культурная поездка

      Дворцовая площадь является одним и самых любимых мест для посещения туристами не только из других городов России, но и иностранными гражданами. Попадая сюда, ты словно окунаешься в петровские времена. На северной стороне площади располагается Зимний дворец, где в наши дни находится чуть ли не важнейшая выставка города — Эрмитаж. Сюда и привёл своих друзей Бузе, отхватив последние билеты за дикие деньги. Он хотел не только сам восхититься музеем, в котором так мечтал побывать, но и привить любовь к искусству и истории у Димы и Витали, до самого конца не понимающих, какого чёрта их занесло в такое людное место, а не в тихий и мирный паб на окраине Питера. — Я очень хотел съездить в Эрмитаж и, думаю, вам здесь тоже понравится, — обернулся Саша к своим друзьям и указал на очаровательное здание дворца, окна которого поблёскивали от совсем не греющего солнца.       Виталя покосился на Диму, на что тот, откашлявшись, сделал вид заинтересованной и культурной личности. Дима с детства терпеть не мог искусство и поездки в музеи: школьные экскурсии были для него самой настоящей пыткой, а он сам считал, что публичное повешение или четвертование лошадьми будет менее неприятным и отвратительным, чем очередной скучный бубнёж экскурсовода о каком-то якобы известном человеке, который якобы чего-то добился и должен стать объектом для подражания. Кейк почесал затылок и поправил выбившийся из хвостика локон волос. — Ты правда хочешь, чтобы мы пошли туда все вместе? — обратился к Саше он. — Мы не навязываемся, знаешь, ты можешь примкнуть к какой-либо группе, чтобы послушать лекцию или что-то вроде того… — Дим, не бузи! Вы мне не помешаете, а совсем наоборот. Я же не просто так купил нам по билету.       Дима раскрыл рот, а Виталя моментально закрыл его, ударив кулаком по его нижней челюсти, отчего Кейк прикусил язык, а удар верхних зубов об нижние, казалось бы, оглушил всех вокруг.       Сдержав самые грубые нецензурные оскорбления и крики от боли, Дима со сверкающей в его глазах яростью уставился на Флиппера, на что тот поспешил отойти в сторону, чуть ближе к Саше. — Знаешь, Сань, а погнали! — Виталя закинул руку ему на плечо. — Эрмитаж — крутая идея, нам всем пора посетить его, верно? — Я рад, что вы тоже хотите туда сходить, — Фладда опустил глаза вниз.       И, спустя пару секунд, добавил: — Давайте не будем терять времени, идём.       Отходивший от шока и боли Кейк ещё несколько секунд стоял на одном месте, уставившись в одну точку. «Что, блять, значит «вы»?! Я совершенно не заинтересован в посещении этого центра культуры, где собрались сотни или тысячи нудных людей, которых в этой жизни интересовало только прошлое».       Дима больше Витали был недоволен данным событием, но виду старался не подавать да и говорить о своём нежелании идти в Эрмитаж он не собирался, потому что тем самым он сильно огорчит Сашу, а он сегодня такой счастливый, совершенно без намёка на печаль. Стоит обратить внимание на сверкающую и искреннюю улыбку Фладды, сразу не хочется говорить правду о своей ненависти к искусству и начинает казаться, что лучше тысячу раз соврать, чем один раз сказать правду и разочаровать друга.       При входе в здание открылся вид на неописуемые стены, потолки и полы дворца. Дух захватывает у каждого входящего, но только не у Димы. Он, оглядев полотна неизвестных ему художников, только глубоко вздохнул, а желание свалить отсюда обострилось до предела. Зато, смотря на радостного Сашу, это желание потихоньку утихало; Кейку было безумно приятно видеть его таким, потому что, будучи его соседом по комнате, он вечно наблюдал какого-то усопшего и унылого работника офиса, сидящего за рабочим местом уже двадцать седьмой год. Дима никогда не признавался ни себе, ни другим, что широкая Сашина улыбка со все тридцать два зуба грела его душу, а сердце начинало колотиться в его груди настолько сильно, что его стук был слышен людям, находящимся недалеко от него.       Парни сдали верхнюю одежду в гардероб и направились вглубь исторической экспозиции. Этому всему искренне был рад только Фладда, Флиппер же просто понимающе относился к такому интересу друга к музеям и выставкам, стараясь не ныть и не бурчать вслух. — Будет здорово, если нам удастся увидеть золотого павлина в Павильонном зале, — не поворачиваясь и уверенно продолжая путь начал Бузе, — потому что всего один раз в час он распускает свой хвост и издаёт удивительные звуки. Мы должны это увидеть, но, как понимаете, желающих не столь мало, как кажется. — Будет здорово, если мы поскорее съебёмся отсюда, — тихо произнёс Дима, что это услышал только рядом идущий Виталя. — Слышь, мог бы и поуважительней отнестись к тому, что он привёл нас сюда.       Виталя больно толкнул Диму в плечо. — Он же нам билеты купил всё-таки, вон, даже рассказывает что-то, чего ты, я не удивлюсь, и знать не знал. — А ты бы мог не калечить меня постоянно! — потирая ноющее плечо, огрызнулся он и бросил на Флиппера недовольный взгляд. — Так и будешь стрелки переводить? Совсем не ценишь того, что Саша сейчас делает для нас. А он ещё отзывался о тебе, как о самом лучшем друге в его жизни. Ублюдок.       Флиппер прибавил шаг и догнал Фладду, оставив Кейка стоять посреди усыпанного золотом и серебром зала с огромными потолками, сводивших с ума. Дима не долго смотрел ребятам вслед. Переварив сказанные Виталей минуту назад слова, он, нахмурившись, резко развернулся и таким же резким и быстрым шагом направился на выход. Расталкивая идущих ему навстречу людей, он даже не удосужился извиниться или что-то вроде того, просто шёл своей дорогой, кипев от злости. Кинув пожилой поседевшей гардеробщице свой номерок, он взглядом приказал ей поторапливаться, потому что уважаемый господин спешит по делам, и такие нюансы, как медленная работница гардероба, не смеют отнимать у него ни секунды. Женщина не успела дойти до парня и протянуть ему куртку, как Дима выхватил свою вещь из её рук и поспешил удалиться, попутно накидывая шуршащую куртку на расправленные плечи.       Дима понимал, что поступил неправильно и стоило бы перестать изображать из себя чёрт пойми кого, но возвращаться назад не стал, он всё равно ушёл из Зимнего дворца и вызвал такси до отеля. В ожидании машины он успел обдумать всё произошедшее, понять, что совсем не прав, а вот идти назад и признавать вину, поражение совсем не хотелось: он видел в этом унижение чувства собственного достоинства.       Всё с той же злостью он бросил рюкзак в приехавший к нему «Убер» и, стараясь быть вежливым, поздоровался с водителем, на что тот ему ничего не ответил. Машина тронулась, и Кейк откинулся на спинку сиденья, прикрыв уставшие глаза, на которых начинали наворачиваться слёзы.