Дракон

— Да ладно тебе, неужели струсил? — рыбоподобная девушка-монстр толкнула Чино в плечо. — Андайн! Не дави на него! Не хочет и не нужно, — к ней подбежала ещё одна монстриха, что была похожа на ящерицу. — Ой всё-всё, не буду больше… — улыбаясь во все тридцать два острых зуба, проговорила Андайн. — А то он ещё заплачет, — продолжала издеваться она.       Чино грубо толкнул подругу и подошёл к двери, попутно надевая пальто. Ему уже надоело слушать вечные насмешки со стороны Андайн, и он решил, что сегодня сделает, что она требует, несмотря на то, насколько опасным может оказаться её задание. — Эй, ты чего? Я же пошутила, — испуганно проговорила монстриха, кидаясь следом за скелетом. — Чего это он… Альфис, не смотри на меня так, я не виновата, — она отвернулась, делая вид, что совершенно ни при чём.       Так называемая Альфис лишь прикрыла лицо рукой, понимая, что Андайн совершенно неисправима и навсегда останется подростком.

***

      Чино стоял перед дверьми огромного замка и испуганно оглядывался по сторонам. Про это место ходили дурные слухи, мол в окнах этого замка вечерами можно увидеть свет, хотя выглядит сооружение заброшенным, ведь ещё год назад рыцарь, что проживал здесь, распустил всю прислугу, и больше о нём ничего не было слышно. Поговаривали, что он свёл счёты с жизнью. Тряхнув головой и отогнав навязчивые мысли и смутные образы, пекарь глубоко вздохнул и, потянув за массивное кольцо, открыл дверь, впуская в и без того холодное помещение ноябрьский ветер, что подхватил несколько сухих листочков, поднимая их над полом и тихо шебурша. Скелет немного поёжился от пробежавших по позвоночнику мурашек, но всё равно зашёл, стараясь шагать как можно тише. — Привет… — тихо позвал Чино, обводя взглядом мрачный зал.       Ответом было лишь эхо. Облегчённо вздохнув, скелет, сопровождаемый звуками собственных шагов, что эхом отражались от каменных стен замка, направился к одной из двух широких лестниц, что вели наверх. Проведя по перилам пальцем, он брезгливо сморщился, наблюдая внушительный слой пыли, что покрыл когда-то прекрасный рисунок. Не заостряя на этом внимания, пекарь пошёл дальше, ведомый голосом любопытства. Было очень жутко, ведь этот день выдался пасмурным и капал мелкий противный дождик, нагоняя на всё живое тоску и сонное состояние, но этому месту такая погода придавала ещё большей таинственности и загадочности.       Чино продолжал скитаться по пустому замку, подмечая его невероятную красоту, что сейчас покоилась под ужасным слоем пыли. Это место казалось и впрямь совсем заброшенным, ибо ни одно живое существо не стало бы жить в таких ужасных условиях. Горестно вздохнув от разочарования, Чино уже собирался уходить, немного расстроившись, ведь действительно хотелось узнать, что за огни ночами горят в комнатах этого таинственного дворца, но, видимо, это всего лишь слухи. Но тут пекарь заметил, что дверь в одну из многочисленных комнат приоткрыта, оставляя маленькую щелку. Это очень странно, ведь все двери были плотно закрыты. Скелет долго колебался, но в итоге любопытство одержало верх над инстинктом самосохранения, и он осторожно шмыгнул за эту дверь.       Эта комната сильно отличалась от других, хотя бы тем, что здесь было намного чище, словно ей не так давно пользовались. Два книжных шкафа у стены, мягкие коричневые кресла и диван, дорогие чёрно-красные ковры, несколько картин, что были завешаны белой тканью, будто кто-то не хотел на них смотреть, а выбросить просто не мог, и небольшой камин, где лежали ещё тёплые угли, от которых исходила тонкая струйка дыма. — Кто здесь? — низкий и такой знакомый голос разрезал тишину.       Чино немного подскочил на месте и повернулся на звук. Слух не обманул скелета: это тот самый покупатель, что так часто приходил в его пекарню, можно сказать, что чуть меньше половины дохода с продажи выпечки — это его деньги. Но… Что он делает здесь? Неужели он тоже ищет приключений? — П-простите… Я не думал, что тут кто-то есть… — испуганно пролепетал пекарь, немного сжимаясь под холодным взглядом. — Не следовало тебе сюда приходить, — уверенно проговорил чёрно-белый, проходя в комнату. — Почему? — немного прикрикнул Чино, тут же опуская взгляд, лишь бы не встретиться с ледяными глазами незнакомца. — А… Что вы здесь делаете, мистер? — уже более тихо спросил он, пряча лицо в воротнике пальто. — Живу, — коротко ответил монохромный, походя к одной из картин. — Но рыцарь же распустил всех слуг, — неуверенно проговорил скелет, бросая на своего покупателя заинтересованный взгляд. — Да, ты прав… — монотонно бросил, сдёргивая ткань с картины и открывая вид на семейный портрет, где было изображено три скелета, в числе которых был и сам незнакомец. — Я всех распустил. — Это значит… — пекарь прикрыл рот руками и стал отходить назад, испуганно смотря на хозяина замка. — Я Кросс, рыцарь, что поднял восстание против принца и проиграл, — холодно проговорил Кросс, бросая не менее холодный взгляд на гостя.       По скулам Чино покатились слёзы страха и… обиды? Сложно сказать, но факт остаётся фактом: он был удивлён и напуган этой новостью и поступил так, как поступил бы любой на его месте — он просто убежал, оставляя несчастного мечника одного.       Взгляд Кросса мигом из холодного и безжизненного стал бесконечно печальным, теперь не нужно было играть роль жестокого и безжалостного убийцы, для которого нет ничего святого. Зачем он это сделал? Просто уже не мог обманывать этого доверчивого пекаря. Зачем так себя вёл? Не хотел показаться слабым. Глупо, но разве не все мы, в какой-то степени, глупцы? Недо-рыцарь сжал одежду на рёбрах, в том месте, где душа, и упал на колени. — Прости… Прости меня… Но так будет лучше… — судорожно шептал он, пытаясь унять горькие слёзы, что обжигали скулы.       А казалось, что Кросс давно забыл, как плакать. Что в нём не осталось ничего светлого и тому подобного. Казалось, что его душа давным давно опустела, а её полая оболочка покрылась толстой коркой льда. Да. Поначалу так оно и было, но этот пекарь за несколько недель смог сделать то, что не смог до него сделать никто. Он смог растопить этот лёд и пробудить в монохромном давно уснувшие и позабытые чувства. Но Кросс понимал, что даже не стоит ждать ответной нежности, являясь им. Остаётся лишь медленно умирать в одиночестве в пустом и холодном замке, пожелав Чино удачи и счастья с тем, кто его полюбит и кого будет любить он.