ЭВПМ

— Ой, ой, ну ты только посмотри на это! — не первой свежести бармен с силой хлопнул по листу так, что старая барная стойка по-свойски не только ей, но и всем постоянным подобным бармену посетителям, неприятно скрипнула. — Они даже на новую бумагу не потратились! Спрессованная дрянь! Ну вот, ты сам вот в это веришь?.. А я говорю — желтуха!.. Захудалый и грязный бар, схожий почти со всеми общественными заведениями центрального города, был переполнен на столько, что заказывать здесь уже было нечего. И он был не одинок. Сегодняшний, первый вечер весны, слишком морозный, чтобы покидать теплые, насиженные помещения. Но для кого-то этим теплым и насиженным — являлся асфальт. Бродяги, бездомные, безработные, бедные, больные, отдавшие на свое лечение последние средства — все они имели первоклассный вид на ночное небо. На ими же заполненной людной улице, одиноки ли или собраны группой они выкрикивали, спорили, бывало, устраивали небольшую драку, быстро заканчивающуюся, спокойно разговаривали, ну или же просто раздумывали, о недавно появившейся, на бумажке из мусорного сплава, новости. Она могла бы рассмешить самого грустного в мире старичка, который, к примеру, жестоко потерял семью, целое состояние и надежду на прежнюю жизнь в один присест. Но скорее всего это улыбка была бы вызвана такой же группой одиноких нервов, как и он, и разбавлена тихим, но в то же время истерически-ужасаемым смехом. — А может правду пишут, — пробормотал молоденький паренек в недавно осушившую кружку сливочного пива. — Да они тебе мозги пудрят! — разгневанный частый посетитель, окончательно выйдя из себя, вскочив с места и с силой ударив ладонями по деревянному пропитанным алкоголем столу, навис над худеньким собеседником. — Ты меня слышишь?! Слышишь?! Они тебе голову морочат! И не только тебе! Всем вам! — мужчина грозным взглядом оглядел маленькую комнатушку бара, заполненную битком людьми, и поймав внимательный взгляд каждого из них, продолжил, указывая пальцем куда-то в воздух, чуть выше голов слушающих. — Вот увидите! Ох как увидите, я вам обещаю! Да вы все пожалеете, что поверили в эту чушь! Да и о какой безопасности вообще идет речь! Отморозки! Мрази! Они нам ее обещали еще тогда, когда мы не видели умирающих от голода бомжей! Каких бомжей? Родных! — не медлив он встал ногами на свой шаткий стул. — Не видели, ясно?! Не видели! И не проходили мимо бездомных, каждый, дерьмовый день! Понимая, что ничего не можем сделать! Ничего! И не дадим им ни одного гребанного гигабайта только для того, чтобы самим не оказаться на их месте! — отвлекшись от толпы, мужчина обратился к уже испуганному пареньку вжавшимся в сиденье до предела, из-за чего казался в трое меньше. — Поэтому ты, если у тебя хотя бы осталась совесть, честь перед ними, не верь! Не покоряйся этим животным! — Так, а ну хватит, — пришедший на шум и возгласы хозяин, с противоположного угла комнатки, начал успокаивать бунтарей. — стихните уже на конец, время все покажет…

