От чистого истока я начинаю путь

Аста — Мистер Энтони Эдвард Старк, это что за порнография? Простите, незабвенная Пеппер, но по-другому я назвать это не могу, — рассматриваю задницу перед зеркалом в полный рост. — В остальном все отлично, но вот… Доспех замечательный, все как я и просила: от щиколоток до подбородка, окрашен в цвет ночного неба, чтобы не быть слишком заметной — просто черный выделяется даже в полной темноте. И матовый, дабы не бликовал. Подкладка из смешанного волокна хорошо отведет влагу, плюс несколько слоев арамида. Старк взял его потому, что он лучше кевлара, еще и сегментами расположил — так ткань не сидит на мне фанерной доской. Только вот мои слова про чешую воспринял буквально. Слишком. Куртка полностью обшита мифриловыми пластинками разных размеров — на спине и груди с животом побольше, а к бокам они плавно уменьшаются до размера с ноготь, для большей подвижности. На штанах мелкие чешуйки покрывают бедра и боковую часть ягодиц. На коленях, плечах и локтях — сплошной металл. Есть только один ма-а-аленький недочет. — Почему ты сделал его обтягивающим, друг мой гениальный? И нафига мне подогрев, если у меня встроенный есть. Шерсть называется, — под изумленные взгляды Пеппер и доктора Бэннера полностью выпускаю лирим наружу. Ну да, они же видели только уши и клыки. — Вот за особый клапан для хвоста скажу отдельное спасибо — закончилась моя эпопея с дырами, лоскутами и нитками, — довольно изгибаю хвост и вострю мохнатые уши. — А что тебе не нравится? — поворачивается в сторону. — Брюс, теперь понятно, почему «кошка»? — А то, Тони, что я рассчитываю носить эту броню долгие годы. В разных Мирах. В РАЗНЫХ! — скрещиваю руки на груди, плотно обтянутой курткой. — Ты в курсе, что такой вот прилегающий силуэт в некоторых Мирах может быть понят, как приглашение к соитию? Причем мое мнение учитываться не будет. Мне уже надоело руки ухажерам ломать, знаешь ли. — Даже так? — поглаживает свою щегольскую бороденку и прищуривается. — А Кэпу ты еще руки не ломала? Я просто его давно не видел — вдруг он только и успевает попеременно конечности гипсовать? — Нет, — отворачиваюсь обратно к зеркалу и бурчу под нос. — От него дождешься… За спиной я слышу, как кто-то ржет и бьет в ладоши, а Пеппер говорит: «Я тебе потом отдам». Что за фигня? — Гони десятку, Брюс, — Старк тянет руку, пока доктор Бэннер давит лыбу и открывает бумажник. — Вы тут что, тотализатор устроили?! — упираю руки в бока, пока темная шерсть от возмущения встает дыбом. — Совсем охренели! Простите, Пеппер… А ну гони яблоки обратно, хохмач! — Эй-эй, погоди забирать игрушки у Брюса, — прячет купюру в карман. — Ты лучше на вечеринку приходи. Скоро Хэллоуин, и я соберу много народа. А ты можешь своего Замороженного Кэпа привести — я не буду против. Наденешь костюмчик покороче — и ломай ему руки. М? — играет бровями, как Сатана-Искуситель. — Хрен с тобой, Купидон бородатый, — ударяем по рукам, пока Брюс Бэннер прячет за спину яблоко, а Пеппер просит Джарвиса внести в список еще двух человек. — И отдавай обратно мой меч с новыми ножнами — я устрою свою вечеринку, с местным Вотаном и Роджерсом. Я стою у открытой двери в мой дом со стенами цвета охры, и крепко прижимаю к груди сверток с мечом. Моё! В спину мне кричит Старк. — Кошка, каких мышей предпочитаешь видеть на столе? — Рыбных, мистер Старк, — я почти счастлива. — Суши закажи, они полюбились моей кошачьей натуре. И о натуре… Доктор Бэннер? — Я вас слушаю, Аста, — отрывается от записей и поправляет очки. — Расскажете мне потом, как нашли Халка?

***

Я довольна. Я мурчу и пряду звериными ушами. Я обвешалась побрякушками из Арды, включила восточную музыку и извиваюсь в новой броне под томную тягучую мелодию, а длинная коса, полная украшений, тяжело бьет по спине. При особенно сильных изгибах тела тихо шелестят мифриловые чешуйки, прихотливо изворачивается хвост, а руки плывут по воздуху, как морские змеи. Меч, зажатый в ладони, медленно очерчивает вокруг меня пространство. Я танцую, наплевав на все, а воздух вспыхивает на секунду огненными проблесками. Раньше я бы убежала колоть дрова, чтобы успокоиться, но не сейчас — не хочу. — Мать, чё эт с тобой? — давненько не слышала настолько удивленного голоса Карла. — Я так радуюсь новому доспеху. Старк — настоящий Мастер! Погляди, какая отличная работа — пули теперь мне не страшны. Ни у кого такой нет, а у меня — есть. Она только моя! — от удовольствия облизываю острые клыки. — Это как раз понятно, но вот почему тут красный ветер дует? И презренным металлом обвешалась, как любимая жена в гареме. Ты же его терпеть не можешь! — было бы у него лицо — стало бы эталоном подозрения. — А… я понял — ты на свиданку со Стивеном Грантом Роджерсом рассчитываешь. Все понятно с тобой. — А я поняла, что ты все-таки начал уважительно к нему относиться, раз называешь полным именем, — не останавливаю движения. — Он делает тебя счастливой, Астрель. Пусть это и не будет длиться вечно, но будет, — вздыхает с потолка. — А еще он был моими руками и помог тебе. — Хм… — опускаю меч. — Ты в курсе, что он заметил у меня мелкую рану и хотел взять на вооружение твой совет? — Какой? — Дать мне подзатыльника, конечно, — убираю клинок в ножны. — Мужик! Уважаю… — ах ты сволочь предательская. — Карл!

