Черный, или как перевернуть мир

— Они не рабы!       Эта фраза была слышна за десяток метров. Та интонация, с которой молодой юноша произносил ее, будоражила сердца прохожих. Конечно, не всех. И даже не половину их, а самую меньшую часть. — Поймите, что они имеют право жить нормальной жизнью!       Парень продолжал кричать, срывая голос. В руке он держал плакат, прикрепленный к палке, на котором были написаны фразы, оглашаемые им. Вместе с несколькими ребятами примерно того же возраста Кристофер стоял так уже порядком полутора часа, энергично двигаясь, крича все громче, срывая голос. А все для того, чтобы люди поняли, что между ними и существами нет разницы, кроме происхождения, что они равны.       Послышался звук сирен полицейской машины. Не прошло и пары минут, как этих защитников окружили, приказав бросить все, что у них есть и поднять руки вверх. Двое покорно сдались, но не он с его сестрой. Они продолжали выкрикивать свои лозунги, стараясь не дать полиции схватить их. Девушку схватили быстро, юноша держался дольше, но все же и его повязали.       День выдался долгий и теплый. Последний день летних каникул, такой дивный и спокойный, парень провел на посту полиции, ожидая своих родителей, выслушивая ненавистные законы и уставы, со злостью смотря на хранителей правопорядка. Но можно ли этих людей назвать «хранителями»? Тех, кто надругается и издевается над низшими слоями общества (существами), тех, кто вправе избить тебя, если ты провинился, тех, кому все сходит с рук? Правильнее их будет назвать свиньями, живущими на попечительстве у монарха и властей.       Кристофер сидел на холодном полу за решеткой, тихо проклиная политиков и полицейских, не обделил этими проклятиями он и «прекрасного» монарха. Краем уха парень слушал, как в очередной раз его родителей отчитывают, как назначают штраф, который вдвое превышает предыдущий. Крис чувствует этот пронзительный, и холодный взгляд матери, и грустный взгляд любимого отца. Его маленькая сестренка уже давно в родительской машине. После подписания всех нужных бумаг и сотых извинений перед полицейскими, мать с отцом уводят непокорное чадо в автомобиль. Не проронив ни слова, семья держит путь к дому. *** — Ну что, — отложив обеденные приборы, начинает мама юноши, — как долго ты будешь заставлять меня и отца краснеть, множество раз извиняясь перед господами полицейскими? — холодно спросила та, цокнув. Ее серьезный взгляд прожигал парня, на которого был направлен. Сын же только хмурился, сдерживая себя, дабы не накричать на мать. Он совсем не хочет снова ссориться с ней, но его жутко бесит то, что она не понимает и не разделяет его взглядов. Женщина перевела грозный взгляд на младшую дочь, ритмично постукивая пальцем по обеденному столу. — Ну, а ты, дорогая моя, что скажешь на это? Мы же говорили с тобой на эту тему, — мать сделала акцент на слове «эту», чтобы лучше показать свое сильное недовольство поведением дочери. Младшая же только молча сжимала в руке вилку, робко посматривая на молчавшего брата. — Ну же! Скажите хоть что-то в свое оправдание! — хозяйка повысила голос, нахмурив тонкие светлые брови. Она негромко стукнула ладошкой по столу, от чего члены семьи одновременно вздрогнули, подняв взгляд на женщину, — мне это надоело! Завтра начинается школа, и я не потерплю, если вы будете заниматься этим в учебное время! И после школы вы сразу же будете идти в свои общежития, отписываясь мне. Перед сном и с утра вы обязаны звонить мне. И если я узнаю, что у вас проблемы из-за вашего ужасного увлечения, то пеняйте на себя, — громко и четко проговорила женщина, встав из-за стола и оперевшись о тот руками. Она продолжала делать акценты на некоторых словах, чтобы до ее несчастных детей точно дошло, почему она так недовольна. Хозяйка выпрямилась, хмыкнув. От накопившейся злости мать немного покраснела и, видимо, что-то хотела добавить, но ее перебил отец, вдруг решивший встрять в это. Он быстро подошел к жене, приобнимая ту. — Все, дорогая, хватит. Думаю, они и так все поняли, — добро и мягко говорил он, многозначительно смотря на детей, которые в свою очередь с неописуемой надеждой глядели на отца. Кристофер понял, что им лучше как можно скорее разойтись по своим комнатам, а не то может стать хуже. — Вот, выпей воды, успокойся, — нежно и размеренно продолжал «глава семьи», протягивая своей любимой жене стакан воды. Он положил руки на ее узкие плечи, аккуратно массируя их. — Отца надолго не хватит… — прошептал брат на ухо сестре и, схватив ту за руку, повел в другой конец дома, в свою комнату. Шарлотта в ответ на слова брата хихикнула и покорно пошла за старшим к нему.       Брат с сестрой недолго поговорили, решили, что с начала школы будут чаще звонить и писать друг другу, просить помощи, если вдруг что, ну и, конечно, ничего не говорить родителям о их митингах, которые они будут проводить и во время учебы. Крис также подметил, что когда они ехали с поста домой, то ему в контакты добавилось порядка пятнадцати человек, и все они говорили о том, что воодушевились их идеями, и будут поддерживать их, как смогут. После такой новости сестра громко воскликнула: «Здорово!» — но после сразу затихла, чтобы не привлечь лишнего внимания со стороны родителей.       Сестра ушла, юноша взглянул на часы. Было еще не так поздно, он решил сходить прогуляться. Парень бесшумно собрался, на цыпочках, медленно прошел к выходу, быстро заглянув на кухню. Мать с отцом были заняты уборкой и разговорами, поэтому не заметили сына. Воспользовавшись этим, Крис выскочил на улицу и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух.       Размеренным шагом парень направился в сторону магазинчика, намереваясь купить себе газировки. Его настроение значительно поднялось от этой тишины и прохлады, но оставалось оно таким совсем недолго. До ушей юноши донеслись приближающиеся к нему крики трех или четырех человек, топот ног. Он обернулся посмотреть, что же это, но его тут же утащили в темный переулок, прижав к стене и зажав рот. Или так казалось тому, кто пытался это сделать, ведь ни нормального захвата, ни толком зажатого рта Кристофер не чувствовал. Явно действовал дилетант. Но он все равно не спешил вырываться из рук этого человека, потому что слышал типичные фразы полицейских: «Первый-первый, прием, мы потеряли его!» — «Принял, второй, идем дальше, он не мог просто так исчезнуть!». Этих двух фраз хватило, чтобы парень успокоился и не начинал сопротивляться неизвестной фигуре. Некоторое время спустя голоса полицейских затихли, хватка неизвестной фигуры спала на «нет», и он, наконец, встал так, что можно было разглядеть его лицо.       Первое, что бросилось в глаза парня, так это длинные и острые ушки. Дальше — растрепанные темные волосы и полные ненависти, почти черные глаза. — Так ты… эльф, — с ноткой радости сказал Кристофер, схватив эльфа за плечи. Остроухий, конечно, не принял это с великодушием и радостью, поспешив оттолкнуть человека от себя. — Если ты хоть кому-то проболтаешься, что видел меня — убью, — зло и грубо ответил он, уже собираясь убежать в противоположном направлении, но не тут-то было. В голову парня забралось множество идей, которые он может осуществить вместе с этим эльфом, и Крис уж слишком сильно воодушевился ими, чтобы вот так просто отпустить маленького эльфа. Маленького в прямом смысле — этот парниша был на полторы головы ниже юноши, и его злое детское лицо выглядело смешно. — Слушай, ты должен мне помочь! — серьезно сказал тот, наклоняясь так, чтобы их глаза были на одном уровне, — ты можешь доверять мне, я борюсь за права существ в обществе, — гордо констатировал факты тот, чтобы показать собственную надежность. — Так ты тот ненормальный придурок, о котором в газетах пишут?! — воскликнул эльф, знатно удивившись такой встрече.

