От чистого истока я начинаю путь

Аста Я прыгала, я скакала, я пританцовывала, отбивая грязными пятками ритм. Я ходила кругами, комично виляя задницей при каждом шаге, упирая в бок кулак со спрятанным в пригоршне Халком, а вокруг меня закручивались разноцветные ветра вернувшейся магии. Мстители как-то странно смотрели на меня и, похоже, жалели, что под рукой нет смирительной рубашки. Тор косился то на дурной танец, то на завешанные оружием стены. Мой славный бро был почти спокоен. Хм, начинает привыкать к сопровождающему меня паноптикуму? А с агентом Романофф я пойду в разведку. Вот уж кто не смотря ни на что не терял присутствия духа — одной рукой она поддерживала Бартона, в то время как другая незаметно продвигалась к оружию. — Кошка, у тебя окончательно мозги набекрень съехали? — вопрошал приваленный к стене Железный Человек. — Я могу дать тебе телефончик хорошего психиатра. — Нет, но они близки к этому. Я так радуюсь, Энтони Эдвард Старк! Если я сейчас выпущу лирим, то обмурчу всех и каждого. Это будет конец моей зловещей репутации, — наконец выключаю шебутной мотор под копчиком. — Так, нужно кое-что проверить. Расстегиваю замок потрепанной куртки до середины, запускаю за край свободную руку и представляю, как в ней материализуется из небытия хоть что-нибудь. Мне даже поганая литературка сойдет. Ладонь привычно немеет, а потом тяжелеет от добытого предмета. — Ну-ка, что у нас тут… — вытягиваю из-за пазухи пузатую глиняную бутыль. — Да чтоб мне в бороде Ктулху хвостом запутаться! Я только что ограбила сэра Макса! Ваше здоровье, друзья мои! Зубами выдергиваю пробку, а потом делаю один глоток. Да-а-а… Сила и бодрость теплой волной бежит по венам. Теперь можно выдохнуть. — Бартон, помнишь мы говорили про отвар? Так вот, это — бальзам Кахара, лучший энергетик во всех Мирах! Небольшой глоток — и ты бодр, как мартовский заяц минимум на шесть часов. Хлебнешь? Клянусь, это не отрава, — протягиваю добычу. — Бери и не сомневайся — я всегда держу свое слово, лучник. — Ну давай попробую… — с сомнением тянется. — Я пока не ловил тебя на лжи, но если это яд — Нат тебя убьет, — Романофф демонстративно снимает пистолет с предохранителя. — Не имею ничего против, — говорю, пока лучник прикладывается к горлышку. — Матерь Божья! — он аж подскочил. — Что там? — тянет бутылку Романофф. — Нат, попробуй. — Это, дружище — вино, травы и Восьмая ступень магии. Даже не проси научить варить — сама не умею, — Романофф принюхивается и тоже делает глоток. — Я думаю, нам всем не помешает взбодриться после битвы. Тор Одинсон, вам можно три глотка. Мда, асгардских богов я еще не спаивала… Бальзам Кахара пошел гулять по рукам, а я смотрю на потрепанных боевых товарищей. Старк после бальзама наконец пытается встать на ноги. Романофф чуть расстегивает молнию на костюме — ей становится жарко. Бартону больше не надо держаться за подругу. Тор гулким басом провозглашает: «За Одина!» и делает положенные три глотка. Бро прислоняет щит к стене, перенимает бутыль у бога грома и с секундной заминкой тоже пьет волшебную влагу. Смотрю на них и чувствую, что мое сердце становится чуточку больше, чтобы они все смогли поместиться в нем. Я их уже почти люблю. — Мы дрались на одной стороне, получили тумаков, пролили кровь и победили. Мы теперь братья по оружию, — счастливая улыбка не хочет сходить с лица. А зря, момент серьезный. Склоняюсь в поясе. — Прошу вас, будьте мне добрыми гостями. — Дева-оборотень, благодарю за питье, но у нас незавершенные дела, — басит нахмурившийся Тор. — Локи остался у разрушенного портала. Я должен не дать ему уйти и доставить в Асгард на справедливый суд Всеотца. У нас нет времени ответить на твое приглашение. — Хм… дело только во времени или вы сами не хотите остаться? Скажите правду, — приглаживаю растрепанные волосы. — А я бы остался, — Старк пытается что-то крутить в своем доспехе. — Если угостишь еще раз такой штукой, то почему бы и нет? — Я думаю, что приглашение хорошее. В конце концов, отдых нам не повредит, — Романофф наконец застегивает кобуру с оружием. Бартон поднятой ладонью выражает свое полное согласие со Старком и Романофф. Поворачиваюсь к милому другу, вопросительно заламываю бровь. — Да, — вздыхает. — Я бы остался. Все равно в прошлый раз ничего понять не успел. Есть! — Ну тогда вы попали, дорогие мои. Не избежать вам моего гостеприимства, как похмелья после пьянки, — победная улыбка тянет губы. — Посмотрите на проход. Пол перед до сих пор открытой дверью засыпан пылью и осколками кирпичей. Все, как и должно было быть. Но прямо за порогом реальность немножко поломалась. Кусок обшивки корабля читаури висит в воздухе. Пара кирпичей так и не достигла асфальта, мелкий мусор неподвижен, как будто его подвесили на леску для художественной инсталляции. — Мы сейчас в другом Мире, Тор Одинсон из Асгарда. Совсем-совсем в другом. Можно обыскать весь космос и не найти моего дома. Мы, так сказать, в другой реальности со своим временем. Поэтому время вашего Мира здесь не властно. Не выходите за порог, иначе для вас оно снова продолжит свой ход, — хмурю брови. — Ну и вас приплющит падающим кораблем читаури. — Как же мы тогда сможем выйти, дева-оборотень? — Тор останавливает руку в сантиметре от границы Вселенных. — Просто откроем другую дверь. Я так путешествую по Мирам, через открытые двери, — чешу в затылке. — Ну, это если по своей воле. — Слышала, помню, — Романофф не забыла мой монолог про принудительные походы на Хеликарриере. — Так что там было про отдых и прочее? — Обещаю вас холить и лелеять, напоить самым лучшим элем и вином, раздобуду вам дивное угощение. У меня в подвале четыре бассейна с горячей водой — нищебродство по меркам славного города Ехо. Мы отдохнем, залечим раны, наберемся сил и отправимся раздавать Локи заслуженные тумаки согласно занятым местам. Если согласны с этим планом, то закрывайте дверь — мне нужно выпустить из пригоршни Халка, а делать это лучше снаружи, — бог грома прикрывает дверь до щелчка. Давно у меня дома не было столько хороших людей! — Добро пожаловать в логово Бешенного Хомяка, — обвожу рукой мой уютный бардак и поднимаю лицо к потолку. — Карл, друг мой бессменный, врубай «режим два» — у нас славные гости! Сколько меня не было? — Ну здравствуй, Аста-растяпа. Ты шлялась пятнадцать минут, а обещала вернуться через пять. Ты про кабана во дворе не забыла, балда? — отвечает мне голос сверху. — Запиши — два прожитых дня. И новая примета: убить стрелой кабана — к потерям, обретениям и новым знакомствам, — улыбка с моего лица сегодня не слезет. — Я соскучилась по тебе, дружище. Кстати… Бро, знакомься — это Карл. Стив немного ошарашен и вертит головой. Видимо он не так представлял себе Карла, но это уже не мои проблемы. — Знаешь, кошка, у меня есть Джарвис, но он повежливее будет. Хочешь я покопаюсь в настройках? Слишком наглый у тебя ИИ, — Старк до сих пор пытается разобраться с доспехом и добавляет, увидев мою удивленную рожу. — Искусственный интеллект, программа. — Какая программа, Энтони Эдвард Старк? Не обижай моего друга. У него есть чувства, ведь как-никак, но он был живым когда-то. Мы с ним дружим еще с тех пор, когда он пешком под стол ходил, — снимаю ножны с мечом и вешаю их на крюк у двери, о котором я постоянно забываю. Я дома.