***

Я лениво качалась в гамаке после дня работы в кузне, отталкивалась ногой от столбика веранды и курила трубку с длинным чубуком, когда из складного зеркала раздался троекратный стук, а потом и родной голос. — Аста, ты меня слышишь? — Конечно, мон шер. Ты мне стучишься просто так, сказку послушать? Или решил исполнить обещание насчет обучения езде на мотоцикле? У меня железяка уже пылью покрылась в ожидании своего часа, — пускаю кольца дыма. — Нет. Я насчет твоего предложения отправиться со мной на задание, — какое серьезное у него лицо. — Цель? — делаю очередную затяжку. — Подпольная лаборатория с незаконными экспериментами. На людях, — свел брови. — Подробнее можешь рассказать? — я даже подрываюсь с полосатой натянутой ткани. Живодеры… — Если только при общем сборе. Я не имею права распространять секретную информацию — давал подписку о неразглашении, — поджимает губы. — Сбор завтра. Успеешь подготовиться? — Мон шер, у меня тут время по-другому идет. Помнишь глазастого старика-валлийца? — Помню, Лианан Ши, — и нет былой серьезности, только раздвигаются в улыбке губы. — Сплюнь! Надо будет тебе все же оберег сделать, — чешу за ухом, а Стив почему-то начинает улыбаться еще больше и ярче становятся голубые глаза. — Я приду сразу на базу — не буду шататься по городу в броне, а переодеваться в незнакомом месте не хочется. — Тебе понадобится маяк? Ну, чтобы ты пришла вовремя. — Мне нравится твоя догадливость, мон шер, — почти мурлыкаю. — Просто встань в середину любого помещения на базе ЩИТа и возьми в левую руку мой подарок. Смотри, держи за лезвие. — С кем будешь заключать Договор, Аста? Александр Пирс, член Совета Безопасности, выразил желание быть второй стороной. — Лучше попроси, чтобы директор Николас Джозеф Фьюри был на месте. Он мне понравился. Закрываю зеркало, направляясь в мастерскую, и обдумываю новый оберег для Стивена Гранта Роджерса. Есть у меня целая шкатулка чудесных каменных бусин с широким отверстием, для украшения кос. Из разноцветья я выбираю три. Лазурит, что цветом как мое счастье, защитит от зла и темного рока. Полосатый малахит, напоминающий мою безмятежность, разобьет морок и кошмары. Древний янтарь, солнечный, как моя радость, отведет беду и даст знак потусторонним существам, что перед ними человек, за которого я их без жалости развею. Закрепляю самоцветы в мягких тисках и гравером троекратно вывожу на них руны. Для заботы, для защиты, для знака духам. Я пару дней поношу их на себе, продев сквозь них прядь волос — пусть собирают в себя мою магию. Теперь можно и поспать, забрав с собой в постель полоза, который полюбил греться под боком. Как и я.

***

Стив-Проказник своими недавними сонными объятиями поломал мне весь отдых. Давненько мне таких жарких снов не снилось — даже Пушок в ужасе уполз от беснующейся магии цвета пламени. Мне привиделось, что мы снова в моей купальне, только я знала, что это сон. И потому не скрылась под водой, а воздух снова заполнился красным ветром. Интересно, он наяву такой же неистовый, как настоящий ирландец? Нет стеснения, нет лжи, только страсть и нежность. Пойду, пожалуй, холодный душ приму — мне еще пару старых заказов выковать надо. А перед этим спою пару песен моей яблоне — пусть сияет ярче. Стоя на пороге через пару дней я провожу пальцами по отдельной тонкой косе с тремя бусинами, поправляю пояс с метательными ножами и небольшой набедренной сумкой. Проверяю, насколько легко выходит из-за плеч клинок и набрасываю на плечи мою любимую накидку-лоохи цвета ночного неба с вышитыми чужими созвездиями — пусть закрывает слишком обтягивающую броню. Я купила ее в Ехо, когда доставала угощение для дорогих гостей. Темная синяя ткань достигает середины бедра и сливается цветом с окрашенным мифрилом, а золотая нить вышивки горит на ней, как моя недавняя награда. Прикасаюсь к торквесу на шее, что в первый раз надевал человек, наступивший мне на сердце. — Ты опять на себя побрякушки навешиваешь? — Карл не может съязвить напоследок. — Это не «побрякушка», а показатель статуса, мой призрачный друг, — снимаю с крюка на стене завязанный на узел платок с подарком. — Угу, ага… Тебе напомнить, как ты раньше относилась к статусным вещам? Ты изменилась, Аста. — Кто знает… Может пора принять некоторые вещи такими, какие они есть? — смотрю на позолоченное копье над камином, а в груди свивается отголосок старой обиды. — Иди уже, и без трофея не возвращайся. И художнику своему привет передавай. Заодно скажешь ему, что рисунок удался, — смущённо бухтит. — Тогда я ушла. Представляю перед внутренним оком Стива с ножом в руках и открываю дверь в другой Мир. А меня меж тем встречает целая делегация — Стив решил не мелочиться и позвал сразу на инструктаж перед боевым заданием. В тот же кабинет, куда я как-то раз шагнула спросонья. Да и лица почти все те же, только старых знакомых больше. Местный Вотан, Романофф и Бартон. — Вижу вас как наяву, уважаемые, — прикрываю глаза ладонью, как положено в Ехо. Небесные глаза под пшеничной челкой теплеют, когда я легко касаюсь его локтя, проходя к свободному месту. — Согласно донесениям разведки в Луисвилле, штата Кентукки, находится лаборатория, где проводятся эксперименты с целью выявить в человеке паранормальные способности. — местный Вотан кивает в сторону Наташи, — Агент Романофф выяснила, что на подопытных испытывают новые наркотики и метод погружения в экстремальную среду, — кидает на стол папку. — Директор Николас Джозеф Фьюри, что значит «экстремальная среда»? — устраиваю на коленях узелок с ношей. — Пытки, Аста-Этиро, — мои пальцы сжимаются так сильно, что я попорчу свой подарок, а Душа Мира мягко тянет сердце за ниточку — одобряет мое намерение. — Я хочу немедленно заключить Договор. С вами, как с директором ЩИТа. В обмен на мою помощь я прошу в будущем оказать мне одну небольшую услугу. Ничего противозаконного и слишком дорогого. Согласны? Мы сцепляем пальцы на покалывающих запястьях под взгляды моих временных соратников. Бартон с Романофф продолжают скучать, неспешно листая материалы из папки. Темноволосый солдат, которого Стив назвал агентом Рамлоу, пытается делать отсутствующий вид, в отличие от человека, что сидит рядом с директорским местом. Жадный взгляд, налепленная улыбка под холодными глазами. Бр… Все уходят к транспорту, когда я задерживаюсь и кладу на стол перед Ником Фьюри свой узелок. — Что это, Этиро? — поднимает на меня свой единственный глаз, а потом развязывает ткань. Сияние моей радости, заключенной в золотые фрукты, перебивает неяркий свет ламп и снизу подсвечивает лицо с повязкой. — Подарок. Для вас, Роджерса, Романофф и Бартона. Сбережете до нашего возвращения?

