Руками (не) трогать!

— Да нет же, — Пак прикрывает опухшие губы, — я просто подумал, как здорово было бы… Ну не знаю, — он отводит руку, закрывает глаза и обнимает Чонгука не давая ему уйти, — просыпаться утром вот так… Чонгук явно подобного поворота не ожидал, глаза стали шире, чем это возможно, а в груди до боли тренькнула старая струна, вот-вот надорвётся, — ты не шутишь? — громче чем надо, спрашивает парень, пытаясь заглянуть в лицо Чимина. Чон руками ищет заветные кнопки по нежному телу, в поисках щекотки, которая заставит посмотреть ему в глаза и сказать наверняка. — Черт, — ёрзает парень, когда пальцы пробегаются вдоль позвоночника, начиная заливисто смеяться, — не надо, прекрати. Не шучу, только прекрати. Чонгук как ребенок улыбается, вскакивает с кровати, непонятно откуда у него вообще силы после такого изнуряющего секса. Подхватывает Чимина на руки и кружит, кружит по комнате, не зная как ещё выразить свою радость. — Гуки прекрати, упадем, — Пак всячески пытается задеть ногами пол, чтобы затормозить, но понимая, что дело гиблое, окольцовывает торс, сцепляя ноги за спиной, — никогда не думал, что такой абсурд возможен. Чтобы тебе понравился парень, которому ты бросил фотки для эксклюзива и о котором ничего не знаешь. Чон смеётся, останавливается, припадая к стене, потому что голова кружится, но Чимина поддерживает за ягодицы. — Ты мне нравишься. Как ты уже сказал, это абсурд, но давай встречаться? — Чогука, а как же твоя стажировка? Я не думаю, что люди полюбят тебя за то, что ты встречаешься со шлюхой… — Спрашивать тебя, не хочешь ли ты уйти с экрана, глупо, да? — парень опускает Чимина обратно на кровать, сам усаживаясь на пол ему в ноги, припадает к коже, оставляя лёгкий поцелуй над коленом. — И куда я пойду работать после своего богатого прошлого шмали? — Чим приподнимает ноги, подгибая маленькие пальчики. Чонгук молча поднимает одну ножку Чимина, обнимая горячими ладонями ледяную стопу и бережно перебирает пальчики, сминая их, забирая себе весь холод, опускается и целует ровно пять раз, по одному на каждый продрогший пальчик. Затем упирает эту стопу себе в грудь, чтобы не остывала, и берет вторую в руки. — Не знаю… Тогда я могу пойти к вам, внешность у меня как у айдола, так что с руками заберут. — Я думал твоя мечта быть на сцене, — Чимин сводит ноги вместе, закусывая губу, — я не хочу быть больной опухолью или вожделением в твоей голове, котороя перекрывает кислород и убивает мечты. — Тогда останемся каждый на своем месте, но будем вместе, Чимин, правда, я не хочу упускать возможности просыпаться с тобой каждое утро, даже если днём ты спишь с другими, ты мне нравишься, это не на эмоциях, не эйфория после оргазма, ты мне нравишься, Пак Чимин, я хочу попробовать отношения с тобой. — Чон ставит и вторую его стопу на свою грудь, они холодят снаружи и одновременно греют внутри. — Дурак, — Чимин недовольно хмурится, садится на край кровати и кладет маленькие ладошки на его щечки, сжимая, — я не хочу, чтобы меня трахал кто-то другой, так же… Как и ты и тебя… Блять, я теперь даже не хочу, чтобы на тебя хоть кто-то смотрел… Я уйду… Чон неоднозначно улыбается, — на меня будут смотреть, я скоро дебютирую, — пожимает он плечами, принимая неизбежное. — Тогда, тогда… Ну и все, — обижено тыкает ногами, отталкиваясь. — Хочешь, чтобы и я ушел? — парень задерживает ноги розоволосого у себя на груди, чтобы тот не ушел, — мне никто не нужен кроме тебя, поверь, я никогда так крепко не чувствовал, что мне кто-то необходим. — Я просто боюсь, что ты встретишь кого-то другого, — он чуть хмурится, — не уходи, тебе это нравится, просто я собственник, вот и переживаю за будущее. — Ты раньше встречался с кем-либо? С твоей работой это было бы проблематично. — Нет, не встречался, — гулко сглатывает, — я был влюблен в старших классах, но он назвал меня страшным педиком, разбив губу… — Как это по-ублюдски, — мотает головой брюнет, — хоть у меня никогда и не было отношений с парнями, я никогда себе такого не позволял. Ну, — вздыхает, вставая на колени перед парнем, — во всяком случае, такого больше никогда не повторится. Чимин закусывает пухлые губы, придвигается ближе к краю и смотрит неотрывно, — это какой—то странный отпуск, — чуть раздвигает ноги, кладя обе руки между, опираясь на кровать, тем самым прикрывая все лишнее, — но я рад, что поехал сюда. Я рад, что встретил тебя… — Пак Чимин, — Гук смотрит на мальчишку, такого сейчас милого и практически невинного, если отбросить всё, что видел ранее. Чон сменят тон на официальный и протягивает руку, — ты будешь моим парнем? Чимин заливается звонким смехом, прикрывая рот ладонью, безудержно качая головой в знак согласия, — а ты меня за это поцелуешь? Чонгук на слова больше не растрачивается, принимая кивания за ответ, прикладывает ладонь щеке неженки и, приблизившись, сладко целует. Ему льстит, что тот на камеру никому не позволял касаться губ, а тут сам просит. Да ещё и отвечает так трепетно, что до безумства щекочет где-то в животе. — Чонгуки, ты мне нравишься, — Пак придвигается вплотную, касаясь его торса своим, — правда нравишься. — Без всяких «но»? — Без всяких «но», — усмехается старший, чмокая парня в нос, — надеюсь у тебя тоже без «но» и надолго? — Поверь, на этот раз я влип конкретно, — улыбается Гук, заваливая Чимина обратно в постель.