Черные крылья

Чон не пожалел омегу ни капли. Он избавился от всей одежды, что хоть как-то прикрывала тело омеги. Он взял веревку, что висела к нему ближе всех остальных и завел руки омеги за голову привязывая их к изголовью, как можно крепче. Омега старался сделать хоть что-то, но даже издавать звуки не получалось. Таким беспомощным он себя никогда еще не чувствовал. Хотелось расплакаться в голос, но он не станет этого делать, потому что даже в таком состоянии должен показать другим, что полон сил, чтобы в любой момент дать отпор. Омега зло смотрит на альфу, когда тот наконец-то расправляется с его руками и смотрит в глаза младшего. Ухмыльнувшись взгляду омеги, Чон заводит руку омеге под голову и приподнимает того к себе, впиваясь в губы. Гук, проникая своим языком в рот омеги, сплетая их язычки. Альфа буквально сходит с ума, когда он начинает слышать как младший поскуливает в поцелуй, он даже забывает зачем именно старается отвлечь омегу. Но возвращается в реальность, когда омега понимает, что с него сняли оцепенение и начинает крутиться, пытаясь пнуть альфу ногой. Гук закончив задуманное, с ядовитой ухмылкой отстраняется. — Да я тебе руки с корнем вырву! — шипил Тэ. — Тшш, детка… сейчас поиграем, и если меня удовлетворит твоя реакция, ты сможешь потом сделать со мной все, что захочешь. — проговаривает альфа. — Что за ошейник? — удивляется Тэ, когда чувствует как на его шее затягивается веревка. — Будем играть в хозяина и покорного пса. — не снимая ухмылку с лица, отвечает Чон и усаживается на бедра омеги, обездвиживая его ноги. — Тогда ты пес! — фырчит омега. — Нет уж, малыш, это роль уже твоя. — проговаривает Гук. Альфа заводит руку между телом омеги и матрасом остервенело сжимая упругую ягодицу, от чего омега издает неожиданный для него стон, а Гук лишь раззадоривается и продолжает свои манипуляции рукой. — Мне нравится твоя попка. — Если мы решили перейти на обсуждение частей тела, то мне не нравиться твоя рука на моей попе. — зло пыхтит омега. — Отпусти меня, извращуга! — Извращуга значит… ну хорошо. — улыбается Чон и протискивает свою руку чуть дальше касаясь кончиками пальцев упругого колечка мышц. — Руки свои грязные куда суешь! Отстань от меня! Отпусти! Ирод! — кричит Тэ. Такие прикосновения ему совсем не по душе, потому что вызывают странные (приятные) разряды по телу. — Ну малыш. Ты мой истинный, чего смущаться? Я имею право трогать тебя где захочу… — надавливает чуть сильнее. — Я не принимаю тебя! Мне не нужен истинный — монстр! — рычит омега, пытаясь выкрутиться, но веревки начинают неприятно резать руки, а ноги альфы лишь резко сдавливают его собственные, причаняя боль. — Ты чудовище! Чудовище! Демон! — Демон? Демон?! Черт тебя подери… — Чонгук пусть и павший ангел, но называть его «демоном» самое большое оскорбление. Демон — создание не имеющие жалости, не знающие пощады, не видавшие света. Будь он демоном, то в первый же день прихлопнул омегу на месте, но Гук — ангел. Да не идеальный. Да выгнали с небес, но он пытается, сука, старается вернуть свое звание и доверие к себе, демон стал бы думать о чем-то подобном? Нет. Это самое большое оскорбление, даже для падшего ангела. Злость быстрыми стрелами расходится по телу альфы, смешиваясь с кровью, заполняя разум. Как смеет, какой-то человечишка, называть его демоном? Один щелчок пальцами и тело омеги разлетается на миллиарды крохотных, кровавых частиц… но сейчас он думает проучить наглого малыша по другому… — Бог знает, я хотел с тобой по хорошему… — произносит альфа и с силой натягивает на себя конец кожаной веревки, что была обвита вокруг шеи Тэ. Омега от неожиданности даже не успевает сделать вдох, когда шероховатая кожаная петля, начинает душить его. Тэ раскрывает рот, пытаясь хоть что-то сказать или сделать вдох, но все бесполезно. Из глаз невольно начинают литься слезы. — Я