Бессонница

До дома путь оказался таким коротким, что Маркус и не заметил, как желтая машина такси подъехала по аккуратной дорожке к его дому. Расплатившись с водителем, он попытался разбудить Клара, который забылся неспокойным сном, воспользовавшись острым плечом парнишки, как подушкой. — Вставай, — аккуратно проведя по его щеке и нечаянно задев хорошую такую ранку, он прошептал журналисту на ухо. — Пора выходить. Выталкивание альфы из машины заняло минут пять, потому что он сначала ничего не соображал и пытался понять, что вокруг такое происходит. Потом он увидел особняк своего нового знакомого и замолчал, широко раскрыв рот. — Да... хорошо же вы живете, — он сглотнул, попытавшись взять себя в руки. — Однако это полнейшая безвкусица и излишняя роскошь. Клар скривился, а мальчишка пожал плечами, не зная, как реагировать. То ли он решил так опустить дизайн, показывая, что ему все равно, и он ни капельки не завидует. То ли еще что-нибудь. — Я здесь живу недавно, мне больше мой дом нравится, — подросток неопределенно пожал плечами, вспоминая уютную просторную комнату и Поля. Вот, где действительно хорошо живут. Точнее: жили. — У тебя есть отдельный дом… Вот, все в таком духе. Родителей дома не оказалось, и ключи Маркус доставал из-под двери эффектно и долго. Все-таки не стоило строить глупую трагедию, ведь сам же от нее проблемы и получал. А Нала и Тэльмар даже не заметили, попросту не придя домой так «рано». Стало смешно, и парнишка долго смеялся, не имея возможности остановиться. Клар недоумевал, но ничего говорить не стал. Наверное, подтвердил для себя слух, что у наследника в семье Черрит не все в порядке с головой. Наконец, дело прошло дальше. Маркус занялся повреждениями журналиста, поражаясь тем, как можно оставить так много царапин и ранок. Но это еще мелочи, на боку наш горе-спасатель заметил длинный и глубокий порез, словно на Клара напали с ножом и вскользь прошлись по его телу лезвием. Изможденного, измученного зеленкой и другими вещами уложили спать. Подросток же начал ходить-бродить по дому, не зная, куда себя деть. Желание уснуть не посещало, глаза не хотели закрываться даже на минуту. В голове крутились различные мысли — он не знал, что говорить родителям о Кларе в своем комнате; что делать с непосильной тоской по своему дому. А Поль… почему-то Марк знал, что ему тоже плохо. Была какая-то крепкая связь, которая не давала повода усомниться в том, что волк не забудет своего друга или же этот друг не сможет жить без зверя. С рассветом мальчишка улегся на диван в гостиной и заснул, наконец. Во сне он обнял себя за плечи, прижимая к себе открытую книгу со слегка помятыми страницами. А ранним утром, где-то через полтора часа после того, как дневное светило показалось на небе, пришли родители. Они выглядели крайне уставшими, несобранными. Тэльмар споткнулся о порог и хорошо приложился затылком о пол, разбудив своим великолепным падением Марка, который только-только увидел первый сон. Отец сознание не потерял, но очень хорошо и крепко воскликнул по этому поводу, а затем схлопотал еще пару ударов по больному месту от Нала из-за неприличной речи. — Маркус, ты почему не спишь? — омега-папа недоверчиво смотрел на сонного сына, стоящего рядом диваном и крепко-крепко сжимающего свою книгу. Его взгляд испуганно бегал по комнате, губы, сжатые в тонкую нитку, тряслись. Увидев такое зрелище, Нала медленно подошел к парнишке и прижал к себе его худенькое тельце. — Все хорошо, это всего лишь твой отец-идиот, — он улыбнулся, поднял подбородок сына ухоженными пальчиками и ласково посмотрел ему в глаза. — Не волнуйся. Хочешь с нами позавтракать? К сожалению, потом нам с Тэльмаром надо уходить: серьезные проблемы на работе. Ели в напряженной атмосфере, Нала не смотрел никуда, кроме тарелки, а Тэльмар теребил свой галстук, что-то бормоча под нос. Видимо, проблемы действительно оказались серьезными, если