Черные крылья

Тэхен и Чонгук перенеслись в город пару часов назад. Чимин проснулся от дикой тянущей боли внизу живота. Первое, что стало знаком его пробуждения, это был жалобный стон. Между ног стало мокро, а по комнате стремительно распространялся запах мандаринов. Больно было настолько, что даже слово было вымолвить трудно, но омега продолжал выстанывать — Помогите… Тэхен… *** Отправив в город Тэхена и Чонгука, Мин решил все-таки почитать ту мелодраму, которую собирался попросить найти Тэхена. Он так погрузился в чтение, что незаметил несколько пролетевших часов. От чтения отвлек запах мандаринов, что разнесся по всему дому. Сознание альфы моментально помутнилось, а в штанах невольно проявилось возбуждение. Юнги отложив книгу, пошел на запах и оказался у спальни омег, постучав в двери он не услышал ответа, поэтому слегка приоткрыл дверь. На кровати лежал Чимин, свернувшись клубочком. Он тихонько плакал. Услышав легкие всхлипы, Мин подошел к кровати, подавляя дикое желание накинуться на малыша. Он сел на край кровати и начал гладить по голове Чимина. Омега не мог двинуться и даже что-то сказать альфе, он просто лежал, маленькими порция вдыхая воздух. Когда в нос ударил запах мяты, с каждым разом захотелось вдыхать ее сильнее, а выделения стали куда больше чем были, от этого омега начал плакать еще сильнее. — Успокойся… я знаю, что это твоя первая. Но такое со всеми омегами. — проговаривает Мин. — Помоги… пожалуста. — прости Чимин. — Убери эту боль. — Я не могу малыш. Ангельские силы тут не помогут. — произносит альфа. — Помоги… как альфа… твой запах, он так манит и уменьшает боль. — тихо произносит Пак, собрав все силы присаживается на кровати и стирает слезы. Его охватывает резкое, непонятное чувство, будто по голове чем-то тяжелым ударили и теперь все вокруг кружиться. Он смотрит на альфу и понимает, что желает... только чего? Инстинкты подсказывают в голове план действий, который Пак старается подавить, но все же проигрывает и инстинкты берут верх. — Если я останусь, то не смогу сдержаться… — хрипит альфа. — И не надо… — совсем уже ничего не осознает Чимин и тянется к альфе, оставляя невинный поцелуй на губах. У Юнги будто крыша улетает в ебеня. Голова начинает кружиться, а когда омега отстраняется, то альфа притягивает его обратно, начиная сминать губы. Это самый первый поцелуй для Чимина и он не знает как правильно целоваться, поэтому пока бездействует, изучая движения альфы. Юнги посасывая, то верхнюю, то нижнюю губки омеги, облизывает своим блядским языком и слегка надавив на губы, проникает в его рот. Проходится по ровным зубам, щекочет небо, сплетает языки, а Чимин начинает робко отвечать, повторяя за альфой, постепенно переходя в наступление и уже сам ведет в поцелуе. Юнги уступает, ему нравится эта невинность, робкость и осторожность омеги. Не разрывая поцелуя, Мин валит Чимина на кровать, слегка покусывая младшего за губу. Поцелуи губами не заканчиваются и альфа уже ведет дорожку мелких поцелуев к ключицам, вылизывает впадинку между ними, а Чимин податливо жмется к альфе, когда тот разводит полы его (практически прозрачного) халата. Чимин ручками цепляется за рубашку на альфе, пытаясь освободить его тело. Мин помогает и остается с голым торсом. Омега водит пальчиками по спине альфы, пока тот спускается ниже. Красноватые пятна слишком слабые для засоса, но достаточно долго существующие, дорожкой идут до возбужденной плоти омеги. Юнги спускается ниже и подхватив Пака под колени, укладывает