Вечный сон

В деревне их назвали будущим клана Учиха. Их — это Сакуру с ребёнком на руках и огненным веером на спине, вернувшуюся в деревню спустя год. Старшее поколение приветствовало восстановление клана, младшее — радовалось за новоиспеченную мать. Сама же Сакура шла с идеально прямой спиной и старалась ни на кого не смотреть. Внезапно рухнувшее на её плечи счастье на деле обернулось величайшей ответственностью: слишком уж много было в этом ребёнке, тихо сопящем у неё на груди. Жаль, что понимали это не все. Какаши — понимал, мелко дрожащими руками прижимал Сараду к себе, пока Сакура заполняла отчёт за его столом. Невесть откуда взявшийся в кабинете хокаге Наруто, сонный, измученный собственным сыном, понимал тоже. Глядел на них узумлённо, смаргивал непрошенные слезы, приближаясь к Сараде. В один миг сильнейшие шиноби Конохи неподобающе статусу растаяли, переглянулись неверяще и счастливо. Сочувственно — в сторону Сакуры. Девушка только фыркнула, продолжая заполнять лист бумаги ровными рядами иероглифов. А что ей оставалось? Миссия Саске ещё не закончена, но та часть, в которой было необходимо присутствие квалифицированного ниндзя-медика — очень даже. Часть добытой ими информации сыграет свою роль позднее, но остальное может сильно помочь деревне сейчас, и передать её должна была именно Сакура. Наруто подал голос первым. Совсем тихо, боясь потревожить дитя, робко спросил: — А Саске… — Вернётся, но ненадолго. Проследит, чтобы наши преследовали больше не объявились, и продолжит миссию, — заученно отчеканила куноичи, не отрываясь от бумаг. Все трое тихо вздохнули, но были готовы его ждать — хоть пять, хоть десять лет.

***

В деревне её почитали за героиню. Ещё бы: окольцевала, остепенила нелюдимого Учиха. Сделала то, чего не смог великий Наруто — вернула Саске в деревню на целый год. Старейшины совершенно искренне полагали, что это маленькое семейное счастье способно заставить его осесть в деревне и «успокоиться», заняться потомком, в перспективе — завести ещё нескольких. Но ни Сакура, ни уж тем более Саске не питали особых иллюзий на счет «восстановления клана». Их дочь тоже не вкладывала особого смысла в словосочетание «последние из Учиха». И сюда, на кладбище, Сарада пришла из чистого любопытства. Ещё ребенок: не осознает смерть, едва ли представляет, какая это трагедия — столько могил с одним годом смерти на всех. Пока её не волновали ни традиции, ни техники, ни гены. Её волновала мама, раз в месяц куда-то уходящая. Как выяснилось — к папиным родителям. — Тебе давно пора с ними познакомиться, Сарада, — вздыхала Сакура, принимая от Ино огромный свёрток с цветами. Букетик поменьше был торжественно вручён дочери. Четыре года Сакура ходила на кладбище одна. Меняла цветы, молилась и много думала, а теперь… Теперь уже не получится и дальше оставлять Сараду в неведении, пусть Саске и настаивал. Начать было сложнее всего. До этого вечера с родственниками мужа были наполнены молчанием и неуловимыми даже для самой Сакуры мыслями, а теперь приходилось много говорить. Сарада была любознательна и уже знала, что за каждым камнем скрывается чья-то история. Её, дорвавшуюся до новых знаний, останавливать было совершенно бесполезно. Сакура и не останавливала. Рассказывала о пухлой хозяйке маленького кафе, где были самые вкусные данго, о милом старичке, чья библиотека была самой интересной в деревне, о соседях, что работали в полиции… Всё, что помнил Саске и что подарил ему Итачи. Ещё немного добавил сенсей — и вот куноичи уже вполне может сойти если не за очевидца, то за эксперта уж точно. — А это, — Сакура указывает на две стоящие в центре могилы, — бабушка и дедушка. Вот тут нельзя даже запнуться: не дай боже смутишь ребёнка, составишь неправильное впечатление, но она не разволновалась. Перед глазами до сих пор стоял образ Саске, тихо рассказывавшего о семье. Сакуре оставалось только вторить его словам, невольно копируя даже грустную улыбку: она сама бы вряд ли объяснила лучше. Слишком уж много зависит от правильно сказанных слов. Сакура могла бы говорить долго, до самого захода солнца, но Сарада вдруг ткнула пальцем на заросшую травой землю рядом с могилами. — А это кто? Сакура даже не удивилась, не спросила, откуда дочери известно, что здесь вообще кто-то есть. — Твой дядя. Его звали Итачи, — под землёй его, разумеется, нет, только повязку и зарыли, но Саске исправно сидел рядом целыми ночами. «От сенсея нахватался», — грустно усмехался Наруто, всё чаще навещавший Неджи. — Ему пришлось очень тяжело, знаешь. Гениальный шиноби, прекрасный стратег — таким всегда нелегко. Но важны, на самом деле, вовсе не его способности, а… — В подступающей ночи слова матери словно гипнотизировали, а странная сказка про защитника деревни звучала невероятно живо. Свой букетик девочка опустила на несуществующую могилу Итачи и вдруг замерла. Оглядела кладбище, посмотрела на пальцы, словно что-то прикидывая в голове. Ей всего пять лет, но Сакура не сомневалась: до неё скоро дойдёт, какую ношу всё это время держали её хрупкие плечи. — Получается, остались папа, мама, я… И всё? — девочка свела брови к переносице и нахмурилась. — Но нас же слишком мало! У Чоу-Чоу, вон, целый квартал! Её папа говорит, что их никогда не забудут. А что же мы? Просто исчезнем? Женщина грустно улыбнулась и потрепала дочь по голове. Вот оно, горе от ума. — Просто ты у нас такая хорошая, что никого больше и не нужно. Действительно не нужно. Сакура никогда не хотела много детей, а Саске не был заинтересован в восстановлении клана в прямом смысле этого слова. Только бы доброе имя от крови оттереть, но с этим он, ведущий свой бой из тени, просто не справится. А вот Сарада, воспитанная не Учиха, но в лучших их традициях, сможет. Уже сейчас добрая половина деревни знала эту маленькую проныру. Девочка по мере сил помогала старшим, прилежно училась читать и писать, а улыбалась так заразительно, что, сама того не замечая, затмила собой и могилы, и нелюдимого отца. Будущее клана Учиха уже предрешено: кровь — не водица, но растворится в многообразии генов слишком быстро, а вместе с ней будет утрачено и ценнейшее наследие древности. Но, вместе с тем, останется в людской памяти блистательная куноичи, что обязательно проявит себя в будущем. Сакура уверена: дочь не прогнётся под тяжестью прошлого. Уж они с Саске её поддержат.