***

Вертолет плавно летит в ночном небе, давая мне возможность почти спокойно раскрасить лицо. «Почти» потому, что в ноздри просто засверливается настойчивый запах. — Пчху! — потираю нос и продолжаю рисовать линии. — Кто тут такой нервный на войну собрался? — оглядываю нашу небольшую группу в восемь человек и веду носом. Ага! — Агент Рамлоу, вам стоит показаться врачу или пить более действенные таблетки. Валерьянка нынче не в моде, знаете ли. Бартон с Романофф ударяют по рукам, пока Брок Рамлоу чертыхается и кидает в их сторону скомканные купюры. Опять? У меня от возмущения даже лирим полностью наружу вылез и распушил шерсть на загривке. — Я щас кому-то уши пооткусываю, — скалю острые клыки и прячу уже ненужную баночку краски в сумку на бедре. — Еще одни спорщики! На что забивались хоть? — На двадцать долларов. Они поспорили, что от валерьянки ты потеряешь голову и будешь ластиться, как кошка весной, — невозмутимо сдает подельников Наташа. — Мы с Бартоном сказали, что ничего не выйдет. — Отставить, бойцы, — Стив даже оторвался от планшета с чертежом здания и со скрипом сжал зубы. — Лучше проверьте оружие и амуницию. Расчетное время прибытия — пятнадцать минут. Агент Рамлоу, вы ведете себя неподобающе для сотрудника ЩИТа, — ага, ревнует. — Аста, не выводи из строя моих подчиненных. Не меняя сурового лица он надевает закрытый шлем-маску с креплением на подбородке. А я наконец снимаю сапоги, скидываю лоохи и выпутываю из него хвост. — Мон шер, из меня тактик и стратег совершенно никакой. Я скорее диверсант, поэтому сегодня ты снова мой Капитан, Стивен Грант Роджерс, — приглаживаю шерсть на хвосте. — Главное не бросайся вперед меня. Хм, вижу мистер Старк тоже проникся сочувствием… к драконам, — проводит ладонью в перчатке по наплечнику и чешуе под ним. Между нами несколько слоев арамида и холодный металл, но мне кажется, что я все равно чувствую тепло.

