Прототип

Под покровом ночи работа кипела сильнее всего. Может потому что днём доктор предпочитал спать лицом в стол, заботливо накрытый Чудовищем его собственным халатом. Близилась дата очередного террора, и Джанкенштайн во что бы то ни стало решил повторить свой эксперимент по созданию жизни. Взыгравшее в нём внезапно нежное чувство толкало его на сотворения невесты для своего дорого Чудовища. Но женщина – существо деликатное, её нельзя было сшить из чего попало. Поэтому доктор дал громиле поистене творческое задание: наворовать из городка девушек (как яблоки из чужого огорода), которые ему приглянуться в той или иной мере. А остальное сделает скальпель и хирургическая нить. В подвале стоял дьявольский гомон, поднятный десятком истеричных визгов. При виде Чудовища они начинали вопить ещё сильнее, и Джеймисону было совсем неясно, как эти люди находят в себе силы третьи сутки подряд драть глотку. При очередном «просмотре» кандидаток доктор не выдержал, схватил со стола кусок от разобраного трансформатора, громко завыл и от души начал возить им по стальным прутьям клеток. Наконец-то воцарилась тишина. - Дамы, будьте так любезны – заткните свои милые ротики! Не женщины, а баньши какие-то, Господи прости! Он наконец закончил осматривать стопы одной из девушек, и что-то записав, вышел из импровизированной тюрьмы, захлопывая дверь. - Дружище, я наконец-то вывел идеальную формулу! Подойди сюда, советоваться будем. Чудовище, до этого мирно макавший пятак «маски» в чашку с чаем, подошёл к доктору и низко склонился над его записями. Джанкенштайн поднял гогглы, достал из кармана простые очки с линзами, и, нацепив их, перевернул все страницы на начало. Он что-то быстро и сбивчиво пытался объяснить своему творению, тыкал пальцем в разные части набросанной схемы, то и дело вопросительно глядя на Чудовище. Тот явно ничерта не понимал и не собирался вникать. Он медленно перевёл «взгляд» пустых свинячьих глазниц на Джеймисона, ожидая конкретных ответов. - Кароче, я с тобой уже устал, ты сильно болтливый, - вздохнул доктор, хотя всё это время Чудовище не проронил ни слова, - смотри. От номера 3 мы возьмём ноги. О, у неё чудные лодыжки, скажи? Джанкенштайн задорно толкнул здоровяка локтем в толстый бок, и Чудовище распрямился, наконец-то басовито и удовлетворённо засмеявшись. Да, эту девку он стащил одной из первых, и ему тоже понравились её ноги. В целом, не только лодыжками, но и тонкими стопами, сильными икрами, бёдрами и ягодицами. Конструктор из женщин обещал быть увлекательным занятием. Хотя бы на процессе его составления. - От номера 6 возьмём волосы… - услышав недовольное бурчание, доктор вопросительно посмотрел на создание поверх очков. - Что? Тебе не нравятся рыженькие? Они же у-у-ух! Нет, явно рыжие были не во вкусе Чудовища. - Ну тогда от номера 1. Брюнетка. Хотя не обещаю, что в процессе ничего не изменится! О, и ещё глаза… Голубые, тоже от первой возьмём. Да, хочешь? Торс от номера 2, руки от номера 5, пальцы от номера 3 и личико от номера 4. Сколько же красоты было несправедливо поделено между всеми женщинами на Земле? Но Джанкенштайн не дурак, и он сможет всё поставить на свои места. Соединить прекрасное с прекрасным. Вот только пустая красивая оболочка, без жизни и тепла в сердце, вряд ли удовлетворит его как создателя, а Хога как законного будущего мужа. Чего-то всё ещё не хватало… Всю следующую ночь душераздерающие вопли постепенно нарастали и стихали в зловещем логове науки. Прекрасное тело медленно строилось под дрожащими от нетерпения ладонями доктора, соединяемое пока что лишь железными скобами и нитью. Первая в мире идеальная женщина. Уж теперь-то эти дураки его признают, его имя впишут в историю не как очередного сумрачного немецкого (или какого там) психа, а как великого сотворителя прекрасного и идеального. Пока Джеймисон доделывал последние штрихи, его подопечный доставлял последних девушек для завершения зловещего эксперимента. Здесь доктор снова дал задачу ни сколько на смекалку, а сколько на… Чувственность, что ли. Заодно проверит, в какой степени умеет Хог проявлять эмоции. Ему было поручено отобрать девушек уже по ряду желаемых качеств. Доктор не задумывался, каким образом Чудовище будет это делать, но верил, что он что-то, да придумает… Хог сообразительнее, куда более сообразительнее, чем кажется. К утру оставшиеся части пазла были доставленны. Слов не нужно было – Джанкенштайн сам видел, за что их выбрал Чудовище. Лишь по тому, как они себя вели становилось очевидно, чего именно от них Хог желал видеть в своей невесте. - О, друг мой, какая удача! Прекрасные кандидатки на роль твоей жены! - Я ни за кого не выйду… У меня есть муж, и я люблю его, - трясясь от страха, но совершенно честно призналась одна из женщин. Доктор близко подошёл к клетке, осторожно притягивая говорившую с ним даму за ворот платья к себе поближе. Внимательно её оглядел и удовлетворительно хмыкнул. - Я понял… А что до вас, леди? - Катитесь к Дьяволу, вы оба! Мы выберемся отсюда! Я вас не боюсь, ни тебя, очкарик, ни твоего свинорылого! Доктор восхищённо захихикал, хлопая в ладоши. - Прекрасно, прекрасно! А вы, милочка? Вы тоже не боитесь «свинорылого»? - Дело… Не во внешности. А в поступках, которые вы… Боже милостивый, неужели в вас нет ни капли сострадания? В вашем… Дорогом друге, - кажется, будто женщина смутилась своих же слов. И этого тоже было достаточно. Джеймисон подскочил на месте и сделал в воздухе «ножницы» ногой и костылём, оглушительно хохоча. Его триумф был так же близок, как и рассвет. - Изумительно, друг мой! Хог, ты просто чудо! От неё мы возьмём верность! От неё - бесстрашие, а от вас, дорогая моя, - к последней жещине, с которой он говорил, Джеймисон отнёсся с особой теплотой, на какую только был способен, - вашу прекрасную добрую душу. К кристаллу их! Моя машина жаждет медицины! Стелящийся по земле густой туман скрывал зелёные электрические разряды, полыхающие из оконец под потолком подвального помещения. Первые лучи солнца заставляли тени голых деревьев тянуть свои зловещие щупальца к городку, предвещая наступление новых ужасов. Когда опять взойдёт луна… Ведьма и её подчинённые явятся уже к импровизированной свадьбе, чтобы чествовать новое, прекраснейшее создание доктора Джанкенштайна. Возможно, сделав пару выводов и добавив несколько правок, когда-нибудь Джеймисон сотворит и для себя любовь всей жизни. Существо на операционном столе открыло лиловые глаза. - ОНА ЖИВА! ЖИВА!