Друзья?

«Мы потеряемся с тобой! Мы потеряем счет словам, Мы с тобой разойдемся в небе, как две стаи. Кто на юг, а кто на север, а кто на волю полетит, Теряя перья и помня, как захлопнулась дверь!»*

      Она стояла перед зеркалом и дрожащими руками пыталась расправить ткань пышной белоснежной юбки. Почему-то девушке казалось, что все не так: тени слишком яркие, румяна чересчур розовые, как живот поросенка, а фата так вообще не вписывается в образ. Про прическу в стиле «ядерный взрыв» вообще лучше было молчать. В горле все сжалось, перекрывая путь кислороду. Панический ужас накрыл ее с головой. Схватившись за тонкую шею, девушка безрезультатно открывала и закрывала рот в надежде, что хоть маленький глоток спасительного воздуха проникнет в легкие.       В висках застучало, а перед глазами все начало темнеть и расплываться. Опершись рукой на тумбочку, — скинув попутно все, что на ней находилось, — девушка глубоко выдохнула через рот, зажмурившись. Затем она задержала дыхание и наконец медленно вдохнула носом. Внезапно нахлынувшая тревога все же отпустила, оставив после себя тяжесть во всем теле и рвущееся из груди сердце. Перед глазами проносились картинки недавних событий: первое знакомство в парке, свидания, покупка дома… И вот он играет на гитаре ее любимую мелодию, а затем достает откуда-то маленькую коробочку; восторженное «да», которое, как сейчас стало понятно, было сказано больше от эмоций и чувства долга.       Плюхнувшись на мягкий диван, она уронила голову в руки и беззвучно затряслась всем телом. В нос ударил яркий и приторный цветочный запах, и девушка поморщилась. Она несколько раз просила жениха проследить за тем, чтобы в помещении не было никаких лилий, но он, по-видимому, проигнорировал ее просьбы. Все пятьдесят раз, если не больше. Она понимала где-то в глубине, что он был занят все это время своими делами и никак не мог уделить должного времени подготовке. О чем можно вообще говорить, если даже на репетицию церемонии он не пришел? Ведь она случайным образом совпала с репетицией группы…       Группа… Музыка всегда являлась для него всем. Он мог сутками не спать, обставившись банками энергетика и создавая коктейль «да здравствует бессонница» с добавлением льда и виски. Все это время жених бренчал на гитаре, подбирая подходящий мотив. На протяжении всего процесса он никого не подпускал к себе, иначе весь настрой мог улетучиться. В такие периоды весь дом затягивался серой сигаретной дымкой и походил скорее на военный штаб, нежели на жилое мирное помещение. Бороться с этим было бесполезно. В противном случае он вообще уходил из дома и селился в репетиционной студии.       Тишину, начинавшую давить на рассудок, нарушил осторожный стук в дверь.       — Да! — хриплым голосом ответила девушка и постаралась избавиться от комка нервов с помощью кашля.       — Прости, я… — Он зашел в маленькую комнатку, закрывая ладонью глаза и стараясь изо всех сил не подглядывать. — Я не смотрю, но… Бэт, я поговорить хотел.       — Я слушаю, Рихард, — уже более спокойно ответила она, поудобнее размещаясь на диване, отчего он слегка поскрипывал.       Она рассматривала своего жениха, одетого в дорогой черный смокинг. Ткань мягко струилась и немного сияла под лучами утреннего солнца, пробивавшегося из маленького круглого окошка под потолком. Тонкий красный галстук, как и было задумано, притягивал к себе внимание и сочетался с ее атласным пояском такого же цвета.       Странно, но весь страх и переживания испарились с приходом Рихарда. Даже в голове перестало гудеть. Пришло спокойствие и ощущение правильности происходящего.       — Беата, я довольно долго думал и… — Он выдохнул и, убрав руку от лица, взглянул на свою невесту. Какое-то время он молчал, приоткрыв рот, и разглядывал ее, словно увидел впервые. — Ты чудесно выглядишь, — наконец прошептал он с улыбкой.       — Спасибо. — Беата кивнула и, улыбнувшись, убрала вьющуюся темную прядь за ухо. — Но ты ведь не за этим пришел, правда?       Заметив, что Рихард нахмурился и сжал руки в кулаки, она вздохнула, а потом, подвинувшись, похлопала ладошкой по мягкому велюру.       