***

Стив Роджерс Моя подруга почти весь этот безумный день привязывала события и предметы друг к другу каким-то необъяснимым образом. Выяснять будущую погоду с помощью отрубленной головы читаури? На вопрос: «Зачем?» ответила, что придумывать новые приметы — это весело и не дает сойти с ума. Я, пожалуй, последую ее совету и примеру. Встретить Асту — к потере чувства реальности. В последний раз меня целовали на удачу в сорок пятом году. Пегги подарила мне поцелуй — и я в тот же день рухнул в океан, чтобы пролежать там почти семь десятков лет, опоздал на свидание. Директор Фьюри навел о ней справки — Пегги прожила хорошую жизнь. Работала на ЩИТ, вышла замуж, родила детей. И постарела. Наши пути разделились во времени, как мне не горько это осознавать. Я видел на фото, что годы выбелили ее темные волосы сединой, сделали живые карие глаза выцветшими и усталыми. Девушка, которую я люблю, не дождалась меня с задания, но в этом нет ее вины. Она еще жива, но мне страшно увидеть ее такой. Наша встреча поставит точку в моих иллюзиях, что все произошедшее — только нелепый сон. Я буду думать о Пегги не как о молодой красивой девушке, а как о постаревшей женщине, которую связывает со мной только давнее знакомство. Такое же давнее, как и встреча с Астой. Ангелы на небе смеются надо мной. Две девушки, что запали мне в душу, обе темноволосы и кареглазы, обе небольшого роста и с сильным характером. Только Аста грубее и бесшабашнее, но я и не представлял ее другой. А тогда, при новом поцелуе «на удачу» я испытал сильное чувство дежавю. Как будто стоит мне только отвернуться, как снова пролетят годы, забрав с собой последние якоря моей жизни. Так и случилось. Милая, грубоватая и смешливая девушка Аста обернулась безжалостным к врагам зверем. И внутри, и снаружи. Ей подошел меч, а я окончательно понял, почему она всегда сочувствовала драконам. В первый же час нашего знакомства она назвала меня братом по оружию, «бро». Я раньше никогда не слышал такого слова, но оно мне понравилось. Хотя было немного жаль, что такая девушка не увидела во мне мужчину. Но ведь и не оттолкнула, наоборот — привела на пляж, обогрела у костра, напоила горячим вином, дала свой несуразный свитер, что доставал мне до колен. И разговаривала со мной обо всем на свете, а потом пообещала сходить куда-нибудь при возможной встрече и уехала. Чтобы потом снова встретиться и поставить все с ног на голову. Она больше не милая Аста, а зверь-лирим. А я на пару мгновений больше не «бро». Почему?

