Вечный сон

Всё это было так некстати: завал на работе, неприятные слухи о личной жизни и взбунтовавшаяся дочь. Упрёки Сарады не стали для Сакуры сюрпризом, всё негодование ожидаемо вылилось именно в подростковом возрасте, но… Её дочь была на диво умна и била, как всегда, больно и в самую цель. — Ваши отношения с папой — вот, что странно! Его не было так долго… Может, он вообще о нас забыл? Странные отношения — да не то слово! Но как сказать ребёнку, что иногда люди просто ошибаются? Что в послевоенной жизни вопрос о выборе пары и не стоял вовсе? Конечно, Сакура любила Саске. Всю душу свою извела, но не перестала. И он, наверное, когда-то любил её, одной лишь ему понятной любовью. По крайней мере, доверял настолько, что без особых раздумий оставил на её руках весь свой клан и ушёл в закат. Да только какой прок влюблённой девушке от этого доверия? Было проще, пока Сарада была маленькой. Руки были постоянно заняты, голова гудела мыслями о здоровье ребёнка, сне и во-о-он том сложном пациенте, которого только что доставили, и с которым «без вас, Сакура-сан, ну никак не справиться!» Времени было совсем мало, так что даже собственные истерики приходилось планировать. Сгружать всю накопленную злобу, обиду, одиночество в один вечер, наполненный терпким сакэ и тишиной в доме — родители иногда соглашались повозиться с младенцем. Потом появились свободные вечера, а вслед за ними пришли и тяжёлые мысли. Но Сарада — уже изрядно подросшая — оставалась рядом. Все огорчения, все сожаления она стирала своей улыбкой, оставляя одну только радость. Ради этой улыбки стоило терпеть, нести всякую романтическую чушь и не показывать, что больно. По крайней мере, пока Сарада в первый раз не влюбится. Чтобы она не плакала, не винила себя в неудачных родительских отношениях, чтобы верила в истинную любовь и других людей. Чтобы знала себе цену и не повторила судьбу матери, наконец. — Папа любит тебя, милая, и обязательно вернётся, как только закончит миссию, — улыбнулась Сакура, вспоминая ту смесь почти детского испуга и невыразимой нежности в глазах Саске, когда он впервые взял Сараду на руки. Куноичи уже была готова рассказать об этом, о первых неделях после рождения дочери… Пока не услышала треск фундамента здания. Ах, всё это было так некстати! Особенно рухнувший дом.

***

В который раз костеря свою нервную систему, Сакура вскочила с кровати, едва за Шизуне закрылась дверь. Спокойно отлёживаться, пока дочь ошивается чёрт знает где в компании с Хокаге, который попадает в неприятности даже чаще, чем ест рамен? Ну уж нет! Беспардонная попытка сбежать через окно была пресечена невесть откуда взявшимся сенсеем. Не счесть, сколько раз она сама ловила его на попытках слинять с положенного больничного, но вот самой попасть в ту же ситуацию — что-то новенькое. Какаши же, кажется, даже не думал её останавливать: только оглядел внимательно, убедился, что девушка твёрдо стоит на ногах, и небрежно спросил: — Спасать Сараду собралась? Но там ведь будет Саске, разве нет? — Будет. Сама знаю, что будет, — буркнула Сакура, припоминая, что сейчас время очередной их «тайной» встречи с Наруто. — Он к тебе безразличен и холоден. Как долго ещё будешь терпеть? Да и Сарада… Она вообще знает о ваших «отношениях»? — Всё в порядке, — спокойно улыбнулась девушка в ответ на обеспокоенный взгляд сенсея. — Сарада с ним познакомится, а это главное. Вряд ли он останется надолго, так что скоро я снова буду жить так, как мне хочется. Как… — Как куноичи, — закончил за неё Какаши и тяжело вздохнул. Не то чтобы холостяку было, что посоветовать, а отговаривать хоть кого-то из 7 команды было себе дороже. — Думаю, Паккун согласится проводить тебя к Сараде. *** Даже самые сильные чувства остывают со временем. Вот и Сакура смотрела на развернувшееся сражение, но ощущала только закипающую ярость к противнику, посмевшему тронуть её дитя и друзей. Руки сами собой сжались в кулаки. Давненько ей не доводилось драться! Саске был удивлён появлением жены, смущен настойчивостью дочери, но виду, как всегда, не подал. Не дружи они так долго, Сакура и не отличила бы это растерянное выражение лица от его обычной ледяной маски. Но, скинув оцепенение, он взглянул на неё выжидающе, мол, давай, кидайся мне на шею и покончим с этим ритуалом. Но Сакура — впервые за все время их знакомства — не покраснела удушливой волной, а просто прошла мимо. Всё-таки двенадцати лет с лихвой хватило, чтобы понять: у хорошей дружбы есть свои преимущества перед страстью. А на пепелище сожженных дотла чувств, тем временем, уже давным-давно проросла новая любовь. К маленькой и запутавшейся, к вспыльчивой и саркастичной, к такой родной и близкой — к Сараде.