фарфор

      Ловкие пальцы неустанно дергали за тонкие прозрачные нити, незаметно привязанные к шарнирам. Взволнованные вздохи зрителей, смешки девушек и скептические хмыканья мужчин доносились до обострившегося слуха кукловода. Мастер знал, какой эффект произведёт на людей его новый друг.       Сделанный из костяного фарфора, прочного и светлого, он отличался от прочих кукол Чжухона. Лукавая ухмылка на пухлых губах, взгляд исподлобья, блеск обсидиановых глаз и рельефное тело. Вонхо (которого мастер про себя звал Хосоком) с первого выступления стал любимцем публики.       И Хёнвона. Увидев куклу, юный портной загорелся энтузиазмом. Он бережно забрал Вонхо из рук Чжухона и вернул через два дня вместе с целым чемоданом одежды. Хёнвон постарался на славу: костюмы подчёркивали индивидуальность Хосока, соответствовали его характеру.       Портной часто наблюдал за выступлениями своего любимца, по блату получая билеты в первые ряды небольшого театра. Казалось, Вонхо тоже нравился Хёнвон. Кукла оживала в руках Чжухона, едва юноша появлялся в тёмном зале: двигалась плавнее, легче поддавалась прозрачным нитям, буквально парила над сценой.       Мастер лишь улыбался и просил быть тише. Он, как никто другой, знал, что у кукол есть душа, есть сердце.

★

      Чжухон так и оставил ржавый ключ в скважине, бросив попытки вытащить его оттуда, и прошёл по скрипящим половицам в глубь комнаты. — Мы вернулись, — улыбнулся он, бережно сажая Хосока на мягкое кресло. В уставшем взгляде Вонхо вновь зажглись искорки. Стоящий на деревянной подставке Шону мягко улыбался другу. Он был первой живой куклой, созданной Чжухоном, и от этого очень родной и драгоценной. Шону подружился с Хосоком с самого первого дня, ещё когда последний был лишь куском глины.       Мужчина невесомо прикоснулся к плечам кукол и направился в мастерскую. Там, на высоком столе, лежала коробочка, упакованная в пожелтевшую от времени бумагу. Чжухон развернул тонкую обёртку и открыл крышечку.       Мягкий светлый фарфор.       Мастер отдал за него немало своих сбережений антиквару. Кихён, кроме прочего промышляющий поиском редких товаров, по старой дружбе снизил цену и достал нужную вещь за довольно короткий срок.       Чжухон трясущимися руками вынул глину и гипс и принялся лепить нужную форму. Кукольник больше не мог ждать.       Минхёк был его маниакальной идеей. Мысль о создании этой куклы вынашивалась месяцами. Мастер продумал её до мелочей. Материал, плотность, текстура, цвета, изгибы тела, мягкость волос и бриллиантовые глаза. Образ Минхёка собирался по крупицам. Чжухон видел его во снах, в прозрачных каплях дождя, в серебряном свете луны, в паутине в уголках театра. Всё дышало Минхёком, всё умоляло подарить ему жизнь. Кукольник не мог противостоять.       Он возился с материалом до самого утра, пытаясь добиться идеальной формы. Чжухон не смел поднять головы, оторваться от работы. Мастер неустанно трудился, вкладывая в куклу частичку своей души и сердца.       Наконец, первый этап был завершён. Кукольник осторожно поставил форму с шликером* в уголок и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Теперь нужно подождать ещё сутки. Мучительно долгие сутки.       Выступлений сегодня нет. Так что Чжухон, благополучно доставив Вонхо и Шону в уютный домик Хёнвона, со спокойной душой направился в трактир. Его улыбчивый хозяин налил мастеру кружку холодного пива и подсказал, где найти Чангюна.       Тот сидел за круглым столом в дальнем углу трактира. Он перебирал стопку свежих объявлений, хмуря тёмные брови. — Только вернулся и снова уходишь? — спросил подошедший Чжухон старого друга.       Чангюн задумчиво качнул головой, отчего отросшие угольно-чёрные волосы упали ему на глаза. — В последнее время слишком много нечисти развелось. — А ты что же — единственный охотник? — недовольно пробормотал кукольник, отхлёбывая из кружки.       Чангюн скосил взгляд на друга и прищурился хитро. — А сам-то, — таинственно начал он, — не боишься стать тем, кому будет нужна моя помощь?       Чжухон лишь недовольно хмыкнул.

