The Kingdom

Со дня как обнаружили что Тао на самом деле омега прошла неделя. Дворец буквально взорвался слухами. Альфы начали отпускать пошлые шутки и сомнительного рода комплименты в сторону ХуанЦзы, а омеги еще больше возненавидели брюнета, считая, что он уродлив и слишком накачен, чтобы быть омегой. Но на самом деле причина их ненависти была очевидна ведь всю неделю вояки судачили о том, что Тао предназначенная омега Криса. Тот к слову весь извелся. За эту неделю он немного обрюзг, на лице появилась щетина. Он выгнал всю стражу из подземелья мучая себя запахом свежих персиков. Он скулил, хотел чтобы Тао попросил его, но тот делал вид, что совершенно спокоен, хоть простыни и намокали под ним выше скорости света. Новенькие и вовсе обходили стороной эти места. Начальник стражи будто безумец рычал на каждого альфу. Все же Ву не был дураком и понимал, что его персик видел слишком много его любовных похождений. И где то в глубине своей души он боялся, что тот, кто предназначен ему судьбой может выбрать другого. Все это время Бэкхён пытался уговорить Чанёля выпустить Тао из темниц в покои. Однако Король был непреклонен. Он не хотел чтобы по дворцу бегали озабоченные альфы, ведь не меченный омега, у которого нет пары, заставлял крышу улетать в неизвестном направлении. - Прошу тебя, Чанёль, там холодно, сыро, крысы! Он же омега! - Да. Но там стальные прутья клетки, которые можно только пушечным ядром сломать. Как думаешь, Бэкхён, где твоему другу безопаснее? Ключ у меня, а при дворе альф больше чем омег. - Никто не посмеет вломиться в наши покои! - Вот именно Бэкхён. Это твои покои в которых живет Тао, - Король подошел к своему супругу, проводя тыльной стороной ладони по его щеке, - Обычная деревянная дверь не сможет спасти тебя и твоих слуг от толпы альф, которые жаждут совокупления. На этом разговор закончен. Я не буду подвергать опасности своего мужа и его слуг. Тао останется в темнице, - строго говорил Чанёль. Бэк конечно обижался на мужа, но стоило тому коснуться губами до его макушки, как обида сходила на нет. Когда наконец недельный персиковый ад закончился. Тао выпустили из холодной камеры и попросили предстать перед королем в тронном зале. Его не сковывали кандалами, а просто приставили конвой. В этот раз его сопровождал сам генерал с двумя рядовыми стражниками. По пути к залу, Тао уже думал, что его ждет и куда податься, если из дворца его изгонят. Мысли его прервал скрип двери и голос слуги: - Заключенный Хуан ЦзыТао. В этот раз Бэк сидел по правую руку короля. Он волновался, договор, который они заключили неделю назад мог оказаться хитростью. И теперь, если Чан обвел вокруг его пальца, то Тао изгонят из королевства. А Бэк останется ослабленным и почти один. К слову всю эту неделю Бэкхен неизменно приходил к королю и проводил с ним по несколько часов наедине. Больше служанки не касались тела его мужа, он сам наносил пахучую субстанцию на его шрамы, растирая по сильной груди, рукам, бедрам... Но Чанёль говорил, что больше всего ему нравилось, когда Бэк трогал его лицо. Он становился похожим на огромного кота. Прикрывал глаза и довольно улыбался. И Бэк улыбался вместе с ним. Пусть король Пак этого и не видел. В такие моменты сердца обоих переполнялись нежностью, вот только Бэк этих чувств боялся, а Чан боялся своими чувствами спугнуть. Теперь восьмой наследный принц знал все о каждом шраме своего супруга. На третий день он спросил о них, на что получил мягкий смех и предупреждение о долгих, скучных историях. На теле Пака была написана история его жизни. От случайного пореза об меч в 11 лет и мелком шраме на тыльной стороне ладони, вплоть до огромного рубца на груди, когда принц южных островов пытался погубить правителя, напав на их земли. Они разговаривали о детстве, о книгах и политических делах. Бэкхён смеялся, рассказывал, как в детстве они с Тао играли в саду и постоянно портили розы, срывая их. Потом как убегали от королевского садовника,что грозился рассказать все королеве. Понемногу восьмой наследный принц привыкал к своему мужу, а тот в свое время чувствовал, что супруг становится ближе. Но о своем брате и нынешней атмосфере в семье Бэкхён умолчал, ведь кому будет приятно