***

Карл. Старый друг Карл. Сквернослов Карл. Карл, который когда-то был живым. Карл, с которым мы так похожи. Видимо потому, что она считала меня мертвым. Я остался, чтобы получить хоть какие-нибудь объяснения и наконец увидеть этого… Карла. Как увидеть невидимку? Зато теперь понятно, почему Аста всегда с почтением относилась к мертвым — с одним из них она дружит долгие годы. Я все больше уверяюсь, что примета «встретить Асту» действует. Кошмар. Тони Старк наконец вылез из сломанного костюма и ходит по комнате, вертит в руках разные вещи, пытается связаться с Джарвисом. Романофф с Бартоном облюбовали диван. Тор прохаживается мимо стен с оружием и задерживает взгляд на топорах и копьях. Остальное слишком легкое для него. Даже меч Асты будет у него в руках как зубочистка. — Гости мои дорогие, а Халк часто убивает всех кругом? А то мне немного не по себе, — стоит на пороге хозяйка затерянного дома и нерешительно держится за простую медную ручку. Халк все так же спрятан в кулаке. — Часто. Я бы даже сказала, что постоянно, но выжившие были, — Романофф на время отрывается от разговора с Бартоном. — Халк — это позеленевший доктор Бэннер, когда злится. — Ха-ха… В тихом омуте… Вот уж не знала, что вежливый доктор может быть таким, — вздыхает и все же поворачивает ручку. Может, я подсознательно и ждал увидеть за дверью Нью-Йорк, но захламленная улица осталась далеко отсюда. За порогом была веранда из деревянных досок и зеленый луг, подходящий близко лес с горами на горизонте, закатное солнце. Как будто просто сменили декорации. В прошлый раз внешний мир я так и не увидел. Аста зашла почти в тень деревьев и встряхнула рукой над землей. Через секунду на траву словно из ниоткуда упал взбешенный Халк. — Тише, оборотень… — пытается подойти к нему подняв руки. — Успокойся, здесь никто не желает тебе зла. — А-А-А! — не удалось. Халк одним движением отбрасывает ее обратно к дому. На траву мешком сваливается уже не человек, а лирим с хвостом. Мы даже не успеваем сорваться с места, как она начинает прогонять нас жестами, не в силах вздохнуть. А потом показывает кулак, когда Тор все равно продолжил идти вперед. — О боги… Кха-кха-кхе… никогда не пойду против Халка, — поднимает на меня взгляд. — Стив, пусть никто пока не уходит с веранды — это опасно. С великаном я сейчас разберусь. И тяжело садится на землю, упершись лбом в согнутые колени. Звериные уши поникли, хвост бесполезной веревкой лежит на траве и нисколько не реагирует, когда к ней подбегает зеленый гигант. Только поворачивается к нему спиной и еще сильнее опускает уши. — Зачем ты маленьких обижаешь? — говорит с тихой обидой. Халк опешил. — Я тебя унесла от войны, а ты дерешься. Кладет склоненную голову на плечо и обнимает колени, еще больше сжимаясь. Что за метаморфозы? Где жестокий зверь, что рвал читаури на части? Халк останавливается и садится рядом с ней на корточки, смотрит на уши и хвост, мотает головой. — Я к тебе со все душой, а ты… кулаками машешь… — мохнатые уши дергаются. Халк больше не рычит, а садится рядом и осторожно пытается гладить Асту по ушастой голове, как какую-то простую кошку. А она тычется макушкой ему в руку, как… какая-то простая кошка. Бред. — Халк, ты отпустишь доктора Бэннера? Я давно хотела узнать, как он нашел тебя. — Нет! — рычит. — Слабак… — Но потом ведь отпустишь? — заглядывает в глаза, запрокинув голову. Как и мне совсем недавно. — Хорошо, — странно слышать спокойный голос Халка. — Ну тогда пойдем. Поможешь мне? Меня надо будет подсадить на ветку, — протягивает руку, пока исчезают хвост и звериные уши, а потом оборачивается к нам. — Не сходите с веранды. Мы скоро вернемся. И ушла, держа Халка за руку. Они смотрелись очень необычно — усмиренные бешеный гигант и жестокий карлик, которые просто пошли гулять в лес. Бред.