***

— Аста, я попрошу в этот раз обойтись без особого кровопролития — нам нужно захватить руководство, чтобы допросить. Они должны ответить за свои преступления перед законом, — поучал меня мой командир, пока мы сидели в кустарнике у объекта. — Буду крошить врагов только в порядке самозащиты, капитан Роджерс — выглядываю из листвы, прижав пониже острые уши. — Как проберемся внутрь? Там кругом охрана. — Бартон со своей точки передает, что есть только одно место, где нет видеонаблюдения, — Романофф указывает на угол здания. — Но там нет входа и окон — туда навряд ли получится пробраться, а до крыши шесть ярдов как минимум. — Командир, — дергаю Стива за бронированный рукав. — Заметь, совсем как до нижней ветки яблони. Подкинешь? Я им там такого шороху наведу, что вся охрана сбежится на мое мурлыканье, а вы спокойно пройдете. — Аста, я просил не лезть вперед. Тебя могут подстрелить — я не забыл про то ранение, — почему-то замолчал, отводя глаза. И кончики ушей покраснели слегка. — Этот доспех пулям не пробить — Старк постарался на славу и угрохал весь запас мифрила. Так подкинешь? — закрепляю косу в узел, оставив мелкую косичку с бусинами болтаться на воле. Наши темные костюмы отлично сливаются с тенями, только его серебристая звезда с полосами на широкой груди немного заметна. Капитан крепче сжимает руки и подставляет щит для моего прыжка. Разбег, толчок и короткий полет заканчивается на краю крыши, в который я вцепилась когтями — ветка яблони пониже была. Размахивая хвостом переваливаюсь через ограждение и с твердой поверхности изображаю пальцами Викторию, Стив мне с земли показывает «я слежу за тобой» и потом сжимает кулак и трясет им вверх-вниз — «быстро». Вот и поговорили. А теперь и повоюем. Сжимаю в когтистых руках нож и ударом звериной ноги с высокой пяткой выбиваю дверь, предвкушая азарт, делаю первые шаги внутрь. А вот и первый враг стреляет в меня. Больно! Подныриваю под второй выстрел и отталкиваюсь от пола, прыгая на охранника. Он хорошо приложился головой, поэтому я прикасаюсь к его лбу, желая крепкого сна на много часов — пусть полежит. Завыла сирена, а я пока ощупываю несчастный бок. Мифрил меня защитил от пули, но не от динамического удара — придется побольше изворачиваться и петлять. В одном из коридоров мне встречается целая группа с автоматами, и я едва успеваю спрятаться за угол, метнув нож в ближайшего человека. — Выходи с поднятыми руками, мутант, и мы тебя не тронем. Мне предлагают сдаться, пока на заднем фоне кто-то шипит и матерится. Старею — промахнулась с броском. Может меня сбил мерзкий вой сигнализации? Их как минимум семеро с автоматами, а я одна с мечом. Вспоминая проклятого Джеро Акинтолу срываю со стены листок с расписанием и достаю из набедренной сумки баночку краски для лица. — А что мне за это будет? — отвлекаю внимание, вычерчивая измазанным когтем перевернутую Туриаз, чтобы руки с автоматами отсохли. Расстояние маленькое — должно быстро сработать. — Клетка тебе будет, стерва! — шипят мне, пока я сворачиваю из бумажки самолетик. — Ну и ладно, — запускаю его в полет за угол. Они успели выстрелить по разу, а после я вышла к ним, помахивая хвостом. Смешные они — злые глаза, искаженные лица и безвольно висящие руки. И подвижные ноги с головами! Ударить в солнечное сплетение одному, сделать подсечку другому, двинуть коленом в бок третьему. Еще одного схватить за грудки и швырнуть в остальных, сбивая их, как кегли в боулинге. А теперь можно и колыбельную напеть. Я усыпила шестерых, когда почувствовала удар по почкам — первый противник оправился от моего кулака и стоит напротив, а руки все так же мотыляются. Бесит! Дерешься ногами? Я тоже так умею! Звериная лапа с разворота отшвыривает его к стене, когда за спиной слышу звук выбитой двери. Едва успела остановить прыжок и втянуть когти, чтобы не поранить моего Капитана, который не может поднять рук и выглядит очень этим удивленным. — Ой, подожди. Сейчас все исправлю, — поднимаю самолетик с пола и разрываю его, нарушая линии перевернутой руны. –Сейчас еще одного усыплю и пойдем дальше. — Тебя не ранили? — разминает руку с щитом и оглядывается. — Вижу, что ты поработала здесь своей магией — они все спят, как убитые. — Кроме одного, — сижу на корточках перед последним поверженным противником. Когти лирим очень твердые и острые — я нечаянно пробила ему череп. Звериной рукой закрываю неподвижные глаза. — Лети домой, мой бывший враг. — Так вот, как ты это делаешь… — на плечо, покрытое металлом, опускается родная рука. — Пойдем к остальным. Коридоры сменяются сквозными комнатами, когда мы идем к точке сбора. — Ты их хорошо отвлекла — они все бежали в твою сторону. Поэтому мы без потерь захватили здание и персонал — штурм закончен. Стив пытается подбодрить меня, когда шерсть на загривке сама собой встает дыбом. Что-то не так… Оборачиваюсь к нему, когда снизу раздается взрыв, а пол идет трещинами и кусками падает вниз. Я даже не думала — схватила самое ценное. Это традиция, явно. — Закончен, говоришь? Мы опять болтаемся в воздухе. Только Стив вцепился в щит, а я в Кэпа и в торчащие железные прутья. Боги, благословите армированные перегородки! Так как за остатки пола я схватилась перекинутыми руками, то Стива пришлось держать под мышки скрещенными звериными ногами, и теперь он упирается лицом мне в доспех в районе пупка. До пола далеко — под нами высокое помещение с кучей дымящихся железок. Разобьемся и переломаем все косточки. — Стивен, лезь наверх. — Как? Мне не за что взяться! Обхватил меня за талию так, что болью простреливает поврежденный бок. Если в ребре была трещина, то он только что сделал ее еще больше. — Хватайся за ремни ножен! Их делал Старк, они должны выдержать, — на ощупь тянет загребущую руку, которая по странному мужиковскому рефлексу сжимается на груди. — ЭТО НЕ РЕМНИ! Левее и выше бери, ближе к плечу. ДРУГОЕ ЛЕВО! И быстрее, у меня сейчас руки с ногами оторвутся… И правда, хорошие ремни мне Тони на ножны приделал. Они выдержали не только Стива, но и меня. Стоило ему вылезти наверх, как он вцепился в них, словно в первую зарплату, и рывком вытянул меня из пролома. Не отпускал, пока не рухнул вместе со мной в следующем коридоре. Вот он, валяется рядом на холодном полу и уставился на меня тревожными голубыми глазищами, что со страхом сверкают в глазницах маски-шлема. А из меня вдруг поперла шальная придурь. — Э-ге-гей, блядь! — хохочу, закидываю на него звериные руку и ногу, как в наше совместное пробуждение и пытаюсь трясти огромную тушку. — Охренеть! Мы не сдохли! Не сдохли, мон шер! — Хватит ругаться, Аста, — говорит, едва переводя дух. — Не могу — из меня сейчас адреналин хлещет! Я не прекращаю свое гадкое дело, пока Стив сам во вздохом не прижимает меня к широкой груди питоньей хваткой. Под острым ухом грохочет живое человеческое сердце, но сквозь него я различаю едва слышное бормотание: «…угораздило же влюбиться в матерящуюся кошку-кузнеца…». От этих слов во мне поднялась великая радость и солнечными желтыми всполохами раскрасила воздух. — Знаешь, у кошек очень острый слух, мо анам, — прижимаюсь крепче, плевать, что болит бок. — Давай уже доберемся до остальных, пока тут все красным ветром не заполнило, — выпутываюсь и поднимаюсь с пола. — После того, что между нами было ты обязан… Ох! — стрельнуло ребро. — Жениться? — пока он встает слышу смех в голосе. Ну хоть не страх и тревога. — На руках носить! Я ведь тебя ногами удержала. Кстати, за последние лет пятьдесят многие хотели оказаться у меня между ног, но удалось это только тебе, — шлепаю тыльной стороной ладони по серебристой звезде, чтобы не поцарапать когтями костюм. — Аста, твои… шутки иногда бывают слишком неприличными, — отряхивает край щита от пыли и не поднимает глаз. Смущается мой ирландец. — А кто сказал, что я шучу? И прохожу мимо, обтеревшись ушастой головой о плечо и мазнув по его боку изогнутым хвостом, как очень довольная кошка. Мр-р-р… Моё! За спиной Стив вздыхает и опять тихонько бормочет: «…а ведь мистер эльф советовал смириться…». Глорфиндел всегда прав. Уж таким уродился этот эльда больше семи тысяч лет назад в Арде, из которой меня выпнули, кинув вдогонку камень-какашку.