они потеряли выдержку. В этой неловкости болтать не хотелось, но мальчишка все-таки решился. Если не сейчас, то когда? — Я хочу обратно, — Нала вздрогнул и медленно поднял непроницаемые глаза на сына. Маркус постарался в эти три слова вложить всю свою уверенность, желание и твердость. Сделать так, чтобы в интонации не проскальзывали неуверенность, страх или же опасение. — Обратно — это куда? — папа склонил голову набок и, положив руку на стол, подпер ей подбородок. Не было понятно, спрашивает он просто или не понял смысл. — Обратно — это обратно, хочу домой, — подросток отодвинул нетронутую тарелку и принялся пить мелкими глотками яблочный сок, до верхов наполняющий высокий и узкий стеклянный стакан. — Мне кажется, этот дом меня убивает. — Глупости, — сказал Тэльмар, проявив интерес к поднятому вопросу. — Ты просто не привык, для этого время нужно. Маркус покачал головой, чувствуя, что сейчас начал назревать конфликт. Нала скривил рот в усмешке: — Ты никуда не поедешь, потому что никто тебя не отпустит. Если мы привезли тебя сюда, значит, нам было так нужно. Не стоит лезть во взрослые дела и мешать в каких-то планах. Разговор закончился, расстроив Маркуса, не знавшего, как их убедить. Родители уехали, и мальчишка пошел будить Клара, который блаженно растянулся на мягкой кровати. Казалось, что раньше он не спал на такой удобной постели. Во сне он стянул с себя тонкое одеяло, раскрывшись и показывая почти обнаженную фигуру. Марк мазнул по ней безразлично, лишь с тревогой отмечая, что бинт в районе пореза покраснел. Провел дома у подростка альфа не очень долго — позавтракал, собрал вещички, оделся, оставил визитку и улетучился, обещая как-нибудь заглянуть на огонек. Он был расстроен, что не смог застать Нала и Тэльмара, хотя и понимал, что показываться им на глаза не очень разумно. Далее время текло медленно, Маркуса все также не выпускали, хотя он и позволял себе изредка выходить прогуляться. Часто дома у него сидел и журналист, ненадолго скрашивая одиночество. Папа и отец просто заняты, им не до подростка. А тот не должен их за это осуждать, наверное. Однако он медленно чах — ел меньше, не мог уснуть, мало двигался и разговаривал. Все больше лежал в постели, видя сны наяву. И в итоге… заболел. Нала и Тэльмар это заметили не сразу, только через пару дней… Папу ужаснули огромные темные круги под глазами, синяки по телу, ужасная худоба и тусклые волосы-солома. Это послужило причиной скандалу. Молодого омегу это не волновало, он безразлично смотрел на родителей, заставляя себя сидеть ровно и наблюдать за «разговором» взрослых. А потом они все-таки обратили на него внимания. Спрашивали: почему? Как? Когда успел? Марк молчал. Лишь потом сказал: — Я хочу домой — пожалуйста, верните меня домой, — тихие непослушные губы пытались выговорить это простую просьбу так, что и Нала, и Тэльмар ее услышали. — Дом этот плохой, он меня убивает. Неделю шли переговоры, наняли врача. Тот ничего не понимал, но что-то написал и что-то лечил. Хотя оно ни капли не помогало. Спустя две недели, когда состояние Марка было уже плачевным, в смысле — если потеряет еще хоть килограмм, то возможности вернуть нормальную массу тела уже не будет представляться возможным. И папа с отцом сдались, отправив сына обратно. Ник долго-долго кричал на Нала из-за того, в каком виде он привез Марка. Омега не стал показывать себя главным, просто смотрел в глаза доку и не оправдывал себя, ведь понимал — тот прав. Вели до комнаты мальчишку под руки. Никто из прислуги не верил, что этому чахлому существо уже скоро, со дня на день, исполнится шестнадцать. Да никто не понял сначала, что это Маркус. Поль оказался лежащим на низкой кровати без ножек (купили новую, наконец), он мял одну из игрушек, которая раньше лежала в шкафу. Почему-то присутствие зверя так обескуражило мальчишку, что тот растерял все безразличие и быстрее заторопился преодолеть