его ноги к себе на плечи. Он осторожно целует лобковую область, постепенно подбераясь к возбуждению. Чимин весь миниатюрный. Маленькие ручки, пальчики, ножки и такой же небольшой, но как раз подходящий для омеги член, что очень мило смотрится, слегка подрагивая. Альфа рукой отодвигает крайнюю плоть и легонько дует на головку. По телу омеги пробегается табун муращек, заставляющий слегка дернуться. Мин нежно ведет языком по стволу, останавливаясь на головке, играясь с уретрой, а Чимин жалобно стонет. Он запускает свои миниатюрные пальчики в белесые волосы альфы и слегка зажимает, когда Мин погружает его член полностью в себя. Играется языком, обводя выступающие венки, втягивает щеки, а Чимину и покраснеть охота, и слишком хорошо, чтобы останавливать альфу, но тот делает это сам. Юнги выпускает головку члена из своих губ со звучным чмоком и припадает к губам омеги. Чимин целует с страстью, желанием, у него хорошо получается, он тихонько скулит в поцелуй, когда первый палец проникает в него, затем второй, третий. Становиться чуточку больно, но боль уходит сразу, как только умелые пальцы задевают простату. — Сделай так еще раз… — скулит Чимин и Юнги повинуется. — Агрх… — Нравится? — шепчет на ушко Мин. — Да… — скулит Пак. — Нравится, как я делаю так… — давит пальцами на простату и ловит стоны. — Или нравлюсь я? — Все… все что с тобой связано… — льнет к нему омега, закусывая губу. — А точнее? — улыбается Мин, целуя омегу и вытаскивая пальцы, из уже разработанного колечка мышц. — Пожалуйста… — хнычет омега, пытаясь вновь насадиться на пальцы. — Ответь… и я продолжу. — серьезное заявление для него самого, ибо штаны уже сползать от вставшего члена стали. — Твои прикосновения, поцелуи, запах, твое дыхание у меня над ухом — все! Весь ты. — томно шепчет Чимин. — Это истинность малыш. — констанирует факт Юнги, нежно целуя влажную шею омеги. — Ты в это веришь? — почему-то хихикает Чимин. — Я это сейчас для тебя подтвержу. — шепчет Мин и выпускает клычки. — Так ты вампир, а не ангел… — щебечет альфе на ушко Пак, совсем уже ничего не боясь. — Особенность павших ангелов. Это докажет нашу истинность, ты позволишь? — спрашивает разрешения Мин. — Я весь твой… — коротко отвечает Чимин, сам подставляя шею. Альфа прокусывает нежную кожу, запуская клыки в пульсирующую венку, сам в это время стягивает штаны одной рукой, а второй играется с соском омеги. Сладкий вкус железа оседает на языке, отавляя привкус мандарина и Юнги упиваясь кровью отстраняется слизывая выступающие капельки. Ранки моментально затягиваются, оставляя после себя голубой лук со стрелой. — Ты так просто принял меня… значит любишь. — усмехается Мин смотря в глаза своего омеги. — Как ты понял, что я принял тебя? — шепчет Пак. — Твоя метка проявилась моментально, ты отдал свою душу мне… Спасибо. — ведет носом по скуле омеги. — Я не уверен… — говорит Пак. — Не лги… Ты подсознательно уже отдал себя мне, сейчас я забрал тебя физически, поэтому ты только мой. Я люблю тебя… — шепчет Мин, резко входя в омегу во всю длину. Пак вскрикивает, и цепляется за плечи альфы, крепко сжимая пальцы. — Потерпи… сейчас все пройдет… — шепчет альфа и начинает медленно толкаться в тело младшего. Тот болезненно скулит, а после сам начинает бедрами вперед подаваться. Обвивает шею альфы и целует скуля, призывая двигаться быстрее, и альфа понимает. Толчки становятся в бешенном темпе. Чимин срывает свой ангельский голос, изливаясь на свой животик, а Мин делая финальные