***

В точке сбора я ножом вычищаю из-под когтей остатки темной краски для лица, которой рисовала руну, пока решается важный вопрос. — Пострадавшие заперты в подземных лабораториях. Программа-червь не может подобрать пароль ко входу, а от неправильного набора здесь все взлетит на воздух, — Рамлоу докладывает моему командиру. Воняет от него до сих пор. Валерьянщик! — Слишком хорошо для небольшой организации подготовились эти ребята, — говорит Романофф, не отрываясь от перезарядки оружия. — Главный захвачен, агент Рамлоу? Он точно должен знать пароль. Осталось только его убедить им поделиться, — Стив стоит скалой, скрестив руки и расставив ноги. Какие же у него бицепсы… Иногда, когда задумывается, он покачивается с пятки на носок, и я вижу, как перетекают бедренные мышцы под усиленной тканью. А уж эти могучие расправленные плечи и гордо посаженная голова с пшеничными светлыми волосами. И решительные глаза цвета безмятежного неба… Сейчас он не Художник, пока свиваются невидимые змеи внизу живота. Мой воин. Смотрю на него, и хочется бесстыдно облизать клыки. Что же ты со мной делаешь, мо анам, — совсем крыша едет. — …Аста? — упс, засмотрелась. — Я здесь, Капитан, — продолжаю водить кончиком ножа под когтем и радуюсь, что темная шерсть скрывает пылающую кожу ушей. — Ты сможешь узнать код у начальника объекта? Как ты и твой друг умеете. — Как Глорф? Запросто, но только он должен в этот момент крутить его в голове, — прячу нож на пояс. — А если не будет? — Рамлоу поднимает бровь. — Тогда это будет очень неприятно для меня, агент. Угрожать пробовали? — Неоднократно, Аста. Даже мой богатый опыт в запугивании не помог, — Романофф убирает пистолет в кобуру. — Хм… — чешу когтем подбородок, а потом прячу лирим глубоко внутрь. Бетонный пол холодит босые человеческие ноги. — Предлагаю разыграть представление «Неадекватная баба». Всегда срабатывает — доказано временем. Капитан Роджерс, подыграете мне? — Ты же говорила, что актриса из тебя никакая, — Стив поднимает бровь. Помнит тот короткий разговор на веранде. — Это будет шутка, мон шер. Старая добрая чернушная шутка. Уж они у меня всегда хорошо получались. Заключим Договор? — тяну руку. — Что попросишь в оплату долга? — ладонь в тактической перчатке с обрезанными пальцами ложится на запястье. — М-м-м… сходишь со мной на вечеринку Старка? На Самайн, в последний день октября. Договорились? — Договорились. Электрические искры заключенного Договора бегут по нашим сцепленным рукам. Осталось только костюм себе придумать.

