядел, вроде как, злым. И с хрена ли я его уже вдруг разозлил? — Что это было, Брен? Что ты сделал? — яростно шептал мне на ухо Джозеф, стараясь не привлечь внимания персонала. — Я-то блять тут причем? — не менее возмущенным голосом отвечал я. В этом моей вины точно нет. По крайней мере, я не собираюсь думать иначе. — Да просто расскажи что произошло. Это важно, — заговорил тот парень, и я растянулся в улыбке. Он заговорил, я сделал это. — Да я просто встал с дивана, а она прицепилась, — просто сказал я, а по телу прошла дрожь. Только, блять, не сейчас. Спокойно. Вдох, выдох. — Она часто так. Она влюбилась в тебя, это нормально, — говорил парень, а мне стало смешно. Ну да, очень нормально. Только что с ней там будут в этой комнате делать — другой вопрос. — Ладно, Рай, ты же проследишь, да? — скорее утверждал, чем спрашивал Тайлер, а, как оказалось, Рай просто кивнул головой в ответ. После Тайлер что-то говорил, смотря прямо мне в глаза, так что мне приходилось просто утвердительно кивать и улыбаться. Я не смог понять ни слова, но не думаю, что это было что-то смертельно важное. Все остальное время я сидел на диванчике и пялился в стену. И, надо сказать, я мало чем отличался от пациентов этого чудного местечка. Все звуки слились в единый шум, который струей проходил сквозь мозг, будто выжигая там что-то. Я понимал, что мне ужасно больно и плохо, покрылся потом, пока чья-то ладонь, положенная на мое колено, не вернула меня в реальность. — Эй, — каким-то эхом отдалось в одном ухе. Голос проходил будто сквозь туман, но не сливался с остальными. Но мне как-то было похуй. Единственное, что волновало — мое трясущееся сердце (и тело). Пропитанная потом футболка прилипла ко мне и начала сжимать мое тело, я стал задыхаться. — Так, так, так, ты чего? — я слышал все тот же голос, но уже гораздо ближе, будто в голове. Рядом с ним звучал такой родной голос Тайлера, который обеспокоенно шептал что-то на ухо. Я пытался сосредоточится на звуках, доносящихся из реальности, к которой прямо сейчас я не принадлежал. Но от этого мне становилось только хуже. На трясущихся ногах я вышел из комнаты, и последнее, что я действительно смог увидеть сквозь десятки пар сияющих глаз — одну, которая смотрела обеспокоенно и заинтересованно. И она действительно отпечаталась в мозгу, и на секунду я даже забыл о своей боли. А потом только темнота и страх, или по-другому — ломка.