***

— Зачем вы мне это показываете? — на данный момент — президент Хиппери, ошарашенно посмотрел на своего помощника. — Вы за кого меня принимаете? Почему не отправили в электронном виде? — Прошу вас, — помощник терпеливо, всем своим существом привыкший к буйному характеру своего начальника, придвинул листочек обратно. — прочтите. Хиппери медленно, совершенно не хотя уставился на газетку: «Неожиданные новости! В воскресенье ночью, 21 апреля 2034 года в Китае, в одно из гос. Зданий вломился так называемый пострадавший. Он начал кричать на вежливых охранников, которые просили его успокоится, но тот не слушал. Он, встретив работников и нанеся несколько ударов ни в чем не виноватым охранникам, просил выслушать его. Доброжелательные работники данного учреждения любезно согласились, успокоив мужчину. (далее со слов пострадавшего) «- Я спокойно сидел в своей квартире, — дрожащим от страха голосом начал пострадавший. — Как ни пойми откуда появился человек, ну вот прям вылитый я! И лицо и все те же! Только взгляд не мой, злой такой! Я уж больно думал, заговорить с ним, а он взял и напал на меня! У него был нож! И я с перепугу бросился на улицу, пробежал несколько кварталов, прежде чем увидел ваше здание. Но он не гнался за мной…» На данный момент, выше говорящий получил медицинскую помощь…» — Да желтуха это все! Мне нет надобности это читать, у меня и так дел по горло, — пробормотал Хиппери и отодвинул от себя листочек. — Прошу вас…- настаивал помощник. «…Не только работники, но и рядом находившиеся эксперты не поверили пострадавшему, списав на то, что тот мог ранить себя и сам, для получения лечения, так как в анализах у мужчины был обнаружен наркотик. Здоровье мужчины улучшается и вскоре, у него смогут взять подробную информацию Но быстро распространились новости о похожем нападении на жену известного телеведущего — Тобиаса Скулера. Любовная пара после медового месяца в Доминикано, вернулась по причинам срочной работы мужа. Молодая жена ждала любимого дома вечером в снятом им на неделю номере, но когда Тобиас вернулся, то пришел в ужас. 13 сентября 2034 года, умерла выдающееся жена и первоклассная певица — Милена Скулер. Мы все ее очень любили и будем дорожить ее музыкой. Подробности убийства стали известны на видеокамерах, расставленных в номере в трех разных ракурсах: в помещении погасился свет, поэтому ничего не было видно, но ясно видна вспышка света и силуэты двух женщин, одна из которых и нанесла Милене три ножевых ранения в живот и два в спину, что и принесло девушке мгновенную смерть. Расследования о двух убийствах все еще ведутся. Может это заговор? А может, что-то неизвестное? Просим вас, граждане, при случившимся подобное с вами или с вашими знакомыми, обязательно сообщите гос. Работникам, и мы обещаем обеспечить вам безопасность. Министерство обороны и порядка.» — И что ты предлагаешь мне сейчас делать? — президент вопросительно посмотрел на помощника. — Ждать. *** А время не ждет, больше подобных странных новостей не приходило. Тоненькие газетки снова наполнились многочисленными рекламами о продаже и аренде квартир, о номерах с высококачественным интернетом и первоклассным обслуживанием. Взбунтовавшие люди после таких нападений — успокоились. Но не все. Жители, понявшие всю опасность их жизни, устраивали постоянные забастовки. — Люди вы?! Или животные?! — очередное сборище, распространившееся кольцом вокруг здания президента, выкрикивали недовольство, подняв головы высоко вверх. — Вы животные?! Животные?! — Ох…- промычал президент сидящий за рабочим столом в своем большом душном кабинете. Непоколебимый помощник подошел к окну. — Такие сборища существовали и раньше, — решив прокомментировать, сделал паузу и поняв, что президент не собирается ничего добавлять, продолжил. — но с недавним появлением новостей о, количество присутствующих заметно возросло. — От твоих слов мне не стало лучше, — прорычал президент. — и убери уже этот холод из своего голоса, мне только хуже! — Вас понял, — все так же кратко ответил помощник, от чего у мужчины, сидевшего за столом и опустив голову вниз, скрепив пальцами замок на затылке, прошелся новый клубок нервов от шеи и остановился где-то в районе солнечного сплетения. Нет, президент не был груб, ворчлив или неразговорчив, вернее, не был до момента данных новостей. Ведь на него обрушилась целая копна дел и недовольств, что сильно пошатнуло его нервную систему. Помощник, переведя взгляд с уже привычного состояния президента на окно, неосознанно начал прочитывать вывески: «Животные!» «Что вы делаете с нашими людьми?» «О какой безопасности идет речь, вы нам ее уже обещали!!!» «Помогите нам!» «Помогите нам!» — пронеслось в голове у помощника, к сожалению, уже в тысячный раз. Если бы не эта должность, то он тоже бы стоял там, держа деревянную табличку, выкрикивая что-то невнятное высоко в воздух, совершенно понимая, что все бесполезно, сохраняя при этом маленький огонек надежды. Упускает взгляд с таблички на выкрикивающую что-то молодую девушку. «ЁнСо» от одного имени перекрывает дыхание, легкие ссужаются, сдуваются, как шарик. От одного вида, он готов казнить себя собственными руками, что казалось ему недостаточным. «У меня ведь не было выбора, — снова и снова оправдывался перед собой, — я не мог смотреть на то, как все катится к черту…- появилось непонятное чувство озноба, заложило уши, нос и доступ крови к сердцу. — У меня больше нет возможности перечислять деньги…» — Да вызови ты уже охрану, сколько можно терпеть! — вывел его из самоуничтожения строгий бас. — Сам ведь знаешь, не впервой! «Вы правы» — прозвучало в мыслях у помощника. Он молча вышел из кабинета, таща за собой огромный «каменный булыжник», «прикованный железной цепью» к его горлу, не дающий ни нормально передвигаться, ни дышать. Он, как в тумане, зашел в лифт, слушая омерзительно мелодичную музыку и, не сдержавшись, вышел на одиннадцатом этаже, направляясь прямиком к лестничной площадке. Странно, обычно он держался до девятого, видимо не в этот раз. Спускаясь по лестнице, он совершенно не чувствовал усталости, не запыхался,. потому что он не спускался по лестнице! И не был здесь вообще! Где угодно, хоть в тюрьме два срока отбывать, но не здесь! «Вы совершенно правы, президент» — такие привычные ответы, мысли не меняются, что не скажешь о словах. Дойдя до входа здания, где открылся вид на большие, тяжелые железные двери, в которые бесстрашно ломился народ, подходя ближе к охране, которые спокойно стоят подле стекл, надеясь на высококачественные замки, и чувствует, что «каменный булыжник» застрявший в районе седьмого этажа, нещадно стягивает кольцо вокруг шеи, превращая ее в кусок скомканной тряпочки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прочистить горло и передать приказ, который и так уже был ясен охранникам при одном его виде. — Надвигаемся, — пробормотал в трубку один из них и, услышав привычное «есть», начал открывать замки и выходить на улицу к разъярённому народу. Помощник стоял неподвижно, как будто прирос к дорогой плитке. Он как будто в одно мгновение стал немым и оглох. Всё и все двигались точно графику, так бесшумно открывались двери и выбежала первая четверка охраны, давая первое предупреждение. Помощник стоял неподвижно, как будто сросся со всем этим дерьмом. Подмога сбегалась к дверям, задевая его плечами, а он спал, с открытыми глазами. И не проснулся бы, если не… — Юнги! О, яма! О, кочка! Мин, как гавайский болванчик в машине, просто, во все стороны. Или как неволяжка, которую ткнули по неосторожности, и он, сильно завалившись, перекатя круг, вернулся в исходное положение. Вдох, выдох. — Юнги, я люблю тебя! Юнги! — прокричала ЁнСо брату, прежде чем ее насильно отодвигали все дальше и дальше от чертовых стеклянных дверей. — Я тоже тебя люблю, моя маленькая! — одним губами «прокричал» помощник и развернувшись в сторону лестницы, проклиная всеми знающими словами на весь мир и небеса, за то, что подписал этот убогий договор.