***

Стив Роджерс Синий, зеленый и желтый. Эти цвета сами собой возникают перед глазами, когда Аста по зеркалу говорит о легендах. Теперь и у меня есть кошка, что рассказывает сказки. Первую она так и не смогла закончить — остановилась на богине войны Морриган, что пришла к королю Нуаду ночью. Начала говорить тише, зевать, привалившись к боку звериным ухом и подогнув под себя замерзшие ноги. А потом просто уснула, спрятав нос в складках моей рубашки, как самая настоящая кошка. Стоило мне накинуть на нее плед, как она не просыпаясь закуталась в него и выпрямила ноги, навалившись на меня. Я хотел разбудить ее чуть позже, когда согреется, но она вдруг сквозь сон обняла меня и сами собой исчезли острые уши с макушки. Еще и плечом толкалась, чтобы поудобней устроиться. Так толкалась, что мне пришлось лечь, а потом накрыть рукой скрюченное холодное плечо — поправить плед не было возможности. Следом я сам заснул и мне снилось, как Аста вылезает из воды, глаза отражают оранжевый свет, а кругом беснуется пламя. Слишком много огня, так говорила она во сне и прижималась всем телом, целуя меня в шею. Сон прервал будильник, ощущение горячих губ над воротом рубашки, и поздравления с добрым утром. Надеюсь, она не догадается, что снилась мне в столь откровенном виде. Но когда она убирала с меня закинутое почти на пояс колено, то надежда растаяла. Еще и на прощание сокрушалась, что я держу в себе так понравившийся ей огонь. Точно только притворяется кошкой, которая сейчас пойдет «шутить» и высматривать в чужой памяти нужный пароль. — Капитан, сейчас я войду и начну отыгрывать психованную. Я попрошу об одной вещи, а ты мне милостиво разрешишь, — приглаживает волосы. — Не забывай, я — неадекватная баба, а ты — суровый мужик. Главное не удивляйся слишком сильно. Хорошо, мон шер? — и берет меня под руку, делая скучающее лицо. В кабинете с прикованным к стулу начальником объекта она лениво подходит к столу и берет бутылку воды. Как будто внезапно замечает человека в наручниках и почти перетекает к нему, расправляя на ходу плечи и томно ведя головой. — Какой хорошенький… Заходит за спинку стула и ведет пальцами от плеча к уху пленника и резко дергает за него, открывая шею. Шумно втягивает носом воздух, почти уткнувшись в кожу человека, на лице которого написано отвращение и презрение. — Он мне нравится. Отдашь его мне, сладкий? — почти мурлыкает и подмигивает. — Я все что хочешь для тебя сделаю… — Забирай, он все равно не нужен, — пытаюсь говорить спокойно. — Да… он ничего не скажет… — одним плавным движением перекидывает ногу и оказывается у него на коленях, лицом к лицу. — А я так голодна сегодня. Превращается в зверя и медленно ведет руками вверх по груди задержанного, чтобы потом обхватить его испуганное лицо. Я знаю, что это игра, но все равно хочется как следует ударить его щитом. — Мясо стойких людей очень вкусное, — облизывает клыки и медленно приближается, а потом замирает. — Семь-джей-четырнадцать-двенадцать-три-зет. Кто-нибудь записал? А ты — лох! — отвешивает щелбан пленнику, продолжая сидеть на нем верхом. — Стив, прости за «сладкого». Такая приторная гадость, что прямо бе-е-е… Вдруг Аста вскрикивает и пытается сжать броню на груди. Опять… Потом резко ударяет рукой в шею недоумевающего начальника объекта, и, когда он теряет сознание, трясущимися пальцами удерживает его глаза открытыми. Все это длится не более нескольких секунд, после чего она скатывается с пленника и быстро отходит в сторону, содрогаясь и зажимая рот ладонью. Из носа по покрытым шерстью пальцам течет кровь. — Аста, что случилось? — пытаюсь поддержать ее, чтобы не упала. — Этот человек брал работу на дом, Стивен. Дом с бежевыми стенами, красной дверью и зеленой крышей. Вход в подвал за стиральной машинкой. Там он разделывал их для своего удовольствия, — поднимает на меня глаза с лопнувшими сосудами. — Отдай его мне — мое начальство просит его смерти. — Я не могу. Он должен отвечать перед законом и пойти под суд, — Аста вытирает кровь, снова становясь человеком. — Тогда пусть его судьбу решает Душа Мира, — выводит кровавым пальцем на лбу пленника закорючку из двух углов. — После приговора людей его настигнет другая кара. Это — возмездие за жестокость. Мне его почти жаль — я бы убила его быстро. Пока мне сообщают, что код подошел, а команда эвакуации пострадавших вызвана, Аста скрывается в маленькой соседней комнатке и захлопывает дверь. Она не ушла домой — я видел через проем скучные пустые стены. — Капитан Роджерс, я вызываю транспорт для возвращения на базу? — агент Рамлоу входит в кабинет и освобождает руки обмякшего пленника, чтобы тут же сковать их наручниками за спиной. — Вылетаем через десять минут, агент, — иду к двери. Аста стоит и с поджатыми губами смотрит на собственный бок, задрав майку — на ребрах багровый синяк. — Я немного не рассчитала с неуязвимостью. Мифрил хорош против пуль, но не против ударов. Такие дела, мон шер, — осторожно ощупывает края синяка. — Покажи, — откладываю щит в сторону. — Ты опять нарвалась на неприятности, стоило мне отвернуться. Когда ты это получила? — После прыжка на крышу, — придерживает ткань, пока я слегка касаюсь кровоподтека. Кожа горит. — Только сильно не дави — там скорее всего трещина. — А кровь и глаза? — опускаю край одежды. — Это за насильственное вторжение в чужую память — за все надо платить, я говорила валерьянщику-Рамлоу. Ты не нервничай — все уже прошло, даже бассейна с целебной водой не понадобилось. Синяк с трещиной вообще за пару часов сойдут. На мне быстро заживают раны, — говорит, пока я поворачиваю ее голову в разные стороны. — Ты так беспокоишься за меня? Мне вернули собственный давний вопрос. Опускаю ладони вниз к плечам и ощущаю нагретый металл — на шее бросает золотые блики обруч со спиралями на концах. — Ты его не продала? Я же слышал, что ты не любишь украшения, — провожу пальцами по виткам. — Я обещала носить его с честью. Ты знаешь это, ведь сам надевал его на меня, мо анам, — и накрывает мою руку своей. Глаза и правда больше не пугают лопнувшими сосудами и смотрят решительно и прямо, как и целую вечность назад. Остается только последовать ее любимому совету и ловить момент, пока он есть. Ее губы снова с привкусом крови, но на этот раз ее собственной. Она закидывает руки мне за шею и притягивает ближе, еще ближе. Горячая и гибкая, как сталь, только что вынутая из пламени, как в моем сне. Только вот когда прижимаю ее к себе она ойкает и хватается за бок. Воздух снова заполнен красным и желтым. И еще. — У тебя глаза светятся оранжевым сами по себе, а я думал, что они только отражают лампы. — В смысле? — опешила и поворачивается к темному окну — смотрит в собственное отражение, оттянув вниз веко. — Да что же за паранормальщина со мной творится?! — закрывает глаза и откидывает голову, чтобы замереть на несколько секунд. — Странно. Душа Мира сказала, что все в порядке. Кстати, о паранормальщине. Выпутывает из-за бронированного воротника тонкую косу с тремя бусинами — синяя, зеленая и желтая, как ее сияние в кругу исполинских камней Стоунхенджа. Отрезает ножом ровно половину длины. — Ты не подумай, что я принимаю тебя за слабака. Ты отличный воин и моя помощь в бою тебе почти не нужна, но! От духов ты беззащитен, а летят они на тебя, как сороки на золотую монету. Вспомни ту женщину в красном кимоно, ну, когда ты позвал меня по имени. Еле успела тебя затащить из Киото обратно в Нью-Йорк, — тараторит, как всегда, не давая вставить даже слова. — Аста, погоди. Зачем было волосы резать? — держу в ладони медленно расплетающуюся прядь. — Для надежности, мон шер. Если согласен принять еще один мой подарок, то заголяй запястье. Под ее руками концы обрезанных волос сами соединяются в сплошную круговую косу с каменными бусинами на моей руке. По пути к вертолету она грозилась залечь в гамаке до самого Самайна и прочитать «всю поганую литературку, вытащенную из небытия». Не прекращая бурчать надела оставленные сапоги, закуталась в свою синюю накидку с созвездиями и привалилась к моему плечу с закрытыми глазами, попросив при пожаре выкидывать первой. Вижу, что синий — ее любимый цвет. Я дождусь конца октября, чтобы проверить это. И кто такой «бородатый Купидон»?

