Вечный сон

Когда отгремела свадьба Наруто, их общие знакомые один за другим осмелели, схватились за руки, переплетая пальцы, и чуть ли не пели о своей любви и невыразимом счастье. Какие-то из этих чувств были настоящими, иные — хорошо сыгранной партией в шоги, но Сакуру с толку сбивали абсолютно все. Она будто бы потерялась после войны, никак не могла нащупать то важное, что каждый из её друзей нашёл в Вечном Цукиёми. Сложно было различить, где начиналось собственное желание завести семью или хоть кого-то, кто был бы близок, а где было одно сухое «надо». Решительно невозможно было наблюдать, как друзья один за другим закрывались в своих маленьких, уютных квартирках, в то время как Сакура лишь тщетно силилась различить свою мечту в неясном томлении в груди, поэтому она, едва Саске переступил врата Конохи, снова попросила взять её с собой. В этой просьбе не было никакой надежды ни на формальные отношения, ни на искренние чувства, одно только невыносимое желание сбежать. И Саске, мельком оглядев деревню, кивнул ей. Саске, на самом деле, всегда был хорошим другом. На Сакуру смотрели с умилением и завистью, а ей было плевать, честно: шла она не за Саске, но рядом с ним, потому что и деревня, и люди внезапно стали в тягость, а в тишину леса хотелось забраться, как под тёплое одеяло холодным утром. Свиданий под луной — или что там бывало теперь у гражданских — у них с Саске не было. Были древние храмы, сумрак пещер и бесконечная дорога под ногами. Биение его сердца и тихое дыхание — совсем рядом, только руку протяни, но Сакура никогда не пересекала негласной границы. Только искала: в пыльных архивах Сенджу и Хьюга, среди умирающих и возвращающихся с того света пациентов, в пьяных бреднях случайных попутчиков… Сакура собрала себя по кусочкам, залатала дыры, и среди шума в голове всё же отыскала то, что делало её счастливой. Окрылённая, лечила детей в полузаброшенных деревнях, ставила на ноги рабочих и понимала, что шла к этому если не всю жизнь, то добрую её половину — точно. И только потом, когда нашла в себе силы смотреть прямо и улыбаться открыто, всей душой, подошла к Саске. Не искать в нём утешения и уж тем более не просить снова — он уже сделал слишком много, — но принять его ладонь и неброское кольцо на ней. Не любовники, но надёжная опора друг другу, когда мир вокруг оказался не таким, как мечталось в детстве. Не было у Сакуры ни традиционной церемонии, ни пышной свадьбы с гулянием на всю деревню, о которой грезила каждая девчонка, ни подобающего настроения. Вместо белоснежного свадебного цуно какуши голову её укрывал уже сероватый капюшон форменного плаща Конохи, медикаменты за спиной оттягивали вовсе не шёлковый пояс. Саске — весь в чёрном — недвижимый стоял подле, и цвета их плащей были единственным, что напоминало о новом статусе. Короткая расписка из посольства страны Огня в забытой богами деревушке — непривычно именитая теперь фамилия Сакуры была заброшена на дно сумки. В мире, где жизни молодых всё ещё были расписаны на годы вперёд, у них на самом деле не было роскоши выбирать кого-то или друг друга, но Сакура всё равно поклялась в верности. Себе, своей профессии и лучшему другу, которого в ветхом домике назвали её мужем.