***

— — Знакомься, сестра, это — Исаак, и теперь он наш важный друг, товарищ и все такое, — положив руку на голову эльфу, произнес парень, улыбаясь. Сестра, сидящая на кровати прямо перед существом с острыми ушками, просто сияла от восторга и готова была визжать, но нельзя. Брату было сложно уговорить Исаака прийти сюда, и провести по длинным коридорам эту злую тушу тоже было непросто. Эльф с недоверием и некоторым отвращением осматривал комнату, всю увешанную красивыми рисунками различных существ, людей и прочего, да и само пространство, ограниченное четырьмя стенами, было сильно заставлено, и палитра для обстановки была весьма яркой. — В общем, ты должен пожить у нее в комнате. Спать будешь в шкафу, — сказал он, подталкивая эльфа в сторону шкафа, да так, что тот чуть не свалился со стула. Исаак недовольно рыкнул, но все-таки решил пока не ругаться. Все-таки, они его накормили и дали, какой-никакой теплый дом. Парень наклонился к поврежденному уху, на котором также красовалась золотая сережка, эльфа и тихо прошептал: «Если ты будешь домогаться до моей сестры, то я самолично сдам тебя полиции, перед этим хорошенько отпинав, понял?». Эльф на это буркнул, отвернувшись от лица парня. — Она вообще не в моем вкусе… — прошептал тот, встав со стула. Шарлотта дала эльфу подушку и одеяло, освободила шкаф и «поселила» гостя там, пожелав ему сладких снов, в ответ услышав целое ничего. — Утром разберемся, что будем делать с ним, — сказал брат сестре и ушел. Завтра предстоял долгий и сложный день.