***

Аста Стив растолкал меня, когда мы подлетали к базе. Можно даже сказать, что не растолкал, а тихо потряс за плечо. Только задремать успела… Я все еще зевала и потирала лицо, когда зашла в кабинет Фьюри. — Директор Николас Джозеф Фьюри, есть новость. — Какая же, Этиро? — навострил на меня свою повязку. — Я заглянула в память главного живодера и обнаружила там одну забавную вещь, — устраиваюсь на стуле. — Он у нас нацистом оказался. Резал людей под музыку Третьего Рейха и постоянно читал трактаты по евгенике и Майн Кампф. А Наталья Романофф отметила, что для мелкой лаборатории у них слишком роскошное обеспечение. Боюсь, что это не единственная их точка. — Хорошо. Я попрошу у агента Романофф подробный отчет, — протягивает руку. — Что, еще один Договор? Я пас, — поднимаю ладони. — У вас профдеформация, Этиро. Я всего лишь хочу пожать вам руку за отлично выполненную работу. И за подарок, — пока стискиваю темную ладонь он кивает на сверток, в котором на одно яблоко меньше. — Откуда они у вас? — Спросите у мистера Энтони Эдварда Старка — и он вам расскажет историю в лицах и с шутками. До встречи, — говорю уже с порога. И это у меня профдеформация? Я всего лишь зашла в штаб и крикнула «вспышка справа!», быстро кинув яблоками в старых знакомых. Поймал только Стив, Бартон проткнул стрелой, а Романофф не задумываясь прострелила. — Да, мон шер… — подхожу ближе. — Только вы с Карлом более-менее знаете, чего от меня ждать. Тебе от Карла большой привет и восхищение рисунком, художник. Он говорит, что хотя бы на бумаге я не похожу на взъерошенную ворону. — Сraban? — называет меня эльфийским именем, пока смахивает пылинки с сияющего яблока. — Угу. Пожалуй, так и оденусь на Самайн. Я буду в черном, мо анам.

***

У портного в славном городе Ехо я заказала простое платье и длинную накидку, полностью обшитую вороньими перьями. У знакомого Мастера Праздников — маску с клювом и черным уложенным назад плюмажем из окрашенных перьев птицы кульох с Арвароха, материка длинноименных воинов. И просадила оставшиеся деньги на бутыль бальзама Кахара. Гулять — так гулять! Я шмыгну домой на секундочку и потом обратно в город с мозаичными мостовыми, чтобы забрать заказ. Все же сегодня я буду веселиться и дразнить Стива, который не дает моей душе успокоиться. — У-у-у… Ты же говорила, что гений-хохмач посоветовал надеть костюмчик покороче, а это что? — Карл опять недоволен и подбивает на разврат. — Нормальное платье. И широкий ворот одно плечо открывает, — кручусь перед зеркалом в полный рост. — Ну да, все как художник любит… И золотую побрякушку на шею нацепила… Тебя вообще ширина подола и рукавов не смущает? Будет драка — запутаешься в них. И вообще, вырядилась как Морриган, которая хочет пробраться к королю Нуаду в спальню. — Хорошая идея, Карл. Спасибо, что напомнил про кельтов, — накидываю на плечи простой плащ с глубоким капюшоном. — Самайн не только день мертвых, но и праздник собранного урожая. Я, пожалуй, наведаюсь к знакомому сприггану на Стоунхендж. — Не боишься, что тебя заметят? Ты ведь не в кедах идешь. — Там сейчас куча народа празднует. И все в образе — я сольюсь с толпой. — прячу яблоко-дар во внутренний карман. — Музыку, мой бесплотный друг! Открываю дверь в Лондон, через секунду ноги в туфлях без каблуков тут же шагнули прямо на пожухлую траву у кромлеха. Ну и народу здесь собралось! И половина из них одеты, как я. В центре каменного круга стоит огромная жаровня с костром, в пламя которого потомки друидов по очереди бросают колосья и сухие травы. Я кидаю в огонь свое подношение — сияющее золотое яблоко для старых богов и Души Мира Стива Гранта Роджерса. Пусть у меня все будет, как подобает. Пусть все идет, как надо. Пламя от моей жертвы ревущим столбом взметается высоко к звездному небу. Ох ты ж блин! Пока все ошарашены я быстренько выхожу за пределы круга. Напоследок я оглядываюсь и вижу, как с каменной высокой перемычки за мной следят мой старый знакомый спригган и еще один фейри с оленьими рогами. Надеюсь, они не злопамятные и им хватило моей улыбки и легкого поклона, пока я прикасалась рукой к золотому торквесу. Ну их нафиг — не до них сейчас. У меня там Стивен недосмущенным ходит. Непорядок. Осталось только шагнуть домой, затейливо заплести волосы, набросить на плечи накидку из перьев, и скользнуть Нью-Йорк, сжимая в руках маску. — Сraban? — Стив повторяется и держит руки за спиной. — Ну должна же я забрать навсегда что-нибудь хорошее из Арды? Я оставляю легкий поцелуй на гладко выбритой щеке, когда он протягивает мне небольшой букет. — Какая красота! Жаль только, что у меня вазы нет для них. И в руках их таскать неудобно будет. Мо анам, дашь мне ножницы — у меня появилась прекрасная идея. Он стоит у меня за спиной, пока я отстригаю мелкие цветки и, сняв накидку, магией закрепляю их в волосах. Чтобы не вяли и не слетали. — Я попросил, чтобы в магазине мне собрали букет из синих цветов. Мне кажется, что он тебе нравится. Я угадал? — и смущенно расправляет рубашку, что цветом как его подарок. — Более чем. Барвинок, что ты мне преподнес, считают цветком, оберегающим от злого колдовства. Именно поэтому его часто высаживают на могилах, — в отражении Стив улыбается и на миг закрывает рукой лицо. — А еще славяне говорят «ночевать в барвинке», когда хотят поэтически сказать о проведенной ночи с любимым, — смотрю через зеркало в небесные глаза. Я ниже его на голову, поэтому ему приходится сильно наклониться, чтобы легко целовать мне скулу, щеку, линию подбородка, невесомо удерживая меня за оголенное плечо. Он переходит на шею, и я спиной откидываюсь на него — пусть мнется барвинок и путаются волосы. Глаза сами собой закрываются. Когда он кладет теплые ладони мне на талию и со стоном в шею прижимает к себе. Я резко выдыхаю, а воздух опаляет мне нёбо. Мы еще перед зеркалом, поэтому я вижу, что мои глаза не просто горят оранжевым, а полыхают раскаленными углями, и магия цвета пламени неистово завивается не только в комнате, но и на улице за стеклом. — Стив, окно, — тяжело шепчу. — Да-а-а… — смотрит в сторону, но не убирает горячих рук с живота. — Боюсь, соседи могут вызвать пожарных, Астрель, — и прижимается щекой к щеке. — А мы тут к Старку собирались… в таком виде туда являться нельзя, — внезапно зачесалась голова. — Может, поедем на мотоцикле? Как раз успею в себя прийти. — Как же платье? — У него юбка широкая. Все будет нормально. Ну не совсем нормально. От встречного воздуха край платья поднялся до середины бедра и к Стиву я прижималась голыми коленями. Он даже ехать стал медленнее. Лицо закрывает маска с клювом, шею холодит торквес, а за плечами развевается по ветру накидка с черными перьями и волосы с синими могильными цветами. Я как Морриган, что решила ночью прийти к любимому королю. Так я и сделаю, врать не буду. Ведь Душа Мира не жалует лжецов.