★

      Затирка швов, а затем ещё долгие три дня, во время которых частички Минхёка просыхают. Чжухон старался не думать об оставленной в мастерской кукле. Для того, чтобы всё прошло идеально, ему следует набраться терпения.       Кихён говорил, что кукольник ведёт себя странно. Чангюн неопределённо пожимал плечами, а Хёнвон держал ладошку сидящего на его коленях Хосока и утверждал, что всё в порядке. Чжухон поблагодарил портного, согласившись с его словами. — Как только вы увидите его — сразу поймёте, — твердил кукольник.       Кихён лишь вздохнул и с надеждой посмотрел на охотника. Тот кивнул с тенью улыбки: «Я слежу за ним.»

★

      Обжиг, покрытие эмалью, сборка. Мастер прошил парик, собирая серебряные ниточки; добавил румянец на скулы и окрасил нежные губки в светло-розовый; проверил сгибы и шарниры; одел куклу в заранее подготовленный Хёнвоном костюм и наконец вставил сверкающие глаза.** Там, внутри стеклянной оболочки, сияли алмазы. Чжухон получил их от бабушки когда-то давным давно. «Используй эти камни с умом», — нарекла старушка. Кукольник не смог бы найти им лучшего применения.       Сердце мастера забилось чаще, едва он установил куклу на подставку и оправил складки одежды. Минхёк стоял неподвижно. Тонкие ножки согнулись в коленях, отказываясь самостоятельно держать тело, а белоснежные пальчики безвольно лежали на ладонях Чжухона. Мастер внимательно следил за безжизненным взглядом куклы. Он знал, что потребуется время, и покорно ждал.       Но вот огонёк в глазах Минхёка наконец загорелся. Он посмотрел на кукловода осмысленно, румянец на щеках проступил ярче, уголки тонких губ чуть приподнялись. Казалось, вся фигурка Минхёка преобразилась, ожила.       Чжухон улыбнулся. Он выдохнул облегчённо и провёл большими пальцами по ладошкам куклы. — Здравствуй, Минхёк. Добро пожаловать.       В глубине алмазных глаз плескалась радость.

★

      Чжухон не брал Минхёка на выступления. Он часто уходил вместе с Хосоком, Шону или вовсе с кем-то из мёртвых кукол. Мастер боялся, что Минхёка отнимут, поранят, разобьют. Он ведь такой хрупкий.       Кихён называл это собственническим чувством и скептически смотрел на странную куклу. Антиквар не мог не признать: Минхёк — прекрасен. Но что-то внутри Кихёна копошилось, рвалось из грудной клетки, едва почувствовав рядом куклу. Оно предупреждало, но вот только о чём?       Хёнвон уверял, что беспокойство Кихёна ложное. Он говорил о своей связи с Хосоком и сравнивал её с чувствами кукольника. — Чжухон ощущает то же самое, — настаивал портной. — Он любит Минхёка так же сильно… — Здесь что-то другое, — упирался антиквар и покорно ждал Чангюна.       Как только тот вернулся с «охоты», то сразу направился к Кихёну. — Думаю, я знаю, что происходит, — с порога заявил Чангюн, заглядывая в обеспокоенные глаза антиквара.       Он вынул из сумки толстую книгу в потрёпанной обложке и положил её прямо на пол, усевшись рядом. — Вот, — длинный палец с окрашенным в тёмный ногтем уткнулся в чернильные буквы. — «Глаза забытого Бога?» — удивлённо прочёл Кихён. — Что это? — Существует легенда о древнем божестве, — пояснил охотник. — Когда оно осознало, что люди не нуждаются в нём и давно отказались от веры, то отправился далеко в горы. Бог уснул там в горе и печали, а время стёрло его тело, оставив лишь сияющие глаза. — Алмазы, — прошептал антиквар.       Чангюн кивнул. — И что теперь делать? — забеспокоился Кихён. — Ничего, — просто ответил охотник. — Тот, кто смог пробудить Бога, искренне поверить и посвятить ему себя, свою жизнь — навсегда останется под его защитой. Минхёк будет заботиться о Чжухоне так же, как и Чжухон о нём.       Антиквар нахмурился и скрестил руки на груди. — Но почему я тогда чувствую нечто странное… будто скрытую опасность? — задумался он. — Может, потому что, если ты захочешь снова подшутить над Чжухоном, получишь от Минхёка?       Громкий смех Чангюна прервал подзатыльник. — За всё хорошее, — ответил Кихён на удивлённый взгляд охотника и скрылся меж стеллажей с товарами.

★

      Кукольник наблюдал за отражением звёздного неба на ровной глади реки и счастливо улыбался. Минхёк сидел на его коленях, соприкасаясь фарфоровой спинкой с животом Чжухона, ощущая сквозь одежду его тепло. Алмазные глаза Минхёка светились счастьем. Мастер подушечками пальцев потрепал куклу по серебряным волосам. В ночной тишине раздался хриплый уверенный голос: — Я никогда не оставлю тебя, Минхёк. Никогда.       По фарфоровой щеке сползла маленькая солёная капля.