эти несколько метров, чтобы прижаться к другу и вдохнуть его родной запах. Несмотря на время, ничего не поменялось. Нет, подросток не охладел, даже наоборот — начал относится к мелким проделкам из прошлого с доброй радостью. Волк поднял голову медленно, навострив большие широкие уши, и уставился умными круглыми глазами на человека, не моргая. Наверное, он не верил. Добравшись (почти благополучно) до кровати, он упал на бок большого животного, пальцами зарываясь в бурую шерсть и прижимаясь щекой к теплому животу. Поль аккуратно пододвинулся… и через несколько секунд омега оказался в объятиях лап, крепко сжимающих его туловище, словно бы защищая ото всех. Волк видел, что Марк был не здоров, и ему больно… это отражалось в янтарной радужке. И Ник знал, что зверю плохо, а потому лишь молча смотрел на приветствие давно не видевших друг друга. Док кивнул и ушел, подумав, что лучше ему зайти позже. На восстановление пришлось потратить очень много сил, времени и нервов. Поль всегда находился рядом, лишь днем позволяя себя отлучиться. Ник бегал, выискивая по связям лекарство, которое бы дало больше сил. Док выматывался, постоянно делал какие-то расчеты… Ничего быстро не получалось. Полтора года потребовалось для того, чтобы Маркус начал походить на себя прежнего, и еще год, чтобы привести его в более-менее хорошую форму… — Поль, лови! — восемнадцатилетний юноша кинул большому бурому волку резиновую змею, которая пролетела по воздуху, извиваясь, и упала прямиком в ту самую реку, с которой все началось. Недавно парню пришлось отлучиться, чтобы подписать какие-то бумаги от родителей. Это было что-то, связанное с бизнесом. Тэльмар чувствовал себя не очень хорошо и постепенно готовился отойти от дел. А потому теперь, помимо обычного обучения (которое никогда не прекращалось), прибавилось еще множество других дел. Вести бизнес — одна из главных задач, которая будет у нашего героя стоять первой в списке после того, что отец уйдет. Маркус не боялся этого, ему было все равно. Сегодня весь день парень посвятил для своего друга, полностью забив и на Ника, который рвал и метал, и на репетиторов, и вообще на все. Просто хотелось отдохнуть ото всех, вместе с Полем. И уединялся спустя время Марк с волком все чаще и чаще, беззаботно играя или же просто смотря на листву. Так прошло еще несколько месяцев. И случилось то, чего стоило ожидать ранее, но об этом все решили забыть. Проснулся Маркус от того, что ему было не очень приятно. Все тело колотило, а живот невероятно крутило из-за чего-то. Пот катился градом по лицу, волосы спутались друг с другом. Зверь рядом скулил, прижимаясь ближе, пока не зная, что делать. Юноша попытался встать, но не мог этого сделать. Попытался закричать, но изо рта вырвался лишь тихий стон. Сильная слабость и абсолютно непонимание того, что происходило. Ник, пришедший только утром, застал Марка в таком интересном состоянии и ничего не сделал, просто принес воды. — Все в порядке, — он с сомнением кивнул, соглашаясь со своим высказыванием. — Это всего лишь период перед течкой. Не могу сказать, что реакция здоровая, но все же… если посмотреть на то, что с тобой, это назвать нормальным можно. Тебя нужно оставить одного, без посторонних существ. Ник очень выразительно посмотрел на Поля, и тот, недолго подумав, встал и ушел. Лапы его аккуратно дотрагивались по полу, и шел друг медленно. Почему он не ослушался Ника? Промучился Маркус до ночи. Он ничего не мог есть — лишь пил в очень большом количестве. Парень попытался почитать книги, но глаза не могли сфокусироваться на буквах, и он не прочитал ни строчки. Захотел фантазировать, но все скатывалось в полный абсурд. И сон, как назло, не шел. Марк сходил с ума. Ник пару раз заходил, но выглядел он не особо хорошо — точнее, менялся, когда заходил. Его визиты были короткими и равнялись — принести графин с холодной водой, унести пустой графин с