***

— Это называется костюмчик покороче? — Старк отпивает из широкого бокала виски. — Долго же Кэпу с целыми руками ходить, кошка. Хотя замаскировалась под птичку ты отлично — никто даже и не подумает, что под перьями скрывается хищник. — Не в длине одежды соль, Тони. Потолкавшись в толпе разодетых вампиров и медсестер мы решили уединиться ненадолго старой компанией. Стив отошел за еще одной бутылкой вина, а сижу, кручу пустой бокал и почесываю зудящие руки. — Доктор Бэннер, так вы расскажете, как стали таким, каким есть? — он отставляет в сторону стакан с соком. — Для меня это самая удивительная загадка. — Понимаете, Аста. Я родился обычным человеком. Получил признание в сфере биохимии и ядерной физики, — снимает и застенчиво протирает очки. — Потом так получилось, что я испытал на себе воссозданную сыворотку Суперсолдата и подвергся гамма-излучению. — Угу… Ага… Только я ничего не поняла — я ведь не ученый, — теперь чешется затылок. — Сыворотка — это то, что сделало из задохлика Роджерса Капитана Америка, кошка, — объясняет для идиотов Старк. — Ты там лишай случаем не подхватила? Смотри, заразишь Кэпа и будет он плешивым ходить, как и положено столетнему старичку. — Тони, давно ли тебе икалось? — шиплю, пока Стив садится рядом и наполняет мне бокал. — Доктор Бэннер, можно я взгляну на вашу душу — хочу кое-что проверить. Клянусь, что не причиню вам зла. — Знаете, Аста, за еще несколько ваших яблок я даже готов выпустить наружу Халка. Мне нужно встать? — Да нет, сидите. Только в глаза мне смотрите. Душа нашего застенчивого ученого мягко переливается, как радужные осколки под солнцем, а дух похож на темный раухтопаз и изумруд разом. Един в двух лицах. Нити связи духа, души и тела не походят на паутину, а скорее на крепкую бечевку. Хм… перевожу взгляд на Стива, высматривая то, на что раньше не обращала внимания. Его связи еще толще. — Стив, помнишь я говорила, что над тобой поворожили фейри, подогнав слабое тело под сильную душу? — в растерянности отпиваю глоток рубинового вина. — Такое забудешь. Ты тогда в первый раз поставила все с ног на голову. — Так вот. Эта ваша сыворотка не одинакова для всех. Просто усиливает то, что есть в человеке, — теперь зудит спина. — Стив, не откажи в любезности — почеши лопатки. — Доктор Эрскин говорил об этом, но все посчитали его теорию бредом. А всего лишь надо было найти знатока душ, — оставляет легкий поцелуй на обнаженном плече. Старк пучит глаза — дошло наконец, что не в длине одежды дело. Доктор Бэннер смущенно утыкается в бокал с соком. А я сейчас хочу мурчать, но резкий кашель не дает мне этого сделать. Даже горло от него горит. — Кошка, может у тебя не лишай, а чумка или чахотка? — топит свое удивление в виски Тони. — Кхе-хе-кха… Не знаю, мой гениальный друг. Да что же это такое! Кашель опять заставляет меня рвано выбрасывать воздух из легких. Стив гладит по спине, а руку, прижатую ко рту вдруг резко обжигает огненными искрами. Они даже вылетают наружу сквозь пальцы. Твою мать! — Мне надо срочно домой, — подрываюсь, даже не простившись ни с кем. Чем быстрее я окажусь на своей земле, тем лучше. Буду до посинения сидеть в целебной воде и есть только яблоки. Мне страшно. — Джарвис, где здесь ближайшая дверь? — волочу вдруг опухшие ноги. — Около лифта, мисс Аста, — вежливо направляет меня искусственный интеллект. — Аста, что случилось? — слышу родной голос за спиной. — Мне очень плохо, Стивен. Помоги мне добраться до лифта. Умоляю… Теперь и суставы крутить начинает, а кожа натягивается и рвутся туфли с ремешками на ногах. Легкие горят пламенем Ородуина, в котором сгинуло Кольцо Всевластия. Я не успею попасть домой. Только заползти с помощью моей родной души в открытый проем просторного зала. Кости трещат и удлиняются, а череп пронзает сильная боль, как будто в него забивают гвозди. — Не смотри! — но он не отворачивается, только смотрит с отчаянием и пытается прижать к себе. Платье лопается по шву, как и кожа на спине. А-А-А-А-А! Больно! Сквозь помутневший взгляд я вижу, как резко уменьшается комната вместе со Стивом, а на руках отрастают острые когти и темной чешуей покрывается кожа. Золотой торквес разогнутой бесполезной железкой падает на пол и летят мертвыми бумажками лепестки барвинка. Я хочу проклинать всех богов, но не могу вымолвить и слова. Поворачиваюсь к маленькому Стиву, лицо которого резко белеет и становится безжизненным. Что? Оборачиваюсь к окну на всю противоположную стену и в отражении черного стекла вижу изможденного рогатого дракона с крыльями за спиной. Нет… Твою мать… Вы когда-нибудь видели плачущего дракона? А Стивен Грант Роджерс видел. И не испугался.