Он

Он шёл, не разбирая дороги, не зная куда, от кого и зачем. Просто продолжал переставлять ноги: раз-два, раз-два. Странный ритм. Возможно, сердца, возможно, природы. Ровный и неизменный, как сама жизнь. Он не любил задумываться о смысле вещей и сейчас продолжал насильно гасить в голове все возникающие мысли. Они делали только хуже, усугубляя и без того паршивое состояние души и тела. Кровь, совсем недавно струившаяся из свежих порезов и ссадин, давно запачкала одежду небрежными бурыми пятнами, чем-то похожими на ржавчину. Скованные холодом, раны уже не болели, по крайней мере телесные. Дорога кончилась, и теперь он шагал по размытой дождём тропинке среди луж и слякоти. Обувь давно покрылась мерзкой смесью грязи и размокшего осеннего перегноя. Когда-то сияющие чистотой ботинки сейчас напоминали лишь жалкое подобие самих себя. В принципе, как и он сам. Осунувшийся, с бледным, даже синеватым цветом кожи, исхудавший. Под глазами залегли тёмные, почти чёрные мешки или фингалы — разобрать было сложно. Пустой бессмысленный взгляд, смотрящий как бы сквозь саму ткань реальности. Изодранная одежда, избитые, исцарапанные конечности. Он волочил ноги лениво, с каждым шагом противно шоркая по земле. Наверное, поэтому носки ботинок были такими оббитыми. Прямо сейчас собственные проблемы казались ему незначительными и в то же время глобальными. Ведь именно из-за них он шёл сюда и выглядел так. Внутренняя опустошённость — та ещё дрянь — вытягивает из человека все жизненные силы, эмоции, заполняет лёгкие тяжёлым чувством безысходности и с силой давит на грудь. Жить, на удивление, всё ещё хотелось, но именно сейчас он чувствовал себя каким угодно, только не живым. Словно в плотном коконе или во сне. Возможно, он просто слишком долго спал, или наоборот слишком мало. Может, так на нём сказывается рацион или однообразная жизнь. Сложно сказать. Вроде проблем-то и не было. Обычные серые будни последнее время были на удивление солнечными и приятными, учёба не напрягала, он наконец-то нашёл себе неплохо притворяющегося своим человека, но почему-то это всё не спасало. Он падал в бездну и не за что было ухватиться. Тьма подступала. Совсем скоро он перестал различать дорогу, так как тусклый свет звёзд и луны не мог пробиться сквозь густые кроны деревьев, поэтому пару шагов спустя он ожидаемо споткнулся об какую-то корягу и кубарем скатился в овраг. Вставать не хотелось, плакать тоже. Хотелось лечь на дно, раскинув руки в стороны, и смотреть вверх, не думая ни о чём. Так он и сделал, всё равно его одежду уже ничего не спасёт.