***

Вернулись они и правда быстро. Пяти минут не прошло, как зашумели ветки и на поляну шагнул мирный Халк, закидывающий что-то в рот. Рядом шла Аста. Босые ноги видны из штанин, на теле майка без рукавов, а свернутая куртка прижата к груди. — Большой парень, посидишь пока здесь? Только животных не убивай — я их сюда сама завозила. Хорошо? — и после ворчания Халка идет к нам. — Вам надо съесть местную пищу. Тогда можно будет выходить за пределы дома и вас точно никуда не выкинет из этого места. Привередливых предупреждаю — кроме яблок у меня здесь больше ничего съедобного не растет. Не до садовых дел мне. Разворачивает куртку и дает каждому в руки желтое круглое яблоко. Когда солнце попадает на кожуру, то видно вспыхивающие золотые искры. Как украшение на рождественской елке. — Аста, это что? Золотые яблоки Гесперид? Которые Геракл добывал? — Старк впервые называет ее по имени и недоуменно крутит фрукт. — Ага! Дождалась! Я больше не «кошка», Энтони Эдвард Старк! — излучает веселье, а потом добавляет с серьезным лицом. — Да, это они. Туда было не пробраться — слишком много охраны. Но! Туда часто залетали пегасы и разоряли урожай. Я караулила три дня, пока одна отожравшаяся скотина не начала улепетывать оттуда на низком бреющем полете. Я его поймала, а потом ждала, когда семечки выйдут естественным путем. Да, в виде лошадиных яблок, — делает страшные глаза, а потом смеется. — Это неправда. Просто сорт такой. Хотя, может и волшебные немного. Дерево расти не хотело — и пришлось вокруг него столько хороводов крутить, что голова потом неделю кружилась. А уж как я семена добывала… Но конь там тоже присутствовал. — Называй меня Тони, а то такое чувство, что я снова стал маленьким мальчиком и разгромил отцовскую мастерскую. Спелись. И меня это почему-то опять злит. — Что же у вас за Мир такой, если детей ругают полными именами. Так и проклясть нечаянно можно, — Аста поднимает на меня глаза и хмурит брови. — Уф! Проходите в дом. Сейчас сообразим водные процедуры и угощение с выпивкой, — встряхивает опустевшую куртку и чешет спину. — Блин, выпавшая шерсть кожу колет. Я задержался, чтобы поговорить с ней. — Ты просто отличная… актриса. Удачно притворилась для Халка хорошей кошкой, — говорю, сдерживая непонятную злость. Лгунья. — Да нет. Актриса из меня крайне хреновая, — почесывает шею. — Я и правда на него обиделась. Просто показала это так, чтобы он меня понял. Халк — чистая простая душа, поэтому философские разговоры не для него. — И поэтому ты решила ему соврать, что ты хорошая добрая кошка? — Я и врать-то толком не умею. Недоговаривать — да, а вот напрямую врать не выходит. Меня раскрывают все, кому не лень. Даже слепой дед Монгво умудрился спалить мои уши. Про твое начальство вообще молчу. Ну и Душа Мира лжецов не любит — ворожить становится трудно. — Тогда что такое было, когда запустили ядерную ракету? — смотрю прямо в глаза, чей цвет мне всегда напоминал кофейные зерна. — Перестала недоговаривать, — проскальзывает мимо меня в дом. — Видимо, зря. Где ложь, где правда? Не разобраться. — Обидишь ее — и я нашлю на тебя кошмары, художник с щитом, — с потолка веранды слышится гортанный голос неживого Карла. — И в интернете дизлайков понаставлю. Я смогу — мне Аста сеть провела. Как же с ней сложно.

***

Аста Все циклично. У меня гости, еще и разной комплекции, которым нужна будет чистая одежда. Которой у меня нет. С Романофф еще можно выкрутиться, хотя она и выше меня, но остальные… От среднего Тони до мощного Тора. Будем полагаться на удачу и совать свои загребущие ручонки в Щель между Мирами. И лучше это делать с моего любимого места — с кресла у камина. Может и получится через раз нужные вещи натаскать часика через два. Устраиваюсь на мягкую обивку, запихиваю руку под сиденье, представляю, как она исчезает… Сейчас опять макулатуру потащу. Легкое привычное онемение и тяжесть в ладони сопровождается толчком под зад. — Что за нахрен?! — ору от неожиданности. Все оборачиваются ко мне, а я… почти в воздухе парю — ноги свободно висят и не достают до пола. Осторожно слезаю с шатающегося кресла и понимаю, что удача ко мне сегодня явно благоволит. Кресло не висит в воздухе. Просто под ним оказалась огромная клетчатая сумка. — Пресвятые Печеньки! Я ограбила челночников! Парни, помогите поднять кресло. Бро оказался ближе всех и одним движением поднял его вверх. Вот это силища! Что-то он последнее время постоянно рядом крутится. Похоже, разборки не закончены. Раскрываю сумку и понимаю, что фортуна не просто ко мне благосклонна, а поцеловала взасос, еще и конфетку в кармашек положила. Одинаковые мужские спортивные костюмы всех размеров приветливо подмигивали мне нашивками «abibac» с клетчатых глубин. Вау, китайский ширпотреб… — Аста, это твой очередной ведьмовской фокус? А почему не сказала «абракадабра»? — Бартон как всегда в своем репертуаре. — Это, друг мой, овеществленная память вещей, — перебираю упаковки. — Или как я называю — добыча из небытия. Забей, короче… — Агент Бартон, я уже видел такое, — балаболка Стив в своем репертуаре. Сейчас сдаст все мои явки и пароли. Какая я молодец! Осталось только занять чем-нибудь остальных, пока я утащу Романофф в ванную. — Друзья мои, хорошая новость — чистой одежды хватит на всех. Грязную скиньте в угол, я потом почищу, — обозначаю место брошенной курткой. — Агент Романофф, для вас я у себя подберу что-нибудь, — чешу живот. — И пока мы будем купаться — можете облапать все оружие, кроме копья над камином.

***

Вот я и подстриглась. Смерть сегодня явно размахивала своим инструментом слишком близко и отхватила мне кусочек косы — вместе с резинкой я сняла толстый клок в ладонь длиной. Пришлось равнять ножницами, а волосы припрятать в кулек — пригодится ворожить потом. Мы с Романофф засели в одном из четырех бассейнов после того, как смыли первую грязь с тел. Хорошо… — Почему столько бассейнов, Аста? Не многовато будет? — Черная Вдова сидит почти по уши в горячей воде и сверлит взглядом ладонь, на которой затягивается царапина. — Для славного города Ехо четыре — слишком мало. Нормальным считается семь-восемь. В местной тюрьме вообще только по два. И это для них жуткое неудобство, а мне больше и не надо. Тут еще и руны Соулу кругом начерчены — для заживления ран, — говорить не хочется, но объяснить быструю регенерацию надо. — Просто продолжай держать руку под водой. — А почему «Халк — дрова»? Мне кажется, что это слишком странное заклинание, — не унимается. — Мне казалось, что обычно заклинания читаются на латыни. — Тут это не нужно. Я так тяжести таскаю. В последний раз это была огро-о-омная куча дров. Носить так людей считается невежливым. Очень, — вылезаю из воды. — Кстати, о вежливости. Передадите привет директору Николасу Джозефу Фьюри. У меня долг — так и не сказала «спасибо» за доверие. А неплательщиков я не люблю. — Я это уже слышала — ты говорила так Капитану. Кофе и поход в кино? Как-то маловато для сделки с дьяволом, — агент даже на отдыхе — агент. — Мало. Но я хотела еще раз увидеться с ним. Малая плата — залог встречи, шпион Романофф, — обтираюсь полотенцем. — Наташа. — М? — Просто Наташа, Аста. Ну вот и отлично. — Наташа, поможешь мне принести вина и эля из подвала?