Он колебался, но все же сел рядом и опустил глаза в пол. Когда Бэт осторожно сжала руку Рихарда, он едва заметно вздрогнул и напрягся всем телом.       — Да брось, я понимаю, почему ты здесь. — Ее лицо выражало абсолютное спокойствие. Еще недавнее волнение отступило, позволяя разуму взять верх.       — Правда? — Он искренне удивился. Хотя за все время совместной жизни должен был понять, насколько она хорошо научилась читать его эмоции и мысли.       — Я сама об этом думала, — тихо произнесла Бэт, опуская глаза. Признание выходило сложнее, чем хотелось бы.       Их руки крепко сжимали друг друга, передавая тепло и противореча тем самым словам, повисшим в воздухе. Никто не мог собраться и озвучить свои мысли. Лишь тяжелое дыхание наполняло комнату, да доносившиеся откуда-то снизу звуки музыкальных инструментов.       — Опять трубач халтурит, — не сдержался Рихард и тут же стиснул зубы.       Уголок губ Беаты дрогнул — и вмиг появилась улыбка. Бэт повернулась к Рихарду. Она всматривалась в его сосредоточенное лицо: такое уставшее и измученное выражение застыло на нем. Устроив голову на его плече, Бэт прошептала:       — Я люблю тебя. — Ощутив возросшее напряжение и заметив, как Рихард затаил дыхание, она засмеялась и добавила: — И, скорее всего, так и буду любить тебя, дурака. — Она приблизилась к нему, прислоняясь, и легонько толкнула.       Рихард хмыкнул, вновь задышав. Расслабившись, он приобнял ее за плечи.       — Я боялся, что этот разговор будет проходить намного сложнее. И, возможно, на моем лице красовался бы след от твоей маленькой ладошки.       Беата звонко рассмеялась.       — Если хочешь, я могу! — Она сощурилась и взглянула на Рихарда, который также смотрел на нее.       На какое-то время все замерло вокруг них и обоим показалось, что еще не все потеряно. Их губы соприкоснулись в коротком и мягком поцелуе, который и решил финал. Между ними больше не возникало той самой искры страсти и желания. Сейчас этот поцелуй скорее походил на дружеский и совершенно точно являлся прощальным.       — Почему чтобы понять все это нам пришлось так далеко зайти? — вдруг спросила Бэт, снимая фату и кидая ее на пол.       — Мы похожи на мазохистов или на упрямых глупцов, которые не могут признаться, что не разбираются в той или иной сфере. Пытаются доказать что-то, но закапываются все глубже и глубже. — Рихард попытался улыбнуться, но вышло это весьма грустно и даже с налетом внутренней боли.       — Но мы признались. Может, мы не настолько глупы и самолюбивы? — Бэт усмехнулась. — И все же наши отношения были не настолько плохими.       — Просто мы ими пресытились и не смогли остановиться. — Рихард расслабил галстук и взъерошил приглаженные до этого волосы, выпуская стон наслаждения.       — Друзья? — Бэт протянула Рихарду руку. Теперь легкость и свобода переполняли ее. Впервые за несколько лет она поняла, что действительно любит Рихарда, но как очень близкого друга.       Он сжал в своих ладонях ее ручку и просиял.       — Без вариантов!       Теперь все казалось таким ясным, таким правильным, отчего внутри все клокотало и накрывало теплой волной.       — Осталось только сказать остальным…       Рихард хлопнул себя ладонью по лбу и выпустил стон.       — Я даже забыл об этом. Надеюсь, что гости поймут.       — Уверена, что оплаченный банкет все скрасит! — сквозь смех ответила Бэт.       Рихард засмеялся, но вскоре стал вновь серьезным.       — Беата, — прошептал он, внезапно прижав хрупкую несостоявшуюся жену к себе, — я, правда, тогда думал, что поступаю правильно. Когда делал предложение. И… — Он отстранился, чтобы видеть ее глаза, которые уже успели наполниться слезами. — И поступил бы так снова.       — Я знаю, — тихо ответила Бэт, мило шмыгнув носиком. — И я ни о чем не жалею. Просто у нас разные пути, как оказалось.       Рихард кивнул и вновь крепко обнял ее, словно пытаясь передать все свое тепло и остатки неотданной любви. Беата была и будет для него самой дорогой девушкой. Рихард жалел лишь об одном: что не смог полностью раскрыться ей в свое время; не дал ей того, чего она действительно заслуживала, — внимания, ласки и понимания. Возможно, сегодня все вышло бы совсем иначе.