хотел чтобы все было правильно, аккуратно и в свое время, но если я демон, то чтож… Узрей его во мне! — шипит Чонгук освобождая ноги омеги, и стягивая с себя штаны, что скрывали давно появившееся возбуждение. Тэхен начинает ерзать по кровати пытаясь хоть как-то уменьшить сдавливание его шеи, но становиться только хуже. Чонгук избавившись от ненужной одежды, возвращается к омеге, на этот раз устраиваясь между ног Тэ, пришлось разводить одной рукой. В тот момент от нехватки воздуха омега начал постепенно терять сознание, смотря на альфу заплаканными глазами. Альфа отпускает ремень и подставляет головку члена к девственному отверстию. Тэхен, получивший малую возможность вдохнуть, начинает кашлять потому что петля пусть и слабже, но все же ограничивает возможность вдохнуть полноценно. — Нет… по...пожалуйста… — сквозь кашель просит омега, но Гук не слушает, резко врываясь в неподготовленное нутро. Полухриплый крик боли разносится по подвальному помещению. Боль расходится по всему телу, заставляя с силой стиснуть зубы. Слезы каплями стекают одна за другой, на подбородке превращаясь в одну каплю и падая на оголенную грудь. Гук, как сорвавшийся с цепи зверь, с силой проникает в горячее нутро омеги, продолжая брать младшего грубее и быстрее. Узкие стенки приятно обволакивают массивный член ангела, заставляя того утопать в приятном удовольствии. Сейчас не хочется вернуться в рай, не хочется думать над своим поведением и исправлять ошибки, потому что в этом омеге так хорошо, что не заменит ни какой рай. Потому что этот омега и есть его рай. Тэхен обессилевший, с болью что буквально уничтожает его изнутри, растикаясь по всему телу и все та же нехватка воздуха, потому что от резких толчков невозможно даже сделать попытку вдохнуть хоть немного воздуха, омега теряет сознание. Забывшись в себе и получая крышесносное удовольствие, альфа жмурит глаза и чувствует как вяжущее чувство подступает все ближе, он начинает двигаться резче и замерев заполняет омегу своим семенем, не покидая нутро младшего. В нем так приятно, так тепло. Никогда еще альфа не испытывал подобных чувств. Даже на небе, когда вокруг тебя сотни прекрасных нимф, что сами идут в руки и пытаются ублажить тебя, в которых ты вбиваешься до потери пульса, заполняя их стонами небесное царство, не могли подарить столь ярких ощущений. Возможно это потому, что Гук теперь на половину человек? Возможно потому, что это его первый раз с человеком, а может потому что его омега парень? На небе все гораздо проще, твоим истинным может стать кто угодно, в зависимости от того, насколько ты этого хочешь, но Гук совсем не хотел себе омегу-парня, но судьба сыграла с ним жестокую шутку, поэтому его истинный не просто парень, а человек. Забывшись в раздумьях и утопая в приятной послеоргазменной неге, альфа упал рядом с Тэ, лишь через пару минут покинув тело младшего и поняв что тот не подает признаков жизни. Гук открывает глаза, что так долго сохраняли его в темной прострации и смотрит на омегу рядом. Глаза закрыты, белые пряди волос растрепались по лицу прилипнув к покрытому испариной лбу, красивая родинка дополняет идеальный нос, пухлые губы слегка приоткрыты… Петля все еще на шее, острые ключицы и не вздымающаяся грудная клетка младшего. Будто опомнившись, альфа подрывается и быстро стаскивает петлю с шеи младшего. На нежной коже красуются фиолетово-черные следы и тогда альфа становиться бледнее снега. — Тэхен… — осторожно зовет он, боясь оправдать свои самые страшные ожидания. — Тэ… малыш… О, господи! Что я наделал?! — Гук прикладывает пальцы к шее младшего, пытаясь нащупать пульс. Его охватывает паника, когда он понимает, что не может ничего почувствовать под своими пальцами. — Нет…нет…нет…нет… — начинает повторять альфа, осматривая тело младшего и цепляясь взором за измазанную в крови простынь под младшим…