***

Маленький бочонок вина на полтора английских галлона несла Наташа, я же тащила небольшую кегу эля. Тяжела женская доля, но обещания надо выполнять. Еще и за посудой сбегала. Нас не было минут десять, а парни развлекались, как могли. Бартон, как и ожидалось, натянул на несколько луков тетиву и сравнивал натяжение. Вот и сейчас он кладет на место один лук, чтобы потом сразу взять соседний. Тор и правда запал на топоры. Вон, крутит и подкидывает в руке. Тони тянет ручонки к золоченому копью над камином. — Тони! — оглядывается. — Можешь его трогать, но не смей снимать с крюков. — На нем что, какие-то твои магические штучки? А понял, там ловушка, как у Индианы Джонса. Так? Меня пришпилит кольями к потолку? — хохмит. — Нет. Просто примета плохая. Снять золотое копье — к головной боли. Не дай боги мне его в ближайшие пять лет брать в руки. — Дева-оборотень, мне кажется, что это копье не подходит для битвы. Наконечник сломается при первом ударе. Хоть оно и богато украшено, но бесполезно в бою, — кивает в сторону камина Тор. — В том-то и проблема — оно не для битвы. Это показатель статуса, — кривлюсь и бормочу в сторону. — Век бы его в руках не держать! Чертов Моухар и все лирим вместе взятые. Только один человек не интересуется разнообразной и междумирной коллекцией, а стоит около стены с моими ножами и держит в руках мой наполовину вытащенный из ножен меч. Подкрасться к нему, что ли? — Любуешься, мон шер? Он аж вздрогнул. Обернулся, вперил в меня свои голубые глазищи и замер на месте. Что? В платье я, да. В черном. Почти как тогда, только воротник не застегнут. И внизу не штаны с сапогами, а туфли на низком каблуке. — Это правда? — поднимаю брови на его слова. — Это правда, что ты сама ковала свой меч? Меня привлекло клеймо. Я сравнил его на всех ножах и клинке — оно везде одинаковое. Я думал, что ты пошутила, когда мы летели. Как… Их так много, что почти некуда вешать. Как это вообще возможно? — Я же говорила, что не лжец. А насчет «как», — показываю руки с коротко обрезанными ногтями. Маникюр и кузня несовместимы, увы. — В левой держу щипцы, а в правой — молот. — А клеймо? Я не могу разобрать. Похоже на какого-то грызуна. — «Злой хомяк» — мой личный знак еще с сорок пятого… художник, который больше не рисует. Так-то! Может поймет, что пора бросать рефлексировать и снова браться за карандаш. Я-то времени не теряла — работала в поте лица и дыму горна, а он филонил. Я еще повешу его рисунок на стену! Я умею ждать. — Друзья мои! Ванна находится в подвале, лестница прямо и направо. А я сейчас пойду за угощением в один дивный трактир. Поэтому вам придется, как только я уйду, налить себе вина или эля. Только обязательно всем. Ну кроме Халка. Мне нужен временной маяк, чтобы вернуться быстро, а не через пару дней… — «или лет» добавляю про себя. — Карл, солнце мое, проконтролируешь? — Всегда пожалуйста, подруга, — Стив чуть прищурился. Из шкатулки на каминной полке беру золотые Короны для оплаты. Мокрые волосы мешаются, начинают сохнуть на концах, пушиться и лезть в лицо. Р-р-р! Скручиваю в узел на затылке, но закрепить нечем. Хотя… Бартон вертит в руках мой самый маленький трехгранный стилет с не заточенными кромками. Сойдет. Закрепляю узел клинком и подхожу к двери. Под одной ладонью — дерево, другая обхватывает медную ручку. Я вижу испуганное лицо моего милого друга, когда оборачиваюсь. Я быстро вернусь на этот раз, бро. Ты, главное, налей вина, чтобы я знала — ты меня ждешь. — Не стоим — наполняем бокалы. И про меня не забудьте, — открываю дверь в славный город Ехо. А там меня уже узнали. — Леди Аста! Вижу вас как наяву. Вы снова к нам? У нас сегодня повар расстарался и сделал целый лишний пирог Чакатта. Будете брать? — Вижу вас как наяву, мадам Жижинда, — прикрываю глаза рукой, как и положено приветствовать в Ехо. — У меня большой заказ. Я прикрываю дверь в другой Мир и последнее, что я вижу — Стива, стискивающего в руках ножны с мечом. Когда это он успел так близко подойти?