водой, спросить о состоянии и вылететь из комнаты пулей. А когда все уснули — и свет везде потух, через окно быстро прошмыгнул в комнату Поль. К слову, вид его тоже казался необычным. Всколоченный, с блестящими глазами и слюной, капающей из пасти… «Странный он какой-то», — подумал Маркус, лениво отслеживая действия гостя. Почему-то сил даже для того, чтобы испугаться чему-то или заподозрить по-настоящему не осталось — все они потратились на то, чтобы продержаться в более-менее адекватном состоянии днем. Поль шумно втянул воздух, словно чувствуя какой-то давно ожидаемый запах, затем сделал резкий шаг в сторону юноши и застыл, отодвинувшись назад. Словно находился в сомнениях. Затем лег на пол и заскулил, протяжно, словно пытаясь сдержаться. Омега, ничего не понимая, поднял голову и вопросительно посмотрел в глаза волка: — Что случилось, Поль? — наверное, это и послужило толчком для действий. Зверь решился. Поднявшись, он уселся рядом с кроватью человека и начал вылизывать его лицо, затем шею… снял когтями плед и начал вылизывать обнаженную грудь. Марк не мешал волку, да и касание языка было приятным — холодок по коже, небольшая свежесть. Однако потом он запаниковал, начал отстранять от себя Поля. Решив показать, что больше не желает такого вылизывания, отвернулся к стенке. Хотя это мало помогло. Волк залез на постель и крепко прижался к Маркусу. По телу того прошлись мурашки. Что-то не так, как нужно. Не те прикосновения, словно шерсти нет. Предчувствуя не особо приятную ситуацию, юноша начал медленно поворачивать голову в сторону Поля. Когда он его увидел, то крепко-крепко зажмурился. — Кто ты?! — наверное, этот крик слышал весь дом. Хотя нет, только этот странный мужчина, который внимательно и безмолвно наблюдал за реакцией парня. Тот мог бы вскочить, но сил бы на это не хватило. — Тихо… — прошелестело это нечто, прикасаясь указательным пальцем ко рту Марка. — Просто доверься мне. Почему-то юноше не хотелось доверяться этому странному типу. Скорее даже не так: хотелось столкнуть его на пол и от испуга посильнее приложить вон той настольной лампой на тумбочке… Но от бездействия «гость» решил, что, наверное, Маркус доверился, а потому потянулся к нему и легко провел по шее, щекоча кожу. Это оказалось приятным. Да и как-то нормальным это все казалось, привычным. И когда омега посмотрел немного внимательнее, то заметил, что этот тип похож на волка — светло-карие глаза, немного крупные черты лица и темные волосы, отдающие ржаво-рыжим. Вот, наверное, в такой момент все-таки парень и доверился, полностью обмякнув… Просто тряпичная кукла. Только ненадолго. Мужчина не был, вероятно, стеснительным, потому что его шаловливые руки не ограничились шеей, а прошлись уже по всему телу. Везде. Вызывая стоны, мурашки, вздрагивания. Однако позволил он себе прикоснуться губами к губам Марка только тогда, когда тот ничего не соображал, извиваясь, подобно ужу на раскаленной сковороде... Приоткрытый рот и полная свобода для чужого языка, который этим непременно воспользовался. Задеть пару раз небо, прикусить верхнюю губу, провести по зубам от одной стороны к другой. И в это время пальцами мягко подготавливать девственное тело к вторжению. Отличное преступление… Когда же он посчитал, что Марк готов, то приступил к тому, что ему не терпелось сделать с самого начала прошлых суток, потому что аромат… он сводил с ума. Парню было и больно, и приятно. Хотя больно больше, конечно. Но и приятно достаточно, чтобы не приходить в ясность ума. А прийти все же требовалось, потому что после нескольких тусклых вспышек удовольствия последовала долгая и неприятная сцепка. Правда, Маркус об этом не знал, безбожно заснув. Утро встретило горе-омегу очень странно. Рядом кто-то лежал, и этот кто-то животным не был. Да и болело что-то очень хорошо… А сонное лицо рядом, которое улыбалось, заставило шокировано спросить: — Это был не сон?