Как там, в колхозе?

      Наконец-то наступила неделя каникул! Можно отлично выспаться! Но нет! У коммунистов всё так просто не бывает!       Танько проснулась от шагов на кухне. Сначала ей показалось, что это её кот носится, но потом она осознала, что шаги человеческие, а не кошачьи. Доказательством тому были Монти и Пушок, лежащие с ней на кровати.       — Так, товарищи, — прошептала она котам, — вождь сейчас вернётся.       Девушка взяла нож-бабочку, подаренный ей когда-то на восьмое марта, и пошла в сторону кухни.       «Ладно — грабитель, — думала она, — на кухне ничего ценного нет, кроме магнитолы и дисков с «Алисой» и «КиШ». А вдруг — они?»       При слове «Они», с девушки полился холодный пот.       Подойдя к кухне, Таня застыла у стены. Неизвестный стал выходить, и она быстро полоснула по его плечу ножом. Послышался ор. Не тот ор, а именно ор от боли.       Через секунду девчонка застыла в ужасе.       — Спринг?! Какого хуя?!       Тот ничего не ответил. Он стонал от боли, рассматривая рану. А рана оказалась глубокой, перестаралась девочка.       — Чёёёёрт, — только смогла произнести она, осознав весь капец ситуации. Она быстро вспомнила, что на кухне аптечка, и понеслась к шкафчикам. Через полминуты спасение было найдено.       Таня быстро посадила друга на стул.       — Рубаху придётся снять, — сказала она, доставая бинт и перекись. Спрингтрапу не оставалось ничего, как послушаться. Жить ведь хотелось.       Слышались и вскрики, и шипения, и проклятия от него в её адрес. Девчонка была невозмутима. Наконец, она завершила все нужные манипуляции, и парень облегчённо вздохнул, всё ещё морщившись от боли.       — Итак, — сказала Танос, убирая аптечку на место, — какого хуя ты залез в мой дом? Да, конечно, я поняла, что теперь надо запираться на ночь, но нахрена? Нахрена, Спринг?       — Да брось, — улыбнулся он, — ты же меня любишь!       — Но это не значит, что ты можешь этим пользоваться! — воскликнула она, — и невежливо, мягко говоря, и мне больно!       — С физической точки зрения, больно сейчас мне! — поспорил Спринг.       — А мне — с моральной! — возразила она.       На кухню зашли Танины коты. Монти залез на колени к кролику, а пушок стал играться с ногами хозяйки.       — Твои? — улыбнувшись, спросил Спринг.       — Нет, блин, соседские, — сказала Таня, и тут Пушок укусил её большой палец, — Ай! Пух!       Спринг не упустил шанса посмеяться.       — Так ей и надо, — он почесал Пушку за ухом, одновременно гладя Монти.       — Ему надо! — возразила девушка, ставя сковороду на плиту и продолжая бормотать, — я уже испугалась, что всё, они вернулись.       — Кто — они? — Спросил ушастый.       — Я что, это громко сказала?       — Услышать можно. Так кто?       У Тани по коже побежали мурашки.       — Я… я не хочу говорить об этом…       — Пожалуйста.       «Чёрт, я от такого заботливого взгляда скоро с ума сойду!» — подумала про себя девчонка, выкладывая со сковороды в тарелки яичницу с гренками.       — Я не люблю это вспоминать, — начала она, — это те дни, когда многие из школы стали сиротами, мы в том числе.       — Я думал, что вы просто живёте отдельно от родителей, — удивлённо сказал Спринг.       Девушка покачала головой.       — Это было два года назад, в конце августа. Ничего не предвещало беды, всё было замечательно. Но вот в деревню приехало пять военных машин, но сидели там не военные. Мы поняли это только потом. Это была группировка головорезов, убивающих ради забавы, и жертвами оказывались именно жители тихих местечек. Они издевались над детьми. Наносили увечья. Убивали пожилых. Людям среднего возраста выдавали путёвки… на тот свет. Издевались над подростками… Многих девушек изнасиловали… в том числе Деда и… меня…       Таня, дрожа и тяжело дыша, легла на стол. Ведь действительно, очень тяжело вспоминать такое. Спринг, сидящий рядом, погладил её по голове.       — Прости, я не знал и не хотел навевать эти воспоминания. Всё хорошо, дружок?       — Не извиняйся. Всё хорошо.       Танько взглянула на товарища и слабо улыбнулась. Но улыбка через две секунды исчезла с лица.       — Это не самое страшное, — произнесла она, — страшно то, что они обещали вернуться. Может это не очень заметно, но я теперь всё время как на иголках. Я серьёзно боюсь их возвращения. Ибо тогда уйду и я…       — Эй, — Спринг попробовал вернуть её к реальности, — не надо бояться. Даже если они вернутся, у вас теперь есть мы. А мы не дадим вас в обиду.       — Не надо, — ответила Таня, — не хочу, чтобы кто-то погибал из-за меня…       Она посмотрела на Монти, который тёрся о раненое плечо кролика.       — Как плечо? Лучше?       — Да в порядке.       Спринг ещё немного помолчал и продолжил:       — Знаешь, а ты кажешься мне какой-то особенной. Да, ты чокнутая, психованная, но ты понимаешь людей. Ты готова прийти на помощь. Просто так не полезешь. Ещё в день нашего знакомства, помню, ты и твои подруги единственные, кто не удивился нашему нестандартному виду, затем дальше не лезли, как остальные девчонки, ко мне с криками «Спринги!!!» Я много раз стебал тебя, но, когда я нуждался в твоей помощи, ты не отказывала, хотя сначала я думал, что ты жуть какая злопамятная.       — Из-за хвоста? — Танько залилась своим звонким смехом.       — Ага, — Спринг тоже засмеялся.       Наступило сннова недолгое молчание.       — Меня как-то спрашивали, — сказал ушастый, — нравишься ли ты мне. Когда я сказал, что да, все почему-то охренели. Почему у вас «нравиться» ассоциируется с «любить»?       Танько пожала плечами.       — Да, ты мне нравишься, — продолжил он, — но я ещё не могу сказать, что прям люблю тебя.       — Я понимаю, — спокойно ответила девчонка, — а на дебилов этих не обращай внимания. Они давно пытаются застать меня в отношениях. А у тебя спросили обомне наверняка чтобы чисто поржать. Это ведь Корнеев с Плешкевичем, да?       — Ну да.       — Тогда всё понятно.       дальше эти двое спокойно попивали чаёк, обсуждая школу, систему образования, политику и приближающиеся праздники.