***

Ух я и пробежалась! Шоппинг — зло. Я просрала все взятые из дома деньги, пока мой заказ готовился. Радует только то, что взяла немного. Хорошо, что умею таскать вещи в пригоршне. Спасибо тебе, сэр Макс, что когда-то давно спас меня и научил хоть чему-нибудь. Я стою перед дверью и представляю себе свой дом и моих добрых гостей, что уже налили себе вина и эля. На моих плечах складками лежит новое лоохи цвета полночного неба с россыпью вышитых золотых созвездий. Люблю я эти безразмерные накидки — в них тепло. Не удержалась — купила. Хомяку положено тащить все в свою нору — так я себя утешаю. Ну вот, сразу видно твердую… э… руку Карла. Все время забываю. Мои гости все собрались в гостиной. Мужчины всё такие же запыленные и обтрепанные, в отличие от Наташи. Улыбаюсь — ждали. Первым меня замечает Стив. Конечно, ближе всех с бокалом стоит и с двери глаз своих голубых не сводит. Бдит. — Карл, библиофил мой бессменный, пляши! Я принесла тебе второй том «Энциклопедии Мира» Манги Мелифаро. Толстый, как моя нога — все, как ты любишь. Я тебе потом отсканирую. — Как я тебе спляшу, балда? У меня и ног нет, — привычно ворчит. — Тогда пиши — три прожитых часа. Сколько меня не было? — разматываю накидку. — Минут пять, не больше, — все еще ворчит, включая голос ябеды. — А твой качок-художник себе первый кинулся наливать… На халяву налетел, зуб даю! — сдает бро с потрохами. Стив медленно краснеет. — Карл, блядь! Ты не завидуй. И зубами не разбрасывайся. У тебя их тоже нет. Положу книгу на видное место и трогать пару дней не буду, дятел. За длинный язык. — Ну и сидите здесь одни, — молчание. Значит, опять в районе мастерской мотыляться будет. Или пойдет в комментариях фейсбука срать. Зря я ему интернет провела. Ой, зря. Тишина. Во дворе шумно ходит Халк. Гости в ступоре. На их лицах потихоньку проявляется «синий экран смерти». Да что ж такое. Это уже традиция какая-то. — Вы уж простите нас, но мы так постоянно общаемся. Мне просто обычно больше не с кем поговорить, потому я его достаю, как могу, — сглатываю вязкую слюну. — Можно мне чем-нибудь горло промочить, а то от беготни пересохло. — Держи, — бро тянет мне свой бокал. Красное вино, красные уши. Милота. — Я все равно не пьянею, — останавливаюсь, не взяв напиток. — Знаешь, друг мой, это не повод не пробовать. Можно ведь наслаждаться вкусом. И такого вина ты на Земле не найдешь — лови момент, мон шер. Ну вот. Мои братья по оружию выдохнули и повеселели. По довольному лицу Старка сразу видно ценителя выпивки. Наташа пригубливает вино, Бартон предпочел эль, как и Тор. И стоит мой бокал с красным. Стив сдал мою любовь к вину, к гадалке не ходи. — Мужчины, отправляйтесь в ванную комнату. И сидите в бассейне не менее пятнадцати минут — раны как раз затянутся. Потом выходите во двор — будем пировать там, а то у нас Халк уже заскучал в одиночестве, наверное.

***

Уже стемнело. Пришлось зажечь фонари. Часть кабана зажарена на огне, часть уже упокоилась на леднике в подвале. А до этого нам с Наташей удалось вытащить только посуду, угощение и пару стульев к столу во дворе, когда на помощь пришел Стив в спортивном костюме из небытия. Ну или из Китая, если точнее. Он что, вообще в целебной воде не сидел? Халк примостился рядом на пне для рубки дров и пил стащенный для него из Щели между Мирами вишневый сок из прямого графина. Больше посудины для него не нашлось. Не из ведра же его поить? И периодически просил выпустить на макушку мохнатые кошачьи уши. Они ему явно нравятся. В обмен он еще раз подсадил меня на ветку яблони. Бартон долго ходил вокруг кабаньей головы с обломком стрелы в глазу и выпытывал, с какого расстояния я его сняла. И хвалился, что может лучше. Как будто я сама этого не знаю. На улице мы почти одновременно со Стивом пролили вино на траву, в знак почтения и памяти для мертвых. Потом он пил вино мелкими глотками, отщипывал по кусочку от блюд и часто посматривал в мою сторону, но разговор заводить не спешил. Надоело ожидание, хоть самой поговорить тащи. Старк спер «Энциклопедию Мира» и отрывался от нее только для того, чтобы стянуть со стола кусок чего-нибудь или поддержать застольные речи бога грома. — Дева-оборотень Аста, я теперь действительно рад знакомству. Ты храбрый воин и радушная хозяйка. Я желаю тебе долгих лет и счастливой жизни, — Тор осушает до дна кружку эля. — Спасибо, Тор Одинсон из Асгарда. Счастье мне не помешает, а уж долгих лет у меня в избытке, — подвигаю ему тарелку с прозрачным янтарным угощением. — Попробуй пирог Чакатта. Это самое лучшее кушанье на этом столе. Наташа с Бартоном, попугаи-неразлучники, тихо спорили и смотрели в небо, пока Наташа все же не решилась меня спросить. — Аста, а как такое может быть, что мы в другом Мире, а созвездия земные? Тут и Кассиопея, и обе Медведицы. Я понимаю, что здесь глушь, но звезды слишком яркие. — А они не настоящие, — тоже смотрю в небо. — Это иллюзия. Старк даже оторвался от книги. Глоток для храбрости и вдохновения. — Мы на самом деле находимся не в целом другом Мире, а только в его замкнутом кусочке. Участок — два километра от дома во все стороны, а дальше — ничего. Звезды, конечно, ненастоящие, но мне нравится на них смотреть. Надо менять тему, а то я до утра рассказывать буду. — Халк, ты к нам доктора Бэннера отпустишь? — обращаюсь к великану. — Нет, — бухтит, не отрываясь от кабаньего окорока. Оголодал, бедный. — Вот так. Ни Пушка моего рядом, ни доктора Бэннера. Ученый, а другого Мира не увидит, — еще глоток. — Я ему все расскажу в подробностях, — говорит Старк, не поднимая взгляда от страниц. Да, Манга Мелифаро умеет писать. — А что за остров Арварох? — О! О! Я знаю! — Бартон решил блеснуть знаниями. — Там живут вояки с длинными именами.

