Дракон

      Инк, Блуберри и Эррор уже довольно долго шли за Дастом. Красивый, но однообразный пейзаж вокруг них изредка сменялся небольшими опушками, на которых иногда останавливалась компания, чтобы передохнуть от пути. Шли они молча, даже не перекинувшись и словом. А зачем? Всё, что нужно знать о друг друге, они уже знают, а разговоры о погоде в данной ситуации были неуместны. Да и не имели они точек соприкосновения. Сами посудите, о чем могут разговаривать граф, наёмник, разбойник и крестьянин? Вот именно, ни о чем. Лишь изредка Эррор и Инк пересекались взглядами, но оба тут же отворачивались, скрывая друг от друга смущение. А Даст… А что Даст, он, считай, всю дорогу пялился на Блу — последнему даже стало немного неуютно от столь пристального взгляда, но возмутиться он не смел, уж слишком этот разбойник был жутким: одному Богу известно, что у него на уме. — Ты не понимаешь! Он… Он хороший! Намного лучше многих людей или монстров! Он… Он… — послышался вдалеке слегка сиплый голос, словно говоривший плакал. — Нет, Дрим. Это ты не понимаешь, что это чудовище отнюдь не такое хорошее, как тебе кажется. Это дракон — одно из самых кровожадных существ на всё белом свете. Его сородичи не раз уничтожали целые города, убивали миллионы людей и монстров. И ты его ещё защищаешь? — послышался другой голос на том же расстоянии. — Если бы он был таким, я бы не стоял сейчас перед тобой… — уже тише сказал первый голос. — Ты убийца, Кросс… Я ненавижу тебя…       Граф прибавил шаг. Он точно знал, кому принадлежат эти голоса… Впрочем, как и Берри. Но не успели они пройти и пяти шагов, как оба были схвачены и заведены за кусты. Художнику оставалось лишь беспомощно наблюдать, как прямо перед его «носом» провели его лучшего друга. Дрим плакал, горько, навзрыд, словно потерял что-то очень важное, то, что любил и хотел защитить. Душа Инка болезненно сжалась: его величество, принц Дрим, страдает, а он не может даже дать знак, что здесь, ведь рот плотно зажат рукой наёмника, а тело плотно прижато к телу Эррора. Тут не то что что-то сказать, тут даже шелохнуться или вздохнуть сложно. У Голубики ситуация была не лучше, можно сказать, что его положение было даже тяжелее, чем у графа, ведь он лежал на земле, придавленный телом Даста. Разбойник закрыл ротик оруженосца своей широкой ладонью, не давая даже пикнуть. Свободу они получили только тогда, когда силуэты рыцаря и принца растворились в тени деревьев. — Что вы себе позволяете?! Мы могли бы просто встретить принца и разойтись! — прикрикнул на спутника Инк, отскакивая от него и покрываясь лёгким радужным румянцем, ещё ощущая тепло тела собеседника. — Не знаю как вы, но мне не слишком-то хочется встречаться с этим рыцарем, — уверенно сказал Эррор, отворачиваясь и пряча тем самым свои пожелтевшие скулы: ему тоже непривычна такая близость. — Что? С чего бы вдруг? — граф удивлённо уставился на спину вынужденного спутника. — У этого скелета множество врагов и большинство из них жаждет его смерти. А что делают вельможи, когда хотят чьей-то смерти? Правильно, они не желают марать руки и прибегают к помощи наёмных убийц, — наёмник достал свой нож и стал вглядываться в своё отражение на его лезвии. — Мы с моим, уже бывшим, напарником пытались его убить… Но, как видите, у нас ничего не вышло… Ясное дело, я не хочу с ним пересекаться, мало ли он меня запомнил.  — А я просто позавчера пытался ограбить их отряд, — сказал Даст, разжав рот Блуберри, но всё ещё не поднимаясь с земли. — Встань с меня… Пожалуйста… Это неловко… — пролепетал донельзя смущённый неоднозначным положением Блу.       Даст посмотрел на крестьянина таким взглядом, словно тот попросил что-то невыполнимое. Затем пошловато ухмыльнулся, заметив яркий голубой румянец на скулах Берри, и облизнулся, наклоняясь к самому «личику» оруженосца, выдыхая горячий воздух ему в уста. От столь откровенных действий Блуберри смутился ещё сильнее. — Ты такой милый. Так и хочется «съесть» тебя, — приторно сладким голосом протянул разбойник. — Так, ворюга. Отпусти мальчишку и пошли. Нам больше нечего здесь ловить, — сказал Эррор, поправляя съехавшую лямку сумки. — Я не ворюга, а благородный разбойник, — недовольно пробурчал Даст, всё же поднимаясь с земли, давая тем самым свободу Блу.       Все, кроме Инка, собрались и уже приготовились выдвигаться в обратный путь, ведь принц спасён без их вмешательства и им больше нечего здесь делать. Но граф продолжал сосредоточенно вглядываться во тьму открывшейся им пещеры, словно хотел там что-то увидеть. — Граф… — неуверенно протянул наёмник. — Простите, я не могу так, — художник бросил на товарищей грустный взгляд и бросился к пещере. — Вот же неугомонный! — крикнул чернокостный, убегая следом. — Ваша светлость! — крикнул Блу, срываясь за этой парочкой.       Даст же просто пожал плечами и направился следом за остальными, вдруг там что-то интересное. На самом входе Инк остановился, словно обдумывая, правильно ли он поступает, но затем бесстрашно ступил в пещеру, растворяясь в её темноте. Когда подоспели остальные, то увидели, что граф сидит на полу, расположив на своих коленях череп бессознательного скелета, чьи рёбра были оголены, а от штанов остались лиши жалкие лоскутки, которые еле-еле доставали ему до колен. На рёбрах незнакомца была серьёзная рана, так что неудивительно, что он в отключке, но благо душа осталась целой. — Мы должны ему помочь, — уверенно произнёс художник, решительно смотря на компанию. — Хей! Мы ничего никому не должны, — попытался возразить Даст. — Я уже говорил, что не ты тут командуешь? — задал риторический вопрос Эррор, подходя к графу, незнакомцу и уже крутящемуся вокруг них Блуберри, попутно снимая накидку, чтобы накрыть обнажённого «найдёныша».       Дасту оставалось лишь раздраженно цыкнуть и хоть попытаться быть полезным, ведь он понимал, что если ничего не сделает, то получит по шее.