толчки, чувствует скорую разрядку и собирается выйти, как вдруг слышит голос омеги. — Останься… — шепчет Чимин. — Но… — хочет сказать о возможных последствиях Мин. — Нет. Все будет хорошо. — отвечает Пак и чувствует, как семя заполняет его изнутри, и начинает набухать узел. — Я тоже. — тихо произносит омега, когда Юнги меняет позу укладываясь позади Чимина и обнимая со спины. — Что тоже? — спрашивает альфа, прижимая маленького омегу к себе. — Кажется, люблю тебя. — хихикает Пак. *** Спустя пару часов, после сцепки, они оба умылись и так как Тэхен и Чонгук до сих пор не пришли, решили приготовить ужин. Ну, как решили, Чимин пошел в спальню и заснул, а этим временем Юнги исполнял его прихоть, готовя ягодные блинчики, которые не знает как готовить, но что-то получается. Спустя пару минут с начала готовки Мина, в дом заходит злой Чонгук, что пробегает мимо него на верх. Юнги подсознательно понимает, что вернулся и Тэхен, потому спешит порадовать его новостью их с Чимином отношений, вот только ни через минуту, ни через 10, Тэхен так и не заходит, а с улицы слышится фырканье. Сняв «блинчики» с огня, Мин выходит на улицу и видит как на траве лежит Тэхен, согнувшись в позу эмбриона, его ноги в крови, а Снежок стоящий рядом, пытается избавиться от прицепленной к нему телеги, чтобы хотя бы привести кого-нибудь на помощь, но когда видит Юнги, начинает громко реветь, взывая помочь. Мин подбегает и хватает Тэхена на руки, понимая, что тот без сознания. Быстро несет его к себе в комнату и сталкивается с Чонгуком прямо у дверей. Паника охватывает всех, кроме мирно спящего Чимина и уже отключившегося Тэ. Снежок, все же вырвавшийся из повязок телеги, скачками вбегает в дом и долгое время взволнованно урчит, пока Юнги пытается остановить кровотечение, попутно объясняя происходящее Чонгуку. Мин сразу понял что произошло, и почему… поэтому за это время, что пытался сохранить жизнь Тэхену, десять раз пожалел, что согласился остаться в Чимине. *** Тэхен очнулся вновь в спальне Юнги. Он был переодет во все тот же халат, рядом спал Снежок и на секунду ему показалось, что их «перемирие» с Чонгуком было сном. Но эти мысли развеялись сразу же, как только он увидел Чонгука, что сидел в кресле недалеко от кровати, заснув. Его рука локтем опиралась на подлокотник кресла, а кисть придерживала опущеную голову, сжав волосы в кулак. Снежок почувствовал что омега очнулся и быстро спрыгнув с кровати скрылся в дверях. Тэхен ничего не понимал, и немного осмотревшись по сторонам попытался присесть. Но понял, что это будет проблематично, но он все же сел на кровати. Чонгук все так же спал, а через пару секунд, а дверях появился Юнги. — Как себя чувствуешь? — подбежав к кровати, спрашивает Мин. — Ничего страшного, просто слабость, а что случилось? — интересуется Тэхен, смотря на альфу. — Тот случай с Чонгуком… ты тогда… — не знает как правильно объяснить Юнги. — Я тогда произвел сцепку. — проснулся Чонгук поднявшись с кресла. — И то, что случилось сегодня, когда мы перенеслись домой… — тоже замялся Чонгук, а на глазах проявились слезы — Это был выкидыш… ты потерял малыша. Нашего малыша. — кристальная капля покатилась по щеке альфы. Тэхен, замерев с лицом не выражающим не одной эмоции, а после резко засмеялся. Истерически, на грани сумасшествия, в голове полный ковардак. Он зажмурил глаза, хватаясь за волосы и с силой сжимая руки в кулаки. Слезы прыснули из глаз, стекая по щеках, не прекращая увлажнять кожу, а смех превратился в жалобный стон.