***

Дико захотелось курить, поэтому я зашла в дом за трубкой и кисетом с табаком, но на обратном пути меня привлекла темная куча в углу. Ах, ну да, сама же просила все грязное сложить для чистки. Начну, пожалуй, со своей куртки. Тяжелая, зараза. Так, взять одежду в вытянутую руку, положить ладонь второй на верхний край, а потом быстро и сильно провести вниз, проговаривая про себя «прочь». Ну вот и чистая. Как же я задолбалась стирать руками в заповеднике Сагамок, пока магия не вернулась… Хм, далее. Беру не глядя, и в руках у меня оказывается звездно-полосатый костюм моего старого друга. В частности — куртка. Очень легкая куртка. Очень-очень легкая. Пока держу ее перед собой, пялясь в звезду, за спиной начали звучать шаги. — Аста, что ты делаешь? — бро пришел весьма вовремя. Я поворачиваюсь к нему, просунув пальцы в окровавленную дыру на плече куртки. — Это что? — я сейчас взорвусь. — Это дыра в моем костюме, — а в глазах видно, что не о дырах хочет говорить. — Нет. Это — пиздец! — закипаю. — Аста, сколько можно так грязно выражаться? С тобой невозможно разговаривать. Или мне придется вымыть тебе рот с мылом? — даже глаза яростно сверкают. — Не переводи тему разговора, мон шер. Кто дал тебе эту тряпку? Она патриотичная, да — с этим не спорю. Но тот, кто дал ее тебе — желал твоей смерти. Никакой защиты нет, ни одной твердой вставки, ни кусочка толстой кожи. НИЧЕГО. Возьми мою куртку, — протягиваю свое добро. Стив начинает ее щупать. — Чувствуешь, какая тяжелая? — Да, по ней и не скажешь, — взвешивает в руке. — А знаешь почему? — я сейчас точно взорвусь. — А потому, что у нее есть три слоя кевлара под подкладкой, кругом нашиты мелкие кусочки толстой кожи, а под сплошными кусками — участки с мелкой кольчугой. Это мой легкий доспех, чтобы избежать ранений. А у тебя — ничего! Ладно у Романофф такой защиты нет — она ведь с пистолетами обычно воюет. Но ты! Ты же всегда с щитом в лоб к противнику идешь. Всегда прямое столкновение! Скажи, кто тебе его дал, и я сошью этому смертнику труселя из игл дикобраза и заставлю носить не снимая. — Не получится. Фил Колсон уже умер. Мы молчим. Он мнет мою куртку, а я хочу призвать дух этого верного ворона местного одноглазого Вотана-Фьюри и хорошенько настучать по призрачной башке. Извернусь, но настучу. — Аста, скажи мне… — опять смотрят на меня глаза цвета безмятежного неба. — Ты так беспокоишься обо мне? — Да, — забираю куртку. — Кто же я для тебя? — тихо спрашивает. Ну вот что мне делать с этим человеком, в чьем сердце живет другая женщина?