вспоминать то, от чего так долго бежал. - Хуан ЦзыТао, - от воспоминаний Бэкхёна отвлек голос короля, что эхом отозвался по всему тронному залу, - Ты обманул своего короля. Ты обманул весь придворный народ и своего альфу. Есть ли у тебя оправдания своим поступкам? - Да, ваше величество. - Какое же? - Я всего лишь хотел защитить своего принца. - Омеги не созданы для защиты. - Возможно я бракованный. На эти слова Крис нахмурился и с раздражением посмотрел на свою омегу. - Однако, - продолжил Тао, - Вы не можете отрицать, Ваше высочество, что до этого момента я полностью справлялся с обязанностями личного телохранителя Вашего супруга. К тому же, Вы можете спросить у моего альфы, - Тао усмехнулся, переводя свои по-кошачьи хитрые глаза на генерала, - На сколько хорошо я владею своим телом в бою. Пока ни один из охранников в замке не победил меня. Так кто же сможет защитить Его Высочество лучше меня? Чанёль усмехнулся, глядя на темноволосого юношу. Он был прав, когда принимал свое решение. Парень был не промах. Остр на слово и на дело. Чанёль видел в нем все, что видел его муж. Преданность, благородное спокойствие и изящество, а также непоколебимую гордость и готовность принять любое решение короля. Невольно Чан посмотрел на своего друга, что заметно нервничал, поглядывая на свою омегу. "Да, Крис, тебе будет нелегко добиться этого парня" - подумал Чан, поворачивая голову в сторону Ву. - Генерал Ву, что скажете? Подсудимый лжет? - Никак нет, Ваше Величество. На счету у Хуан ЦзыТао сорок шесть побед в поединках один на один. - Из скольки? - Из сорока шести. Чан сделал задумчивый вид. В молчании прошло пару минут. Внезапно король встал с трона и громко заявил. - Я принял решение. Хуан ЦзыТао остается при дворе в качестве личного телохранителя моего мужа, - Бэкхён облегченно выдохнул и немного расслабился, переставая сидеть на своем троне, будто проглотивший палку, Крис в облегчении лишь прикрыл глаза, - Но ты не будешь принимать участие в боевых действиях. Тебе сменят доспехи. Бэкхен, отдашь распоряжения внизу и если до следующей твоей течки ты не будешь с Крисом, то тебе стоит найти кого-нибудь еще. Мне не нужен сумасшедший двор вместо придворных. С этими словами Чан ушел из залы под поклоны слуг, а Крис лишь скрипнул зубами. У него есть месяц, чтобы доказать Тао, что он альфа, который будет любить его, а не просто бабник с мозгом на уровне ширинки. *** Лухан шел по коридору в сторону прачечных. Пока Бэк был в Тронном зале, Лу должен был навести порядок в комнате и забрать вещи, позаботиться об ужине и развлечения принца. Завернув за угол он ударился во что то твердое, но точно это была не стена, слишком мягко. Потерев свой аккуратный нос он открыл глаза и встретился с другими, холодными, будто льдинки. - Прошу прощения. - Ты меня преследуешь? - вечно безэмоциональное лицо исказилось, брови сдвинулись к переносице, а взгляд стал пренебрежительным. - Что Вы, Лорд О, я всего лишь иду в прачечную за вещами принца, ой, то есть, королевы. Сехун хмыкнул. - Хорошо. Лухан отвесил блондину реверанс и засеменил к спасительной двери, но стоило ему пройти лишь пару шагов, как он снова услышал этот холодный голос. - Говорят ты был наложником отца нашей королевы. Кровь в Лу, казалось, превратилась в желе, уши заложило, а сердце сковало страхом. "Откуда он знает?" - Да, но.., - Хань повернулся к своему собеседнику. - И за что мне это? - перебил Сехун. - Что? - Порченная омега. За что мне это? - Нет, Вы все не так... - А как? Наложник это любовник. В вашем королевстве это приветствуется. Это я знал, но я не мог и подумать, - в голосе стали проскальзывать ядовитые колючие нотки. Лу, буквально почувствовал, как вокруг него похолодел воздух, - Что мой омега окажется порченным. Глаза Ханя начало щипать, в горле образовался ком. - Я никогда... - Ты в самом деле думаешь, что я поверю? Я думаю, что нам стоит позабыть о нашей встрече. Будем считать, что наши истинные мертвы, - с этими словами блондин развернулся на пятках и зашел за тот злополучный поворот где и произошла встреча. А Лухан словно в бреду подошел к двери прачечной, но вместо того, чтобы ее открыть прислонился лбом к холодному дереву и тихо заплакал.