***

Стив Роджерс После моего вопроса Аста вздыхает, достает из внутреннего кармана куртки конверт и, похоже, набирается решимости. — Пойдем, мой милый друг — я покажу тебе кое-что, — идет дальше в дом. Мы шли довольно долго, пока не остановились перед дверью из темного дуба. Она, как и при своих путешествиях, кладет одну ладонь на дерево, а другой поворачивает ручку. — Это моя Комната Памяти, Стивен Грант Роджерс. Похоже, что сейчас все серьезно. Комната, столь же огромна, как и гостиная, но почти пустует. Только посередине стоит кресло, а стены увешаны множеством портретов и фотографий. Вот почему в гостиной не было ни одного фото — они все здесь. Под каждым изображением на крохотной полочке лежат разные предметы, как на алтаре. Она достает из конверта фотографию и ставит ее на полку с надписью «Дедушка Монгво», рядом со старым ржавым гвоздем, а потом касается пальцами середины груди и лба. — Я живу долго. Все эти люди и нелюди были мне очень дороги. Каждого из них я люблю всем сердцем. Кого-то как брата или сестру, кого-то как отца или мать. Много среди них друзей. Есть и те, кого я любила как мужчин. Их объединяет то, что все они покинули меня. Их души отлетели на перерождение, а дух слился с Душой Мира. Я не должна о них печалиться, но печалюсь, — я никогда не видел ее такой грустной. — Я… не краду человеческие жизни. Каждый из них должен был пройти свой Путь. Я только помогаю пройти его тем, кто мне дорог. Я с ними до их смерти. Стивен, я сотни раз закрывала глаза своим друзьям и любимым, бросала три горсти земли на их могилы и проливала вино в их честь. Вот мое личное кладбище. Ты здесь тоже есть. На радостях я забыла, что тебя надо убрать отсюда. Вот на этом месте. Я не успела заказать портрет, так что там только имя, — указывает на стену. — Ты для меня — милый сердцу мертвец, оказавшийся живым. Я подхожу ближе. И правда — мое имя, а на полке лежат нож и друза прозрачного камня. — Это нож того придурка, друг мой, — Аста стоит рядом. — Помнишь, в сорок втором. — А камень? — Кварц, горный хрусталь. У тебя такой же дух — сильный, прозрачный и твердый. А душа горит, как весенний костер, — грустно смеется. — Я семьдесят лет вспоминала тебя такими словами в своей душе, а теперь смотри — сама их тебе сказала. Как, однако, вывернулся Мир, чтобы это произошло. Я не могу сделать ничего другого, кроме как обнять ее рукой за плечи. — Я к времени нашей встречи устала вешать новые портреты в эту комнату и запретила себе подпускать людей близко, но ты мне очень понравился. — Я тогда был меньше. И слабее. — И что? — поворачивается и поднимает бровь. — Я вижу человеческие души. Они для меня главнее. Я даже сокрушалась, что такая славная душа оказалась в слабом теле. Ведь пропадет же ни за что, и отлетит раньше времени. Даже хотела остаться тогда, но вот это… — показывает на голову, где на мгновение появляются звериные уши. — Я первые несколько лет это не контролировала. Останься я — и меня бы раскрыли. А потом бы я очнулась на лабораторном столе среди живодеров, которые меня раскроят и не поморщатся. Это страшно, — Аста вздрагивает. — Потому и отпустила тебя из сердца, назвав другом. А потом, после пуска ракеты поцеловала, ведь думала, что мы умрем. Ты песня, которая никогда не будет спета. — А если я… — набираюсь храбрости. — Если я хочу быть тебе не только другом? Она опять грустно улыбается и наставляет палец мне на грудь. — Невозможно взять сердце, уже отданное кому-то другому. Я видела ее в твоих воспоминаниях. Темноволосая женщина в военной форме. — Пегги… — Да. Ты ее еще любишь. А мной хочешь закрыть дыру в сердце после ее смерти. — Она еще жива, — резко переводит взгляд на меня. — Но я ее не навещал. Аста с шлепком уткнулась лицом в ладонь. — Балбес! Тебе судьба такой подарок подкинула, а ты его даже взять в руки не хочешь. Я в шоке. Вот как на это реагировать? — И кстати, о судьбе, — говорит уже веселее. — Я говорила Карлу, что она нас настойчиво сталкивает лбами. Перед пуском ядерной ракеты я пообещала себе, что буду сражаться за ваш Мир до тех пор, пока ты жив. Мир принял это за предложение Договора. Так что мы теперь с тобой заложники. Пока твое сердце будет биться — я буду мотыляться где-то рядом и помогать. Нравится тебе это или нет, но так и будет. И раз уж ты знаешь все это, то можешь выбирать, кем ты будешь для меня, — вскидывает голову. — Оставишь нож и камень на полке — значит уйдешь, забыв меня, как страшный сон. Заберешь — останешься другом. Выбирай, Стивен Грант Роджерс — здесь место только для тех, кто покинул меня. Камень и нож лежат в моей руке, когда Аста решительно выдыхает, разминая ладони. — Стив, у человека есть три имени, — отгибает один палец. — То, как его назвали при рождении, — отгибает второй. — То, как зовут его люди, — отгибает третий. — То, как он называет себя сам. Все три могут незаметно влиять на человека. — К чему ты это говоришь? — я ничего не понимаю. — У меня есть еще одно имя. То, которым меня можно призвать из любого Мира. Если попадешь в серьезный переплет, то позови меня — и я услышу, — тянет меня вниз, чтобы прошептать на ухо. — Меня зовут Астрель, мой милый друг. И я даю тебе право меня позвать, если снова вздумаешь умереть. Я не знаю, что сейчас произошло, но у меня на миг перехватило дыхание, словно окатили ледяной водой. Потом, закрывая дверь, Аста бормотала «все принципы в жопу». Ее сквернословие неистребимо. Может пусть так и остается?

***

Наше отсутствие заметили, но никак не прокомментировали. Аста бы сказала «ибо нефиг», а я просто промолчал. Пора обратно. Аста плевалась и шипела, когда передавала мне очищенный костюм. Сказала, что пролезет ночью ко мне через окно, украдет это «орудие самоубийства» и с песнями и плясками спалит на костре. Грозилась призвать дух Фила Колсона с того света, чтобы как следует поглумиться. Всем было весело, но не мне. Хотя… я тоже немного смеялся. И пригласил в кино. Она согласилась. — Так, друзья мои, ничего не забыли? — говорила она и дымила трубкой за порогом. Халк опять был спрятан в кулаке. Его долго пришлось уговаривать и догонять. — Я заприметила одну дверь поближе к башне Тони, так что быстро доберемся до бесхозного Локи. Прибудем в тот момент времени, когда корабль читаури окончательно упадет — это будет нашим маяком. Вытряхнула трубку, спрятала ее во внутренний карман куртки-доспеха, поправила ремни ножен с мечом и закинула извечный рюкзак на плечо. Сказала, что там запасы на всякий случай. — Тор Одинсон, опять же без обид, но Локи я бью после Бартона. И открыла дверь в побитый читаури Нью-Йорк.